Влюблённые в небо. Полслова о весне, о войне и о медведях

Продолжаем? Остановились тут
… Я точно не помню, когда познакомился с Джой — меня будто оглушили пыльным мешком, и время, пейзаж и некоторые сопутствующие фразы шли в то время мимо меня. Кажется, это была весна. Весна на Тэрре розовая и тёплая, она одуряюще пахнет форзицией, тюльпанами и розодревом, цокает каблучками по асфальтовым дорожкам, звенит девичьим смехом по утрам и плачет голосом саксофона вечерами. Джой была воплощением весны.


Розовая, тёплая, весёлая и всегда готовая петь и танцевать. Ей безумно нравилось, что я летаю. Это было круто — хотя почему «было»? Но…


В небо я оказался влюблён сильнее, чем в розовую весну. И семь поколений моей семьи, сменившихся на земле Тэрры, оказались слишком небольшим сроком, чтобы не вскипятить мне кровь при известии о войне на Лайре. Я записался в военную авиацию, и тот единственный раз, когда Джой плакала при мне, как раз совпал с моим отъездом к театру боевых действий. Она обещала ждать. Я обещал вернуться. Таких историй я видел бесчисленное множество, и моя — не из худших. Потому что мне, командиру экипажа, пришлось писать четырём верно ждавшим девушкам четыре почти одинаковых письма… Прошу простить, мы с Вами незнакомы, но как командир экипажа я обязан Вам сообщить… он больше не будет писать. Он никогда не вернётся. Право, это намного хуже, чем то, что было со мной.


Сначала стали реже приходить письма — она поклялась писать мне каждый день, и поначалу надо мной потешались все завидовавшие мне сослуживцы. Но вот письма стали приходить раз в неделю, две, месяц… Потом совсем пропали. Почта в военное время не всегда надёжна, и я честно посылал конверт за конвертом, пока очередной не вернулся обратно с пометкой «адресат выбыл». Это случилось накануне той трижды несчастливой операции, когда командование Объединённых Сил Лайры решило разом покончить и с войной, и с её причиной, спалив Дивнолесье дотла зажигательными бомбами. Эльфы, как считалось до тех пор, не любители полётов. Авиации у них не было. И никому не пришло в голову, что иногда пропадавшие над границей самолёты вовсе не сами упали… Контратака оказалась неожиданной и ошеломляюще профессиональной. В чёртовой сельве остроухие запрятали дальнобойные орудия, а когда первые два звена обратились в хвосты чёрного дыма, над лесом поднялись перехватчики. До сих пор мне кажется, что я вижу стеклянный взгляд пилота, идущего на таран — эльфы не любители полётов, но владеют массой примочек, которые для краткости называют «магией», хотя мне они кажутся чертовщиной. Не обязательно самим садиться за штурвал, когда есть готовый пилот. Что с того, что он немного неживой? Мертвецы не испытывают страха… а прыгающих из подбитого самолёта живых очень легко снять очередью с макушки высокого дерева, где загодя устроен стрелковый пост… ни один из самолётов ОСЛ не ушёл от границ Дивнолесья. Мой в том числе. Но чудеса иногда случаются, хоть и реже, чем хотелось бы, и я вернулся домой. То есть на Тэрру. Где узнал, что никто меня особо не ждёт, а в квартире Джой давно живут совсем другие люди, понятия не имеющие о прежней хозяйке.


Моего дома нет нигде на Сфере — нигде на свете — уже около двадцати лет, с тех пор, как ферма моего отца перестала приносить доход и мы подались в город, а там обычное дело: фабрика, лошадиный труд за оседавшие в лавке фабриканта гроши, долги… я больше болтался по улицам, чем ходил в школу, и однажды вернулся в опустевшую комнату с пятнами крови на полу. Соседи с упоением пересказывали подробности стычки отца с заводским охранником, в его отсутствие приходившим в гости к матери… ну, это сейчас я понимаю, зачем он являлся и почему она потом плакала, а тогда послушно убегал гулять, зная, что вечером будет еда… Отца повесили за двойное убийство и сопротивление аресту, и приятели на улице неделю ходили за мной, разинув рты от восхищения, таким важным и взрослым я им казался. А потом меня поймал Сай — при неуклюжей попытке стащить у него кошелёк. До сих пор стыдно. «Глупый медвежонок», — сказал он и забрал меня в свою берлогу. Ребята с нашей улицы небось до сих пор уверены, что съел.


Именно Сай заразил меня небом. В этом ничего удивительного нет, «летает, как медведь» — лучший комплимент для лётчика, первый самолёт построен медведями, и все самые известные авиаконструкторы, механики, техники и прочее — тоже они. Смешно вспомнить, но я дико перепугался, когда однажды проснулся в штурманском кресле и увидел рядом громадного медведищу в лётном шлеме и с любимым шарфом Сая на шее.


Мы летели на Север, в Намуну, Страну Медведей, и Сай сменил облик ещё в полёте — он потом признавался, что делает это машинально, стоит пересечь воздушную границу родины. Я не заорал только потому, что от ужаса потерял голос, а медведь одобрительно кивнул мне и голосом Сая предложил подержать штурвал. Если бы не это, я бы может и вовсе никогда снова не заговорил. Ну, так или иначе, а к двадцати годам я стал взрослым медвежонком и Сай порекомендовал мне хорошего нанимателя — нанимательницу, вернее — главную конкурентку хозяина аэродрома, к которому был приписан «наш» самолёт. Очень серьёзную и суровую медведицу.


Когда я спросил, почему Сай сам не идёт к ней работать, он ударился в такие философские пояснения, что я понял только, что он давно и безответно сохнет по Оками, и скорее язык себе откусит, чем признается в этом даже самому себе.


— Ты меня не слушаешь, Дик, — печально заметил Сай.
— Прости, задумался, — повинился я, — так ты узнал…
— Я узнал, где она живёт, если тебе это нужно.


Что-то в его голосе мне не понравилось. За семнадцать лет знакомства я успел прийти к убеждению, что новости для меня не всегда новы для Сая, но время и место для их сообщения ему подсказывают не иначе как снежные духи — он происходит из рода шаманов.
— Рассказывай, — кивнул я.


Это было ожидаемо — хотя и больно. Керан Кейн, нынешний работодатель Сая, давно строил Джой глазки. А она… легкомысленна? Не знаю, не знаю. Если хорошо подумать, то пилот без самолёта, без собственного жилья — да, до войны я снимал квартиру, но вернулся в никуда, ладно Сай снова меня подобрал — никудышная партия по сравнению с владельцем аэродрома и сети гостиниц. Моложе и симпатичнее? Так возраст меняется, а симпатии зависят от вкуса. Помнится, незадолго до моего отъезда Джой интересовалась, почему я не отпускаю бороду. Я отшутился, что медведи бород не носят, не козлы, а теперь как-то сразу припомнил бородку Кейна.


Выходит, он ей нравился уже тогда? Или?..
— Дик, проснись, — Сай потряс меня за плечо, — перестань разговаривать с духами, вспомни обо мне на секундочку. Ками очень переживала за тебя… как ты, впрямь вернулся?
— Да, я в деле. Правда, мне никогда ещё до такой степени не было тяжело молчать.
— Молчать? У тебя же вроде напарник появился?
— Напарница. И она боится со мной разговаривать — два слова чисто по работе. И всё.
— Симпатичная? — Сай знал, о чём спрашивал: он хоть и видел мою напарницу, но медведи не слишком различают гладкокожих, эльфы и люди для них одинаковы.
— Красивая. Но не как Джой, — тут я запнулся, не зная, как объяснить — медведи были однолюбами, и раз выбрав для себя половинку, хранили ей верность всю свою жизнь, прочих едва замечая.
— Ага, — тем не менее кивнул Сай, — рассказывай.


Продолжение следует...

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори