Совсем другая история. Часть 32

Кто-то ещё ждёт продолжение романа? Тут предыдущая часть


Наверное, если бы Инессе месяц назад кто-нибудь сказал, что она будет тосковать по солнцу, она бы рассмеялась — солнце на небе почти каждый день, и хотя зимой Ронсевальское ущелье часто окутывал плотный туман, а на перевале выпадал глубокий снег, всё равно редкий день обходился хотя бы без проблеска солнечного луча. Снег тогда горел нестерпимо ярко, и идущие через перевал люди надевали специальные маски, чтобы уберечь глаза от снежной слепоты. И вот всего лишь за неделю полярной ночи она успела заскучать по солнцу. Путешествие в самом деле оказалось не слишком лёгким делом, но она не жаловалась, хотя под вечер (определяемый только по часам) хотелось просто упасть и потерять наконец сознание. Причём всего нескольких минут отдыха странным образом хватало, чтобы перестать себя жалеть и начать помогать обустраивать лагерь. Готовить сначала собирались по очереди, но очень быстро выяснилось, что дамы готовить не умеют, а вкусной — а не просто съедобной — еда получается только у Тоба.


Он ничего по этому поводу не сказал, но так посмотрел, что все как-то сразу вспомнили, что он ещё в первый день предложил взять на себя обязанности кашевара. Антуан с дамской помощью занимался установкой палатки, а Яр иногда присоединялся к ним, а иногда — гораздо чаще — исчезал на время, чтобы затем появиться с тушкой зайца, или несколькими тундровыми куропатками, а вчера, например, приволок заднюю ногу северного оленя, пояснив, что одолжил часть добычи у местной волчьей стаи. Княжна долго ругала его. Впрочем, ему попадало каждый день, и чаще всего ни за что, ни про что.


Яр молча терпел — кроме той вспышки у самолёта он вообще держался со всеми предельно корректно и вежливо. Поневоле создавалось впечатление, что княжна его просто-напросто невзлюбила без всякой причины. Любопытство грызло Инессу, как мышка — сухарь. И она так пристально наблюдала за Ярославом (почему-то ей казалось, что Злате бесполезно задавать какие-то вопросы), что сама не слишком смотрела под ноги, поэтому трещина во льду оказалась для неё полнейшей неожиданностью.


И она провалилась бы, если бы не быстрая реакция оборотня, успевшего оттолкнуть её от опасного края. Увы, сам он не удержался и соскользнул в чёрную воду…
Наверное, если бы Антуану кто-нибудь рассказал о таком, он бы не поверил. Его до сих пор не отпускало ощущение нереальности произошедшего.


Он даже не сразу понял, что случилось, среагировал на движение Тоба, сбросившего рюкзак и кинувшегося назад. Миг спустя он и сам оказался возле распростёртой на льду Инессы, и только тут увидел, что она не упала, скажем, поскользнувшись, а пытается удержать что-то… кого-то…


Рассудок ещё пытался осмыслить, как у хрупкой женщины вообще хватило сил хоть на секунду задержать падение человека, в два раза превосходящего её весом, а тело работало словно само по себе: перегнуться через край трещины справа от Инессы (слева был Тоб), ухватить покрепче застывший на морозе мех куртки, короткий взгляд на напарника, молчаливый кивок — взяли! — ещё через миг совсем для двоих (у Инессы силы как раз закончились) нетяжёлый оборотень пытается осторожно освободиться от пальцев Инессы, всё ещё сомкнутых у него на запястье.


У Инессы на щеках замерзают дорожки слёз, и пальцы разжать она никак не может — они не слушаются от холода, испуга и предельного напряжения мышц. Злата торопливо разматывает с шеи невесомый пуховый платок и в несколько слоёв оборачивает Инессе руку.


Тоб и Майра ставят палатку — у них так слаженно выходит, словно они всю жизнь тренировались. А сам он вроде бы даже неторопливо, хотя и быстро, поджигает сухое горючее, заставляя походный примус сердито взреветь, и вот уже кипит вода, и в палатке пар под самый потолок, и край платка трещит в пламени горелки и воняет палёной шерстью. И Инесса наконец разжимает пальцы — на запястье Яра остались быстро багровеющие следы — и плачет, и Майра выныривает наружу, чтобы через секунду вернуться с пригоршней снега. Теперь опять нужен холод, а не тепло. Рука у Инессы к утру распухла и перестала слушаться, хотя на Ярославе зажило всё как на волке — ну, синяки, подумаешь. И, кстати, ожидаемого разноса от княжны оборотень не получил. Майра с таинственным видом нашептала на ухо сестре, что сама лично видела, как Злата обнимает Яра.


И глаза у княжны потом были какие-то подозрительные, словно она плакала.
Продолжение следует...

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори