Влюблённые в небо. Всё больше загадок

К радости всех, кто ещё читает эту ересь, приключения безумной парочки продолжаются. Расстались с ними здесь, но им не сидится!
Мне отчаянно не хотелось брать с собой в Маринетту Рин.

Отчасти потому, что неизвестно было, во что это приключение выльется — я предпочитаю влипать в неприятности в одиночку, а к тому же поиск беспризорников и мои профессиональные знания в этом неизбежно потянули бы за собой если не вопросы, то просто любопытный взгляд, который я не могу долго выдерживать. Пришлось рассказывать бы, откуда я такой умный, а вспоминать детство мне сейчас хотелось меньше всего — в свете того, что я понемногу узнавал о родителях Рин. О своих я сейчас почему-то мог сказать только, что мой отец убил мою мать. И за что убил. И ещё почему-то настойчиво лезло в голову воспоминание о том, как я рассказывал о них Саю. Я сказал тогда, что очень рад, что отца повесили, иначе мне самому пришлось бы его убить. Сай ничего на это не сказал, только взъерошил мне волосы, но до сих пор я не знаю ответа на его невысказанный вопрос — сделал ли бы я это на самом деле.
Но вы когда-нибудь пробовали отвязаться от Рин? Вот и мне не удалось.

— Ками сказала, что за тобой присматривать надо, чтоб ты глупостей не наделал, — беспечно заявила она, пристёгивая ремни.
— Ну да, мне она про тебя то же самое как-то сказала, — хмыкнул я.
— Ничего удивительного — она обо мне беспокоится. Тебе не показалось, что она отчаянно не хочет, чтобы нашлись родители Малыша?
— Нет, не показалось, она в самом деле была бы рада оставить медвежонка себе, — я вспомнил, какие глаза сделались у Ками, когда она увидела нашу находку — совсем как у Рин на Драконьем атолле, когда она не хотела отдавать птичьего младенца, и не удержался от шпильки, — Это у вас семейная черта.
— Балбес, — ничуть не обиделась Рин, — это не семейная черта, а национальная. Видовой признак, если угодно. Все медведи такие. Ты в том числе.

Я только хотел возмутиться, но неожиданно вспомнил, как прикидывал, не дать ли в морду помощнику губернатора на Драконьем, и только плечами пожал.

Маринетта с воздуха напоминала растянутого по песку осьминога. Центр города был старый, старинный даже, и его несколько раз окружали стеной, чтобы отделить от предместий, и каждый раз стена так обрастала домами, что приходилось её переносить. В итоге застройку вблизи городской стены запретили — центр города стоял на скальном останце, но вокруг были сплошные подвижные пески, во время зимних штормов ходившие ходуном вместе с постройками и рвавшие трещинами любой фундамент. В пригородах часто можно было видеть горбатые домишки на сваях, которые словно куда-то ползли, изогнув крыши — сваи поочерёдно то выпирало из грунта, то затягивало глубже. Муниципалитет устал выплачивать компенсации за аварийное жильё и окончательно отказался признавать городскими строения, расположенные за стеной. Но почему-то их количество продолжало расти. Мусоросжигательный полигон приткнулся к Маринетте с юга, откуда реже всего дул ветер. Но если дул, то несколько дней подряд, и эти несколько дней дышать невозможно было половине города. Вот и сейчас облако ядовитого дыма протянулось над прибрежной полосой — я глянул под ноги и с омерзением убедился, что песок тут почти чёрный от копоти. Вообще-то днём на полигоне делать было совершенно нечего, беспризорники там только ночевали, но осмотреться лучше было пока светло. Мы даже нашли лазейку в плавниковом заборе, вполне достаточную, чтобы пролез ребёнок.

Рин, правда, тоже поместилась, но сейчас же вылезла обратно.
— Ну и вонища там! — поморщилась она.

— Может, тебе стоит вернуться к «Махаону»? — ненавязчиво предложил я, — Те, кого мы ищем, тоже не розами пахнут.
— Ничего, потерплю, — оскалилась Рин, — смотри, а это там что?
Это были следы. Ночью прошёл дождь, песок был влажным, и отпечатки босых ножек видны были отчётливо.
— Мы их потеряем, как только дойдём до сухого места или мощения.
— Сухих мест сегодня тут нет, а когда дойдём до мощения, там наверняка будет, у кого спросить, куда побежали эти босоногие, — возразила Рин, и я не стал спорить.

Следопыт я был никакой, и не стоило даже притворяться. След привёл нас на самый дальний край пустого пляжа — здесь в принципе никто никогда не купался и не загорал, близость свалки делала это место малопривлекательным. Море тут образовывало узкий и длинный залив, по берегу густо заросший колючими кустарниками. Как раз у зарослей следы и заканчивались. Я сделал Рин знак молчать, и мы стали слушать. Через пару минут Рин кивнула и указала направление — самую густую на вид часть зарослей.

Присмотревшись, я без большого удивления обнаружил, что часть веток с засохшими листьями, то есть непролазный вид создан искусственно, нарочно, чтобы чужие не лезли. А свои, видимо, знают. Я прикинул расстояние, припомнил кое-что из своего детства, сделал Рин знак отойти в сторонку и прыгнул в самую гущу колючек. Опрометчиво? Пожалуй, но подумал я об этом уже приземлившись в центре довольно неплохо организованного жилища, проломив крышу. Моё появление было встречено восторженным (надеюсь) визгом и цветами, во всяком случае, в меня запустили незрелым полуобглоданным подсолнухом, и я чудом успел отдёрнуть голову — не очень приятно получить по физиономии колючей липковатой серединкой. Рядом со мной беззвучно материализовалась Рин, и визг утих, как по волшебству.


На нас смотрели две изумлённых мордашки: мальчика лет семи и прелестнейшей белокурой девочки не старше трёх лет.
— Здравствуйте, — сказала им Рин, — мы ищем Криса и Малин. Вы нам не поможете?

Дети переглянулись, и я решил, что помогать они нам не будут — я бы в их возрасте ни за что не стал доверять первым встречным, да ещё вламывающимся в дом через крышу.
— Малыш передаёт им привет, — сказал я, хотя никакого привета медвежонок не передавал — он понятия не имел, куда мы отправляемся.

Но ход оказался верным. Имя Малыша произвело магическое действие, мальчик неуверенно улыбнулся и спросил:
— Так он живой?
— Живой, — кивнул я, — а ты Крис?
— Крис. А Малин скоро придёт, она работает в городе — пока лето, надо пользоваться возможностью. А вы кто такие?

— Небесные медведи, — Рин присела на корточки перед малышкой, — а у тебя есть имя?
— Джой, — заулыбалась малютка.
Меня будто ударили током. Две недели — с момента некоего алхимического опыта — я не вспоминал о Джой вообще, словно её никогда не было в моей жизни. И внезапно услышанное знакомое имя меня неприятно ошарашило. К тому же девочка была очень похожа на Джой — ту, которую я знал — какой та могла быть в три года.

Небесные глаза в обрамлении длиннющих ресниц, прямые светлые волосы — неровно остриженные, но наверняка став взрослой эта девчушка будет уделять им должное внимание.

И может быть даже научится разбивать сердца так же легко, как чуть не разбила неосторожно выпущенную из рук фарфоровую мышку с отбитым хвостом, числившуюся, как видно, главным сокровищем и любимой игрушкой и потащенную из вороха тряпок для показа красивой ушастой тёте.

Ушастая тётя отлично ладила с детьми, наперебой рассказывавшими ей что-то, во что я не вслушивался, потому что думал о том, как мне увести отсюда милую тётю без больших жертв и разрушений.

Девчушка Рин очень приглянулась, да и мальчонка был шустрый, но двое приёмных детей сразу?! К тому же где-то в перспективе была ещё неизвестная Малин… Только я успел подумать о Малин, как она появилась.

Вернее, словно из-под земли выросла, и вид у неё был не самый миролюбивый. Выглядела она лет на пятнадцать, и если и была сестрой Криса, то разве что названной, хотя какое-то сходство у них и прослеживалось в форме носа и ушей, да ещё больших карих глаз. Но Малин была темнокожей, а заплетённые в две толстые косы волосы были чёрными и мелко вьющимися.
— Проваливайте отсюда! — скомандовала она, ловко перекидывая из руки в руки маленький, но наверняка отменно острый ножик.

— Ты хоть бы сначала спросила, зачем мы пришли, — миролюбиво предложил я.
— За чем пришли, за тем и идите отсюда!
— Да погоди ты! — Крис дёрнул её за невообразимо заплатанную штанину, — Они медведи, их Малыш прислал!
— Да какие они медведи?! — возмутилась Малин, — Ты где видел медведей с такими ушами? — она указала на Рин.
— А я кроме Малыша вообще медведей не видел, — возразил Крис, — и нечего тут, у самой-то уши… как лопухи!

Взрослые потеряли дар речи, а маленькая Джой восторженно захихикала и захлопала в ладоши.
— Мы в самом деле медведи, хотя и приёмные, — спокойно пояснила Рин, — и вчера на Крабьем острове нашли маленького медвежонка, который сказал нам, что упал с неба, а вы его подобрали. Мы хотим найти его семью — или хотя бы просто понять, откуда он взялся, вот и всё.
— Ну ладно, — проворчала Малин, убирая нож, — ну и что вы хотите знать?

— Всё. Где, когда и как вы нашли Малыша.
— Два с половиной года назад, — сказала Малин устало, и неожиданно мне показалось, что ей не пятнадцать лет, а гораздо-гораздо больше, — он в самом деле упал с неба. Это было зимой, как раз через год после того, как я нашла Криса.
— А то бы я замерз, — вставил тот.
— Было очень холодно, так, как обычно здесь не бывает даже зимой, ветра не было, но небо было такое странное — будто на нём кино показывали. Столбы света — красные и зелёные, и как будто гром, а потом среди столбов стало видно белую ледяную гору и там оранжевую вспышку, как взрыв, и потом всё погасло и я увидела, что падает медвежонок. Я сперва подумала, что плюшевый. Он был вот примерно как Джой сейчас, совсем маленький и ничего не умел и не понимал. Как будто с неба упал, — она неуверенно улыбнулась, — мы его прятали, потому что тут, знаете, среди ребят ходят слухи, что медведи волшебный народ, и если съесть медвежье сердце, то станешь непобедимым и удачливым. Но взрослого медведя поди-ка поймай, да ещё неизвестно, кто чьим сердцем закусит, а медвежонок…
— Что ж вы сами его не съели? — проворчал я.
— Гладкокожий, ты что, больной?! — мне показалось, что она встопорщила перья и я окончательно уверился в её странности и родстве с людьми-птицами, — Надеюсь, ты пошутил, — мрачно предупредила она.
Я не стал спорить, разумеется. Загадки множились, а разгадок видно не было. По всему выходило, что Малыш был с Той Стороны Северного Сияния, хотя я до сих пор был уверен, что Та Сторона не более чем мифология, навроде ангелов и драконов, а также Новогоднего Старика и Джека-замерзайки.
— Не сердись, — попросила Рин, — мы просто никогда не видели раньше, чтобы медвежата были одни, без взрослых, и вообще так далеко от Намуны!
— Мы не из полиции и не из службы опеки, — добавил я, — и вообще лётчики, если не верите, то можете сами спросить на взлётной полосе на третьей дорожке, жёлтый биплан «Махаон».

— Небесные медведи, всё как ты рассказывала! — радостно закивал Крис.
— Уходите, — неожиданно хмуро сказала Малин, — а то я не ручаюсь за вашу безопасность.
— Но ведь между медведями и птицами нет войны, — Рин, как видно, эта странная особа тоже напомнила наших знакомых с Драконьего.

— На здоровье, — сухо отозвалась Малин, — птицы с медведями могут убираться ко всем чертям — ноалани нет дела до них.
— Ты — ноалани?
— Шли бы вы со своими вопросами! Крис, собирай вещи, мы переезжаем. Джой, где твоя мышка? Не потеряй. А вас, — Малин ожгла нас ненавидящим взглядом, — я чтобы больше не видела!
Она отодвинула сплетённую из веток решётку, чтобы дети могли выйти из остатков дома, и выждав с минуту тоже двинулась за ними.
— Чего это она? — спросила Рин.

— Без понятия, — я подумал было проследить за ушедшими, но когда Рин спросила, отказался от этой идеи. Кто их знает, что это за ноалани такие и чего от неё ждать? С виду девчонка, но взгляд…
— Кстати, ты заметил, как странно от неё пахнет?
— Не принюхивался, — признался я.
— Водораслями и… — она задумалась, — … и почему-то нефтью.

— Наверное, возилась в порту, вот и пахнет портом, — предположил я, — Идём отсюда, чего тут торчать? И что она, в самом деле, так на нас вдруг вызверилась?
— Это после того, как ты сказал про самолёт, — припомнила Рин, — Ей чем-то не угодили лётчики?
— Как знать, — пожал плечами я, — да и не всё ли равно? Надо спросить Ками, нет ли отсюда какого обратного груза, и можем быть свободны. Можем даже искупаться, кто-то грозился научить меня плавать.
— В другой раз, — покачала головой Рин, — мне не терпится рассказать Ками про медвежонка. И… ну, неважно.

Обратного груза не оказалось, и мы попрощались с Маринеттой. Уже набрав высоту я взглянул в сторону старого маяка и увидел, как три мужика забирают оставленный нами бочонок — вернее, один забирает, а два других нервно осматриваются. Интересно всё же, что мы такое везли, но едва ли Най ответил бы на этот вопрос, если бы его задать. Рин тоже внимательно осматривала город и окрестности, но вот «Махаон» лёг на обратный курс, море осталось за спиной, по небу тянулись лёгкие перламутровые облачка, и моя напарница сделала вид, что ни о чём не думает. Но я знал, что она думает о маленькой девочке с фарфоровой мышкой.

Продолжение следует.


Купить куклу BJD можно в нашем Шопике

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори