Осеннее волшебство

За участие в спектакле Художнику подарили новый этюдник. Нужная вещь! И как раз по его росту.


И ещё он получил новый наряд: камзол, шотландскую шапочку и накидку-тартан. То, что нужно для долгих путешествий. В такой одежде не страшен осенний ветер!


Художник счастлив. Всё своё время отдаёт любимым пейзажным зарисовкам. Осеннее солнышко светит недолго, нельзя терять ни минуты. Все дни напролёт Художник бродит по окрестным холмам.


Какая вокруг красота: холмы, луга, небольшие рощицы.


Вот в такой рощице неподалёку собралась на полянке грустная компания. Среди золотых и красных листьев присела на пенёк Осенняя Фея. Рядом пристроились её спутники. Все они сошлись погоревать и попечалиться.


Ворона планировала вскоре отбыть в тёплые края. Но её воронёнок за лето плохо подрос и так и не научился летать. Все планы рушились. У вороны на этой почве даже глаз начал дёргаться.


Ещё там были потёртые садовые фигурки. Они считали, раз лету конец, то и вся жизнь закончилась. Ведь они сразу стали никому не нужны.
У ящерки случались приступы паники: она боялась подступающих холодов.


А вот забытые кем-то мячики. У этих вообще на лице всё написано.


Осенняя Фея дулась на весь свет. Совсем недавно её называли Весёлой Феей Лета. Настроение у неё тогда было чудесное! И одевалась она исключительно в позитивные цвета свежей зелени и нежных лепестков. Когда же всё успело так измениться?


Фея с грустью оглядела себя. Наряд у неё был волшебный и менялся вместе с окружающей природой. Шёлк прямо на глазах из зелёного делался золотым. А иногда и багряным. Очень было красиво! Но Фею эти перемены не радовали.


А всё потому, что осень подступала всё ближе. Хотя днём ярко светило солнышко, но уже по ночам стало совсем холодно.


Совсем скоро с ножек Феи исчезнут яркие босоножки. И, хочешь-не хочешь, придётся влезать в резиновые сапоги. Да, феи тоже иногда носят резиновые сапоги. Нельзя же до самого снега прыгать по вересковым пустошам в босоножках! Так что новые резиновые сапожки уже стояли наготове. При одном взгляде на них у Феи портилось настроение.


Конечно, это случалось не впервые. Что-то подобное повторялось каждый год. Но каждый раз всё равно было обидно.
— Ведь кто-то же виноват во всём этом безобразии! — думала Фея.
Кстати, если вы подолгу не можете справиться со своим настроением, а оно с вами справляется на раз, — то вы точно в родстве с Феями. Если вокруг всё хорошо, то нет более весёлого и лёгкого существа. Но стоит случиться какой-нибудь закавыке… Фея будет обижаться, ворчать, падать духом и ронять все настроения вокруг.


Вдруг Фея заметила кого-то за деревьями. Это был Художник. Погружённый в работу, сосредоточенный, он никого вокруг не замечал.


— Почему кто-то развлекается, когда у меня неприятности? — нахмурилась Фея.
— Да он не просто копирует! Он прямо таки перемещает! Уж не магия ли всё это? Сейчас унесёт с собой все красивые места в окрестностях. А вдруг на этом месте образуется пустота? Экзистенциальная! И заполнится она туманом, да сумерками, да холодным ветром!


— Не позволю! Не дам ничем таким здесь заниматься! Пусть себе изображает, что хочет. Но этих холмов и рощ ему не видать!
Сказав это, Фея щёлкнула пальцами и исчезла.
А на Художника свалился откуда-то спелый жёлудь.


Спутники Феи, оставшись без своей покровительницы, совсем растерялись. Ящерка забралась повыше и, предупреждая, махала Художнику лапками.


Мячики подобрались поближе и состроили свои самые печальные и тревожные мордочки. Художник не обращал на них никакого внимания. А следовало бы! Если в безлюдной местности вам под ноги вдруг подкатились детские мячики — тут явно дело нечисто!


Художник поднял жёлудь. Ведь найти жёлудь — к счастью. Но он не положил его в карман, как положено, а держал перед собой, уставившись в одну точку. Этот гладкий тяжёлый жёлудь занял все его мысли.
— Люблю дорожкою лесною, не зная сам куда брести...- Вспомнил вдруг Художник. — А рельсы-то, как водится, у горизонта сходятся… Конечно, Лобачевский — гений. Мы все видим, что параллельные рельсы сходятся. И никто до него своим глазам не верил. А он, что видел — в то и верил. Вывел безупречную теорию. И целый мир на этой основе создал. Мир, в котором сходятся параллельные прямые и происходят разные другие удивительные вещи. И я до сих пор старался и верил ему, сводил воедино параллельные линии рельсов у нарисованного горизонта в глубине картины, жил эмоциями и радовался солнышку!


— Долой глубину и солнышко! Ведь есть же ещё геометрия Евклида. Вот у него там параллельные ведут себя как положено. И этот жёлудь, и всё вокруг можно изобразить не односторонне, а разложить на плоскости и как бы видеть отовсюду разом. А ну ка! Сейчас осенний пейзаж засандалю!


Как видите, мысли Художника захватил осенний вихрь. Это было наваждение: туман в душе и шатание в убеждениях. И виной тому был заколдованный жёлудь.


— Дадаизм, пуантилизм, безпредметники...- Бормотал словно в полусне Художник.- Как назло тут все ниши уже заняты. Сегодня главное в искусстве — это манифест опубликовать. Так, сегодня… Нет, сегодня уже поздно. А вот завтра… Предамся анализу, присягну в верности Евклиду! Параллельным линиям сходиться не дам! Начну деньгу зашибать! А что, Евклиду можно, а мне нельзя? И не кистью надо активнее работать, а вот чем!


— Евклид — он теперь везде! — провозглашал Художник на весь луг. — Его и в школе детишкам долбят. Представляю, сколько он авторских отчислений огрёб! За две-то тыщи лет! А Лобачевский с его безупречной теорией в бедности прозябал!
И Художник побежал домой, придумывать себе манифест и нащупывать для себя нишу в искусстве.


На следующее утро Фея проснулась в солнечном настроении.
— Ух, какой я вчера была кровожадиной! Перепугала всех! Кстати, а где все? Где моя ворона, где ящерка?
Весь день Осенняя Фея утешала своих друзей: занималась гимнастикой с воронёнком…


… делала ящерке успокаивающий массаж…


Не забыли и про Художника. Найти и ликвидировать заколдованный жёлудь поручили вороне.


И всё пошло по-прежнему. Фея по слухам сейчас очень занята. Она полюбила осень. И даже начала подумывать о зиме: учится превращать красные яблоки в снегирей.


Художник вернулся к своим любимым пейзажам.
— И что это на меня недавно нашло? — удивлялся он. — Ну его, Евклида этого! Мало, что ли, меня им в школе душили?


— Другие как хотят. Пусть идут к… Евклиду. Если им так хочется. А мы с Лобачевским, с Николаем Ивановичем, останемся здесь. В мире художников и поэтов. Где всё по правде и можно верить своим глазам.


Тут дороги сходятся у горизонта. Тут небо — это большая голубая чаша. А земля — это большая зелёная чаша. А на земле теперь осень.


Вы встретили кого-то, похожего на фею? Раскланяйтесь издалека! Ведь неизвестно, в каком она сегодня настроении!

И как тут не вспомнить пример из позитивного народного творчества:
Две параллельные прямые
Живут в Евклидовом мирке,
И бегают пересекаться
В мир Лобачевского тайком.)
…
Всем удачи!
-

Смотрите больше топиков в разделе: Интересные игрушки и фигурки (разное): редкие, винтажные, новинки