"НЕ ЗАБЫВАЙ МЕНЯ"_9 серия ч.2

Роман не претендует на историческую достоверность. Все события, истории и фамилии абсолютны случайны и являются плодом воображением автора.
Предыдущая 9 серия часть 1 «Тихое счастье» : babiki.ru/blog/plus18/445757.html

«НЕ ЗАБЫВАЙ МЕНЯ»
9 серия «Званный обед»
Акт в двух частях.
Часть вторая «Романс»

Имение Воронцовых. Обеденный зал.

Князь был приятно удивлен, увидев снова ту смелую барышню, которую он танцевал на смотринах. Отчего-то ее взгляд, полные губы и томное дыхание сильно запали ему в душу. Он перевел взгляд на вторую девушку, и его будто обдало теплым солнечным ветром летнего дня.
Воронцов застыл на своем месте. Он не понимал, почему раз за разом она его отвергала, а затем снова появлялась в его доме. Но сейчас, ее присутствие здесь было совершенно не желательно. После всех вечеров, проведенных с Ксенией его душа, наконец, наполнилась теплом человеческого участия и той сокровенной атмосферой, в которую не хотелось пускать посторонних. И острое неудовольствие он ощутил от того, что Демидова снова нарушила его покой, а теперь еще и покой Ксении. Он почувствовал, как внутри, будто порывом ветра задуло огонь, и ощущение холода сковало сердце.

Ксения перевела взгляд с Лизетт на гостью и ощутила, как что-то внутри треснуло. Будто раскололась любимая фарфоровая чашка. Свет в глазах молодой женщины потускнел, а улыбка сделалась больной и вымученной. От чего эта особа опять заявилась в их дом? Неужто Дмитрий Андреевич пригласил и ее тоже по своему почину? Ксения скосила взгляд на супруга и увидела недоумение на его лице. Видимо и для него она оказалась не званым гостем.
Анастасия была рада появиться снова в его доме. Уж сколько она уловок и уверток предприняла, чтобы выпытать у Лизетт точную дату торжества и каких усилий ей стоило отбиться от компаньонки. И вот она снова в этом чудесном месте, где правит он своей властной рукой. Она достаточно его помучила и теперь готова к более решительным действиям со своей стороны, чтобы занять желаемое место подле него. Она обвела взглядом публику. Заметила недовольный взгляд пожилой дамы, видимо его матери. Слегка улыбнулась ее новому знакомому. Внутренне порадовалась бледному виду Ксении и вздрогнула, упершись в холодный взгляд карих глаз.
Марья Андреевна не была против общения дочери с девицей Демидовой. Все же та уже выходила в свет столицы, а Лизетт еще предстоял ее первый дебют. Но после разговора с Ксенией она поменяла свое мнение, относительно сей особы.

— oh pardonne-moi – продолжала щебетать Лизетт не обращая внимание на собравшихся за столом. – мы с Настасьей так заслушались соловья в беседке, что не заметили как время пролетело.
— Истинное наслаждение – подтвердила Анастасия, обмахиваясь веером.
— mère вы же не против, чтоб Настасья отобедала с нами? – Лизетт повернулась к матери и вздрогнула. Давно она не видела матушку в столь скверном расположении духа.
— Ни стыда, ни совести – бросила Марья Андреевна и, с шумом отодвинув стул, поднялась со своего места. Она посмотрела на сына и невестку, а затем вышла из гостиной в боковую дверь.
— Ah, maman, да как же так? – в недоумении воскликнула Лизетт и повернулась к Воронцову. — Брат, неужто я сделала что-то не так?
— Все хорошо, милая. Должно быть матушке занедужилось. Я схожу к ней – Ксения поспешила за Марьей Андреевной.
В гостиной повисла неловкая пауза.
Воронцов с шумом прочистил горло и подошел к сестре.

— Позвольте представить вам, князь, мою дорогую сестру Елизавету Андреевну Воронцову. – он повернулся к Вяземскому будто не замечая стоящей рядом Анастасии.
Князь сделал несколько шагов в их сторону и замер, обозревая хрупкий стан, драпированный муслиновым платьем с шитьем по подолу и тонким кисейным кружевом на лифе. Он поднял взгляд и снова ощутил дуновение летнего ветра на своей коже.
— Я… Я столько слышал о вашей Lisette, что иной раз сомневался, существует ли столь совершенное создание. Теперь же увидев ее воочию, я очарован – произнес князь, с придыханием в голосе.

— Очень рада знакомству – Лизетт как-то сразу оробела, но рука брата на спине придала ей уверенности и она не опустила взгляда. Этот мужчина был чем-то похож на брата. Такой же рослый и широкоплечий, но со взглядом более теплым и открытым.
— Ах, князь, столь пылкими речами вы совершенно смутили барышню – Анастасия вышла вперед и перехватила внимание гостя на себя.
— Анастасия Николаевна, раз видеть вас, – князь подошел к ней и поцеловал руку. Она несколько раз обмахнулась веером и скользнула рукой ему на сгиб локтя.
— Надеюсь, вы подарите мне еще несколько танцев? – она стрельнула глазами в Воронцова, но снова уткнулась в ледяной взгляд. Это было довольно досадно, ведь в прошлый раз именно ее танец с князем так распалил его желание.
— При случае всенепременно – уверил ее князь и проводил к столу.
Дмитрий отметил для себя, что в этот раз ее жеманства в отношении князя никак не отразились в его душе. Напротив столь дерзкое поведение вызвало еще большую неприязнь.
Вернулась Ксения. На лице все еще была улыбка, но та самая официальная и не живая, коей дамы одаривают неугодных кавалеров.
— Как матушка? – к ней подошел Воронцов и взял под руку.
— Марья Андреевна просит извинить. – тихим голосом произнесла Ксения – у нее приключилась мигрень.
— За доктором послали? – встревожилась Лизетт.
— Она не велела – Ксения успокаивающе погладила супруга по руке двумя пальцами. – но просила передать что будет рада видеть князя у нас в любое время.

— Вели подавать – махнул рукой Дмитрий Андреевич лакею, усаживая супругу за стол. Анастасия с завистью смотрела на то, как бережно он обходится с женой.

Подали обед.
Подали горячее и лакей замер подле хозяина с графином вина. Налил в бокал барина. Тот отпил и кивнул. Только после этого вино предложили гостям. Еда была хороша, но вот беседа за столом явно не складывалась. Князь пытался шутить, рассказывал какие-то случаи об их с Воронцовым учебных годах, но желаемого результата добиться не мог. Кажется, его рассказы слушала только Лизетт. Прочие же были заняты переглядами да недовольным покашливанием. Над столом, будто туча грозовая повисла.

Он видел перемену настроения в Ксении и поначалу полагал, что это связано с недугом ее свекрови. Но вскоре понял, что столь странное состояние дорогой подруги вызвано присутствием Анастасии, которая всё это время бросала взгляды на хозяина дома.
Ей ужасно не нравилось, что он ведется себя, так как будто вовсе не знает ее, и не было тех смелых желаний с его стороны в его же кабинете. Неужели, он обратил свой взор и внимание на жену? Нет, этого не может быть. Не может человек, а тем более мужчина, имеющий такие страстные желания вдруг резко перемениться и даже не удостоить ее мимолетным взглядом карих глаз. Она ведь хотела сказать, что согласна на такие времяпровождения, лишь бы ему они были приятны. Она прекрасно сознавала, что жертвует своей репутацией и девичьей честью, но возможно Воронцов сможет всё устроить наилучшим образом, обеспечив ее меблированными апартаментами, скажем в Петербурге. А сам он сможет приезжать и останавливаться у нее, ведь он часто бывает по служебной надобности в столице. Анастасия рисовала в своих мыслях свою будущую жизнь рядом с Воронцовым, когда мужской голос вырвал ее из своих мыслей.
-Анастасия Николаевна, — обратился Вяземский, — я слышал, вы нас покидаете и возвращаетесь в столицу?
— Да. – бросила девушка не сводя взгляда с Воронцова.
— Отчего же такая спешка, mon cher? – вдруг сказала Лизетт, которая всё это время молчала, чувствуя себя совершенно неловко за столом, чего не было с ней уже довольно давно.
— Так необходимо, — кивнула ей Демидова.
— А как же Саша? Вы ведь помолвлены. – опешила Лизавета.
— Но не венчаны. Я не обязана сидеть подле него, — фыркнула Настасья – в конце концов, столица не на другом краю земли.
От такой резкой отповеди подруги Лизетт вздрогнула и замолчала.

Вяземский поднял на Настасью взгляд. В нем застыл немой вопрос. О её помолвке он, конечно же, не был осведомлен. Он считал ее свободной от обязательств, раз она так страстно выказывала свои желания на паркете в зале. Николаю стало неприятно, ведь она даже не обмолвилась о женихе, когда он приглашал ее на все танцы. Как глупо, он должно быть выглядел. И хоть, Настасья ему понравилась, подобный confusion был до крайности неприятен. Он посмотрел на нее с укором и опустил глаза. Этого взгляда ей было достаточно, чтобы всё понять. Но как глупо, он думает, что она выйдет за Разумовского, в то время, когда она желает заполучить более ценный для нее приз!
Лизетт, поняв свою ошибку пригласить на обед Настасью, не могла придумать и даже подобрать такие слова, чтобы хоть как то разрядить атмосферу за столом. А поймав на себе строгий взгляд брата и вовсе сникла.
— Николай Николаевич, все ли хорошо в столице? – вдруг раздался тихий голос Ксении.
— Да, всё чудесно, летом город особенно хорош, но многие предпочли удалиться от света на дачи. – ответил Вяземский.

— Что ж, нельзя их в этом упрекнуть, сельская природа особенно чудесна, а эти живописные места, куда можно отправиться на прогулку, и вовсе, могут сказаться милыми сердцу воспоминаниями. Воронцов поднял на нее глаза. Ксения посмотрела на него и пыталась улыбнуться. По одному этому взгляду он понял все ее чувства и желания. Он решил для себя не ждать ее полного выздоровления, а непременно в ближайшие дни свозить супругу к тем ивам.
— Город хорош, да, исключение только составляют дожди. – ухмыльнулся Воронцов.
— О, я слышала, что в столице дождь идет на любой вкус: от ливня до мелкого грибного, неужели это, в самом деле, так? – поддержал беседу Лизавета, обращаясь к князю.
— Я почти уверен, что это сказал Александр Пушкин. Слышали о таком? Он недавно поступил учиться в Царскосельский лицей, что неподалеку и уже делает хорошие успехи, я слышал его короткие стихи. Мне пришлись по вкусу. Думается, что этого мальца ждет большое будущее, и мы еще услышим о нем. – в заключении сказал Вяземский.

Лизавета слушала Николая очень внимательно, и про себя отметила что его рассказы так живописны и увлекательны, что она готова слушать их весь день. Она подняла на него взгляд, и поняла, что он тоже смотрит на нее. Лизетт засмущалась и быстро опустила глаза в свою суповую тарелку. Николай заметил, как ее щеки покрылись румянцем, а пальцы слегка задрожали. Неужели это он вызвал в ней такое волнение?

Он уже отметил, что Елизавета Андреевна словно роза, цветущая в оранжерее очень ревностного садовника. Барышня имела прекрасные манеры, хотя и была излишне наивна и доверчива. С каким интересом она внимала его речам. Теперь уж Вяземский не сводил с неё взгляда. Лизавете было приятно ловить на себе короткие взгляды князя, но под пристальным взором брата она смущалась и не знала, как унять своё волнение. Она оглядела украдкой гостиную, и ее взгляд остановился на пианино и ряде стульев, явно приготовленных для гостей.
— Дорогой брат – она, наконец, подняла взгляд на Воронцова – мы все в тишине, да в тишине. А я недавно разучила прекрасный этюд, позвольте мне сыграть его для наших гостей.
— Лизетт прекрасно музицирует, — пояснил Дмитрий Андреевич – пожалуй, можно и послушать.
— Этюды так долги и наводят такую тоску – томно вздохнула Настасья. – Лизетт может ты споешь нам романс? – Она прекрасно знала как барышня робела на публике и спеть что-то более чем для двух человек для нее было сущей пыткой.
— Но я не так хороша в пении – застеснялась девушка – ах, Mon cher может я сыграю, а вы споете для нас? – Лизавета умоляюще посмотрела на подругу.
— Хорошо. – кивнула Демидова.

Из-за стола гости переместились к инструменту и расположились подле него.
Анастасия встала около инструмента, что–то тихо шепнула подруге, та кивнула и заиграла на пианино.
Раздался глубокий голос Анастасии:
«Прошли, прошли вы, дни очарованья!
Подобных вам уж сердцу не нажить!
Ваш след в одной тоске воспоминанья!
Ах! Лучше б вас совсем мне позабыть!»

Анастасия смотрела на Воронцова, а тот смотрел в пол. Он всё так же не смотрел на нее, в то время как голос Анастасии становился все более томным, и она уже не сводила с него взгляд.
«К вам часто мчит привычное желанье —
И слез любви нет сил остановить!
Несчастие – об вас воспоминанье!
Но более несчастье – вас забыть»

Воронцов скрипнул зубами. Такие публичные проявления чувств от барышень он никогда не любил и считал в высшей степени вульгарными и не достойными. Одно дело, если подобное случится где-то в салоне при друзьях, а не в гостиной его дома в присутствии гостей и его жены. Он перевел взгляд на Ксению и взял ее за руку. Ладонь супруги показалась ему ледяной. Он крепко сжал ее и едва слышно произнес «Душа моя, я виноват». Из-за музыки Ксения не слышала его слов, но его взгляд и крепко сжатая рука давали ей поддержку и сил вынести эти мучения, на которые ее обрекла Анастасия, объясняясь в своих чувствах к ее мужу.
Анастасия увидела как Воронцов взял супругу за руку, с какой трогательной нежностью смотрит ей в глаза, и невольно по ее щеке скатилась слеза, а следом еще одна, но, не обращая внимания на это она продолжала петь:

«О, будь же грусть заменой упованья!
Отрада нам – от счастья слезы лить,
Мне умереть с тоски воспоминанья!
Но можно ль жить увы! И позабыть……»

Лизавета доиграла последние ноты, поднялась и захлопала в ладони, благодаря подругу за чудесное исполнение. Вяземский был удивлен таким проявлением чувств, но еще более удивлен к кому. Он, конечно же, видел, как она смотрела на хозяина этого дома и как скатилась по щеке ее слеза, в то время как он держал за руку Ксению. Неужели, у нее безответные чувства или всё же ответные? Князь еще со времен учебы знал каким непостоянным в любви был Воронцов, но искренне надеялся, что такая женщина как Ксения сможет заполнить все его сердце. Однако увиденное в гостиной поколебало эту надежду. Ему непременно необходимо поговорить с ним об этом. Ведь это касается его дорогой подруги — Ксении, судьба которой ему весьма не безразлична.
Ксения будто приросла к стулу, на котором слушала исполнение Демидовой. Она была поражена её откровенному поступку, но еще более она жалела что она снова появилась в их жизни, когда она только — только начала налаживаться. А вдруг Дмитрий Андреевич снова пожелает оставаться в одиночестве в своем кабинете до самого утра и не захочет больше ее видеть, не зайдет в детскую, тихонечко прикрыв за собой дверь, не нарисует ей ту иву, к которой он обещал ее прогулять. Все эти короткие сцены хороводом пронеслись в голове Ксении, невольная быстрая слеза скользнула по её щеке.

Она поднялась, но от всех ранее пережитых тревожных дней и ночей, почувствовала сильную слабость. Ее собственные ноги отказывались держать уже обмякшее тело. По щекам пробежал внезапный неприятный жар, сознание Ксении поплыло, и она стала падать. Одним сильным движением Дмитрий Андреевич поднял супругу на руки.
— Ксения, что с вами? – только и смог произнести он.
Лиззет бросилась к Ксении:
— Дорогая моя, Сестрица, что с тобой?! От чего это с тобой? – слова будто застряли в горле. Она перевела взгляд на подругу и заметила в ее глазах злое торжество.
— Я отнесу ее наверх, Лизетт останься здесь. – бросил Воронцов, кивнул сестре и впервые за весь вечер посмотрел на Анастасию. Но что это был за взгляд! Казалось бы ее окатили ледяной водой с головы до ног. Он будто хотел обвинить ее в столь отвратительном поступке, но, вспомнив, как он совсем недавно желал ее в своем кабинете, лишь опустил взгляд и молча удалился с Ксенией на руках.

Воронцов отнес Ксению в ее комнату, аккуратно уложил на кровать. Походя велел послать за доктором. Он сел возле кровати, ее руки были невероятно холодными и от этого казались еще меньше и еще тоньше. Он взял ладонь супруги и прижался к ней лбом. Он был виноват и признавал свою вину. Это были последствия его слабости и тайных желаний, за которые расплачивается теперь Ксения.

В комнату вошла Марья Андреевна. Она молча тронула сына за плечо и указала на дверь. Он не говоря ничего спустился вниз к гостям.
В это время за обеденным столом повисла тяжелая тишина.
Вяземский первый нарушил молчание:
— И давно вы так близко знакомы с Дмитрием Андреевичем?
Его вопрос был бестактным и слишком откровенным, но после выступления Анастасии уже можно было не заботиться приличиях.

— Разве вас, это касается, князь? – ответила вопросом на вопрос Демидова.
— Меня нет, а вот Ксению Николаевну да. Я, видите ли, с ней давно знаком, и ее благополучие для меня не пустой звук. Ваше поведение, — продолжил Вяземский, — было, как это помягче сказать, неуместным и оскорбительным по отношении к хозяину дома и его супруге. К тому же, мы с Лизетт стали невольными свидетелями ваших чувств.
Лизавета слегка вздрогнула, услышав своё имя. После обморока Ксении она сидела на стуле, глотая слезы. Князь подошел к ней и, слегка коснувшись плеча, протянул свой платок. Девушка взяла его и спрятала в ладонях лицо.
Анастасия молчала, ей не нужны были его наставления, и уж тем более она не хотела его поучений. Она резко поднялась:
— Я поеду домой, Лизетт не провожай меня! Увидимся завтра!
Анастасия выскочила в коридор и столкнулась с Воронцовым. Он был измучен тяжестью последнего месяца, бледен и холоден. Он смерил ее презрительным взглядом.
— Вы избегаете меня, Дмитрий Андреевич? – с упреком произнесла Анастасия.
— Как и вы когда то меня. – ответил мужчина.
Демидова хмыкнула.
— Но теперь я хочу быть вашей. — с жаром произнесла девушка, — Мне очень жаль, что тогда…
Воронцов перебил ее:
— Мне очень жаль, Анастасия Николаевна, что тогда, поддавшись слабости и своим страстям, я возымел постыдные желания, и я… — он осекся когда Демидова положила свои руки ему на грудь.

— Но я хочу этого не меньше, чем вы, Дмитрий Андреевич! – ее голос снова стал томным.
Он медленно убрал ее руки со своей груди и продолжил:
— Я хочу извиниться перед вами за те вольности, что я допустил по отношению к вам. И я благодарен за то, что вы тогда меня остановили.
— Но…
— Теперь это более невозможно. Я рекомендую вам обратить свое внимание на более подходящую партию, например, где-то в столице.
Анастасия не ожидала такой холодности от объекта своего обожания. Каким она его видела тогда в кабинете и сейчас. Это были совершенно два разных человека. Однако такая холодность и закрытость не погасили ее желаний, а лишь разжигали в ней еще большую страсть. Возможно, уже не будет иного случая, поэтому она решилась на отчаянный шаг. Воронцов отвернулся от нее в сторону гостиной.
— Тогда прощайте, Дмитрий Андреевич. – Сказала девушка. Она сделала шаг от него и, дождавшись, когда он повернется к ней чтоб проститься, резко развернулась и прильнула к его губам.

Она целовала его со всей страстью и отчаянно пыталась пробудить в нем ответное желание, но Воронцов стоял, опустив руки. Вдруг раздался за спиной девушки голос Вяземского:
— Какого черта здесь происходит?
Он успокаивал Лизетт и вышел за Анастасией из зала чуть позже. Поэтому застал только финал сей неприглядной сцены. Анастасия тут же выбежала из коридора.

Волна праведного гнева поднялась в нем, и быстрым рывком Вяземский оказался подле Воронцова и сильным движением кулака ударил ему по лицу. В этот удар он вложил всю боль за дорогую подругу, которая вероятно всё знает и поэтому, бедняжка, так тяжело восприняла публичное унижение. Воронцов слегка откинулся назад, но устоял на ногах.
— Это всё вы! Вы связались с этой девицей! Это из-за вас она явилась сегодня! Ксения Николаевна была вынуждена принять ее и сидеть за одним столом! Как давно это у вас? И как далеко вы зашли!? Отвечайте же! – Вяземский до крика повысил голос на Воронцова, и каждое слово он проговаривал четко и будто хлыстом стегая того по щекам. Но Воронцов молчал, лишь прижимая палец к разбитой губе. Ему нечего было сказать, он и так понимал, что зашел слишком далеко и сейчас его слова вряд ли как-то изменят ситуацию.
— Послушай меня, я … — начал Воронцов, но Вяземскому не нужно было объяснений, он и так увидел сегодня слишком много.
— Я напишу ее отцу, завтра же! – рявкнул Вяземский и, оставив хозяина в коридоре одного, вылетел из парадной. Раздался окрик, свист бича и скрип рессорного экипажа.

Всё это время Лизавета, будто тень стояла, прижимаясь к стене, она тоже видела его поцелуй с ее подругой, и слышала обвинения Николая. Она несмело подошла к брату и протянула ему свой чистый носовой платок. Он взял его и мягко сказал:
— Спасибо, моя роза.
Брат любил ее так называть, и она окончательно потеряв самообладание, прижалась к нему. Он обнял сестру в ответ.
— Всё будет хорошо, Лизетт. Я всё решу. – Почти на ушко и кажется, самому себе произнес Воронцов.


Автор сценария: Olga Empire, Ястребова Алёна
Редактор: Алена Ястребова
Художник по костюмам, дизайнер интерьера: Ольга Empire
Оператор — постановщик: Ольга Empire

ВСЕМ БОЛЬШОЕ СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ, БУДЕМ РАДЫ ВАШИМ ОТЗЫВАМ И КОММЕНТАРИЯМ! 💗 Это всегда приятно и мотивирует нас на дальнейшую работу!

Выход следующей серии запланирован на 15.11

Смотрите больше топиков в разделе: Куклы Барби, Barbie: коллекционные и игровые