Совсем другая история. Часть 11

Дальше?


Два часа ожидания… много это или мало? Инесса за два часа успела пройти от ужаса и отчаяния до ледяной решимости — правду сказать, последнее её саму немало удивило. Она была воспитана в покорности и бездеятельности, её не учили принимать решения, а лишь подчиняться. Но то ли общение с Майрой всё же приносило плоды, то ли сказывалась кровь отца — в критической ситуации Инесса повела себя совсем не так, как от неё ожидали. Лоботомию она представляла довольно смутно, но в газетах много чего писали на эту тему, и в основном — о последствиях. Мнения расходились в диаметрально противоположные стороны, от восхваления чудесного метода до порицания чудовищной жестокости. Но что Инесса совершенно точно запомнила, так это то, что во всех статьях так или иначе упоминалось о полном разрушении личности перенесших операцию людей. Сторонники лоботомии утверждали, что это позволяет контролировать поведение самых буйных и опасных для общества помешанных (должно быть, именно это и привлекло Каталину де Мюр), противники говорили о почти растительном существовании. Так или иначе, Инессе грозила потеря памяти, разрыв всех связей с прошлым и полное отсутствие будущего. Из всего этого самым ужасным ей представлялось то, что она должна будет забыть Антуана. Если они когда-нибудь вновь увидятся, она не узнает его! Ничего не будет помнить, словно ничего не было!


От этой мысли ей стало так страшно, что захотелось закричать, заплакать, начать колотить в дверь, рваться сквозь оконную решётку… многие в лечебнице так и поступали. Инесса прошлась по палате из угла в угол, как бывало делала Майра, когда что-то обдумывала, села на кровать, обхватила себя руками за плечи, стараясь унять озноб, и тут ей пришло в голову, что когда её поведут на операцию, то дверь откроют. И если она будет тиха и покорна, то вряд ли за ней станут слишком пристально следить, а тогда… Майра любила повторять, что из любой… хм… ситуации всегда есть как минимум два выхода, вопрос во времени на поиски. У Инессы времени было в обрез, и один выход она представляла отчётливо: смерть. Неважно, вынудят ли её совершить прыжок с крыши или схватят и отволокут на операционный стол — это было одно и то же. Она больше никогда не увидит Антуана. Но в случае удачи… Инесса стиснула зубы и пробормотала вслух:
— У меня получится. Я могу. Я сумею.


Майра иногда говорила: «Если тебя некому подбодрить, сделай это сама!» Инесса подошла к окну и подёргала решётку — она была изнутри, хотя в окнах второго этажа решётки были снаружи. Инесса насколько смогла попыталась осмотреть стену особняка.


В самом деле, на втором этаже решётки были снаружи, на третьем — изнутри, а на четвёртом она видела только угол то ли решётки, то ли балкончика. Выход был внизу, надо только добраться до лестницы — Инесса помнила, как её вели наверх, но не слишком отчётливо. Что делать дальше, Инесса придумать не успела, в двери повернулся ключ.
— Ну, цыпочка, готова? — хихикнул вошедший Начо, — Жаль, право, что всё так быстро — я люблю сначала шустреньких! Но ничего, я своё ещё получу!
— Не подходите. Не приближайтесь ко мне! — Инесса забралась на кровать и подтянула колени к груди.
— Недотрога, да? — он подошёл вплотную и протянул руку, чтобы схватить её.
Инесса сама от себя не ожидала такого. Майра, конечно, пыталась учить её давать отпор, как она туманно выражалась «если вдруг что», но Инессе всегда казалось невозможным ударить человека. Кто угодно, только не она. И вот надо же — сумела! Не совсем так, как учила Майра, но зато именно куда нужно, резко распрямила ноги, метя подошедшему негодяю в низ живота и попала! Ещё бы не попасть! Эффект превзошёл все ожидания: Начо всхлипнул, согнулся и упал на пол, Инесса не стала мешкать, повернула торчащий в двери ключ и выскочила в коридор. Прямо возле её палаты оказались двухстворчатые двери на лестницу. Вниз, вниз, к свободе! Инесса на одном дыхании пролетела до второго этажа и даже не сразу поняла, что лестница кончилась. На первый этаж хода не было — массивные двери вели в точно такой коридор, как и этажом выше.


Предположив, что выход может быть там, Инесса помчалась по коридору и сразу поняла, что выдала себя — иди она тихо, с опущенной головой, никто и не заподозрил бы в ней беглянку, поскольку на ней была точно такая долгополая рубаха и канареечного цвета старомодный халат, что и на всех остальных пациентках (Инесса, во всяком случае, видела в коридоре только женщин). Но бегущая фигура сразу привлекла всеобщее внимание: кто-то начал биться в припадке, кто-то хохотал, кто-то кинулся наперерез — она едва успела увернуться. Смотрительница за спиной звала доктора. Хлопали двери. Инесса пронеслась через весь коридор и выскочила на противоположную сторону. Там тоже была лестница только вверх. Если бы у Инессы была возможность увидеть здание целиком, она догадалась бы, в чём дело. Выстроенный колодцем, особняк был лишён внутреннего двора, а лестница с первого этажа до четвёртого проходила внутри здания, и чтобы на неё попасть, следовало миновать одну из средних дверей на любом этаже, ничем внешне не отличающуюся от дверей палат и всегда запертую. Ключи были только у персонала лечебницы. Этажи-отделения сообщались между собой, но на первый этаж и на крышу выход был только с внутренней лестницы. Инесса добежала до четвёртого этажа и там обнаружила, что больше не может бежать и оказалась в ловушке. Всю жизнь ей внушалась идея о слабом здоровье, подвижность её всячески ограничивалась, и вполне естественно, что после пробежки по лестницам она чувствовала себя без сил. Зато с двух противоположных концов коридора к ней приближались доктор и бледный, но решительный и очень злой с виду Начо. За спиной стена, прямо — забранное решёткой окно. Инесса сначала скользнула по нему безнадёжным взглядом, но затем решительно вскочила на подоконник — она увидела, что решётка на этом окне, единственном из всех, только снаружи. «А ведь я так и не набралась храбрости сказать Тану, что люблю его, и обвенчалась с ним не только ради того, чтобы сбежать из дому соблюдая видимость приличий,» — подумала Инесса.


Распахнула раму, дёрнула кованый крюк, запирающий решётку и шагнула на карниз, в объятия осеннего ветра.
продолжение следует

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори