Не последний Блэк

— Пей, — коротко и уверенно велел Сириус, поставив перед гостем угощение. — И ешь. Всё остальное потом, впустую такие дела не решаются.

— А что остальное-то?

Диаваль никак не мог понять, что происходит. К чему такая срочность, зачем Сириус привёл его сюда с такой поспешностью — и вместо того, чтобы ответить по существу, решил его накормить? Так ведь то же самое могло быть и в баре…

— Остальное потом, говорю же, — решительно возразил Сириус. — Ешь давай, потом все вопросы.


К своему удивлению, Диаваль был не против. Казалось бы, он недавно пообедал дома, а потом совершил ещё один внеплановый каминный переход — а есть всё равно хотелось. Старый слуга Сириуса приготовил рыбу так, что от одного её дразнящего аромата язык проглотить можно.

— У меня вопросов немного, — пожал плечами парень, принимаясь за еду. — Всего один.

— Это у тебя, — возразил Бродяга, садясь рядом. — И это пока.

Диаваль всё меньше что-либо понимал, но от еды решил не отвлекаться.

— А ты? — уточнил он, кивнув подбородком в сторону Сириуса.

— А с меня эля хватит, — пожал плечами тот, — на сытый желудок я половину своих вопросов забуду.

Это ещё больше сбило Диаваля с толку, но он уже понял: спрашивать что-либо пока бесполезно…


… В этой комнате он был впервые. В прошлый визит к Сириусу они сюда точно не заходили.

Сириус переступил порог и, останвившись, картинным жестом указал на стену:
— Узнаёшь?

— Что узнаю? — растерянно переспросил парень.
— Чёрную Леди узнаёшь?


Не сразу Диаваль сообразил, о какой леди вообще можно говорить, уставившись на стену перед собой. Но тут на глаза ему попался портрет с пустой рамой.

— Ага, — кивнул он, — это та, которую можно потрогать и вызвать на картину?
— Она самая, — подтвердил Сириус. — Подойди и позови её.
— И что будет?
— Увидишь.


Обойдя диван, юноша подошёл к портрету и коснулся пустого полотна рукой. Упорное чувство подвоха и непонимания становилось всё крепче.
Кажется, Сириус пьян… Притащить его сюда с такой срочностью ради того, чтобы щупать какую-то картину?..


На полотне вполне ожидаемо проступил уже знакомый ему портрет дамы с густыми чёрными волосами и тяжёлым взглядом.

— А что я должен был увидеть? — всё ещё ничего не понимая, спросил Диаваль, обернувшись к Сириусу.

— Эта дама появляется по моему зову. Точно так же она являлась Регулусу, явилась и Тонкс. Явилась бы моим кузинам, если бы они её позвали. И тебе тоже, как видишь, явилась. А моего крестника Гарри она не слушается — и никогда не будет. Как и всех остальных. Смекаешь?

— Э-э… Если честно, то нет, — всё ещё не улавливая суть, честно признался парень. – Вроде как она слушается всю вашу семью… Но не жалует одного из вас. Зато почему-то является мне.

— Вот то-то и оно, — с гордостью заключил Сириус, подцепив карманы большими пальцами.
— Что — оно?
— Не улавливаешь?
— Нет.


— Иди сюда, — позвал его Сириус, — и если позволишь, то с вопросов начну я. Напомни, пожалуйста, как звали твою матушку?

— Эльберта, — пожал плечами Диаваль, начиная всерьёз сомневаться, не повредился ли его друг умом.


— Эльберта, Эльберта… — медленно повторил Блэк, будто бы покатав на языке это имя. — Нет, никогда не слышал о такой… А скажи, тебе самому не приходилось слышать о человеке по имени Альфард?


— Да вроде нет, — растерялся парень, — не вспомню такого…

Имя казалось ему очень смутно знакомым, но он никак не мог сообразить, где мог его слышать. Это мог быть кто угодно — от одного из бывших директоров или выпускников Хогвартса, чьё имя он однажды видел в зале трофеев, до кого-нибудь из завсегдатаев бара Сириуса, или его же знакомого из «Эдема», которого он не вспомнил бы в лицо.


— Ты лучше садись, — жестом пригласил его Блэк.

— А кто такой этот Альфард? — спросил Диаваль, почувствовав под собой уверенную почву в виде дивана.

— Альфард Блэк, — пояснил Сириус, — был моим дядей. Родным братом моей матери и троюродным братом моего отца.

— То есть… постой, — хмыкнул парень, — твои родители — они друг другу троюродные?
— Да. Но я сейчас не об этом. Дядя Альфард был предпоследним, кого вычеркнули из нашего рода. И были уверены, что никаких потомков он не оставил. Официально, во всяком случае. Он никогда не был женат и большую часть своей жизни провёл в плаваниях…


— Точно, — вспомнил Диаваль, — ты говорил о нём! Тот дядя, который был моряком?

— Ну, строго говоря, настоящим моряком он всё же не был, — ухмыльнулся Сириус, — но сколько я его помню, он всегда считал себя настоящим морским волком. Матёрым, просоленным и бывалым.

— Это как?
– Он был начальником экспедиции. Ну знаешь, тем самым человеком, который твёрдо уверен, что знает всё не хуже капитана — от набора команды до курса, который следует брать в шторм.


Диаваль весело хмыкнул.

— Послушай, где ты живёшь? — тем временем продолжил череду своих бестолковых вопросов Сириус.

— Да как тебе сказать, — неопределённо ответил парень, — на север от Запретного леса.
— На север? — озадачился Сириус. — Там же вроде одни топи, пустоши и горы…
— Ну вот там и живу.
— Там же и родился?
— Не совсем… но тоже неподалёку.


— Хм, — Блэк потёр бороду в задумчивости, — негусто… Впрочем, чёрт его знает теперь, дядюшку, по какой суше его носило.

— Ты о чём?..

Глаза Сириуса загорелись каким-то странным азартным огнём, какие бывают у человека, готового вот-вот вытащить самый внезапный козырь.

— Ты так ничего и не смекнул?..
— Нет.
— Тогда покажи мне свой кошелёк, — потребовал он, протягивая руку.
— Зачем?
— Просто покажи.


Окончательно потеряв нить происходящего, Диаваль вынул свой кошелёк из-за пояса.
С Сириусом творится не пойми что. Родственники, моряки, портреты, странные вопросы к нему самому… Сейчас ещё, того и гляди, попросит позолотить ему ручку и начнёт вещать туманное будущее пополам с мутным прошлым. И то ещё неизвестно, чьим… Может, на него наслали проклятие прямо в баре?

Он протянул кошелёк на ладони, не зная, чего ожидать. Глаза Сириуса загорелись ещё безумнее.


— Смотри внимательно, — сказал он, впившись взглядом в кошелёк. — Хорошо смотри. Ты знаешь, что на нём изображено?

— Хм… нет, — честно признался парень, — но всегда хотел знать.

— Тогда считай, что сама судьба послала тебе ответ, — хмыкнул в усы Бродяга. — Это герб Блэков.
— Что?..
— Герб рода Блэков. Благороднейшего, древнейшего и треклятого чистокровного рода, в котором, оказывается, есть два последних Блэка.

— Как? Почему два… Тот твой брат… он жив?


Безумие, казалось, достигло своего предела и завладело Сириусом окончательно.

— Жив, — с гордостью заметил он, — только не тот. А другой.
— Какой?

Откинувшись назад, Сириус взглянул на него так, как художники смотрят на завершённую картину, и торжественно объявил:
— Вот этот самый. Ты, Диаваль — сын Альфарда Блэка. Сын моего дяди и мой двоюродный брат.


— Что?..

Всё, что угодно, ожидал услышать Диаваль, но только не это.
Мир сжался до одной напряжённой точки, а потом хлынул, казалось, куда-то внутрь него самого, разрывая грудную клетку, шумя в ушах и перехватывая дыхание.
Он так и замер на месте, уставившись на Сириуса. Если кого и можно было назвать теперь безумцем, так только его самого…


— Но такого не может быть, — наконец выдохнул он.
— Это ещё почему? — хохотнул Сириус. — Потому что твоя родня по матери скормила тебе легенду про папашу-магла? Ну уж не знаю, как так, но этого теперь никто и не скажет.

Диаваль молча покачал головой в ответ. Нет, совсем не поэтому…
Он не представлял, как и с чего начать. Как объяснить Сириусу, что Альфард Блэк никак не мог быть его отцом — по той простой причине, что его тогда ещё и на свете не было. Это был совсем другой человек… Другой Блэк, живший так давно и так далеко от рождения любого из Блэков, которых Сириус мог застать в своей жизни, что поверить в это просто невозможно. А он и не поверит, само собой, если начать рассказывать ему эту историю. Он, Диаваль, и сам бы не поверил, если бы не находился здесь и сейчас из-за того, что по собственной ошибке провалился вместе с госпожой сквозь чёртову прорву времени. Сам, собственными руками.


— Всё ещё не веришь? — подмигнул ему Сириус. — Тогда давай спросим у Чёрной Леди, она не соврёт…

Он обернулся и протянул руку, ища что-то около дивана. Но Диаваль даже не обратил на это внимания, всё ещё пытаясь осознать услышанное. Он — Блэк? И если это так, то его отцом, скорее всего, мог быть только один человек…


Он совершенно упустил момент, когда в руках у Сириуса оказалась картина, и почему-то блеснул небольшой столовый серебряный нож.

— Давай сюда руку, Вороной, – велел Сириус. — Этой даме иногда нужны маленькие кровавые жертвы…
— И что это будет? — насторожился Диаваль.
— Доказательство. Чтобы я тебе впустую не молол языком.

Протянув руку, парень с сомнением наблюдал, как Сириус ловким движением сделал на его пальце тонкий надрез…


— Ага, вот так и держи, — Сириус направил его руку над картиной так, чтобы кровь капала прямо на полотно.

— Так изгадим же всё! – возразил Диаваль, пытаясь перевернуть руку.

— По-твоему, я совсем идиот? – фыркнул в усы Бродяга.

Капля крови всё-таки успела сорваться на картину… И тут же исчезла, слившись с алым полотном.


— А не будь ты Блэком, — объяснил Сириус, — эта капля отторгалась бы от поверхности.

У Диаваля всё ещё не находилось слов для ответа. Он действительно Блэк… Всё указывает на это. Только не тот, за кого его принимает Сириус. И как ему это объяснить… А впрочем, стоит ли вообще это делать?

— Слушай, Вороной, а ты никогда не горел желанием бросить всё и уйти в море?
— Никогда, — покачал головой юноша. — Это всё здорово, конечно, но… не моё.


— Боишься, что не потянул бы морское дело?
— Да нет, потянуть я как раз мог бы, если бы захотел. Но я не хотел бы отдать себя морю. Всего и с концами, понимаешь? Тут уж либо море, либо твёрдая земля под ногами. У моряков не бывает настоящей семьи…

— Да уж, — вздохнул Сириус, — тут ты чертовски прав, брат. Семьи у моряков не бывает. Потому и отец твой подался в мореплаватели, чтобы свалить подальше от нашей треклятой семейки. А я мальчишкой ему дико завидовал и тоже хотел стать моряком… Он всё смеялся и повторял, что если мне и место в каком-нибудь экипаже, так только под «Весёлым Роджером».


Было странно слушать такие слова о постороннем человеке — и тем более странным казалось медленно закрадывавшееся чувство. Чувство, что ты уже часть этой семьи… Часть одного целого с людьми, которых знаешь и любишь – и с теми, кого никогда не знал.

— Эх, Вороной, — вздохнул Бродяга, – я и сейчас иногда думаю, что где-то во мне погиб отчаянный пират! Ко мне ведь часто приходят моряки. Выпить, поговорить. Нередко такое услышишь, что волосы дыбом и кровь вскипает. Море захвачено в дрянные руки не меньше, чем суша. Ко дну бы все эти именитые и браконьерские посудины…


Сириус закашлялся своим сухим, лающим смехом. Диаваль всё ещё не знал, как поступить, и в замешательстве разглядывал герб… Такой знакомый, он сейчас казался ему заново открытым.
И тут он сообразил кое-что, отчего у него снова перехватило дыхание.

— Сириус, — торопливо спросил он, — этот герб — кто его создал и почему?

Бродяга сразу же заметно скис.
— Спроси чего попроще, — буркнул он. — Наверняка тот первый идиот с чистокровными диктаторскими замашками, которому пришло в голову тащить это через поколения на века вперёд. Вот эта фраза — «Toujours Pur» — в этом весь наш проклятый род, за исключением таких, как ты и я.

— А что это значит?
— «Навеки чистый». В смысле магической крови и исключительной породы. Только ты, брат, слишком чист, чтобы быть Блэком, — он дружески похлопал его по спине.


— Вообще-то я хотел спросить другое, — с волнением перебил его Диаваль. — На гербе Блэков — три ворона. Ты не знаешь, почему? Кто-то в вашем… в нашем роду – был анимагом-вороном?

— Ну ты и спросил, — хохотнул Бродяга. — Кто ж тебе сейчас такое скажет? Блэки уходят корнями в такую мохнатую древность, что тебе и не снилось. Хотя анимаги, — тут он весело ухмыльнулся в усы, — есть такое в нашем роду…

Диаваль решил промолчать. Сириус даже не подозревает, насколько он близок к истине…


— Знаешь что? — снова довольно ухмыльнулся Сириус. Всё-таки эль, выпитый на пустой желудок, давал о себе знать, и хмель уже придавал ему веселья на ровном месте. — Всю свою жизнь я ненавидел Блэков. Просто не переваривал всю нашу семейку — ну, кроме пары человек. Твоего отца, Доры и сестрицы Адра… Аррдр… Андромеды. Какой идиот придумал давать такие имена?

Он как-то странно, будто по-собачьи, встряхнул головой, возвращая себе бодрость и ясность сознания.
— Так вот. А сейчас здесь сидишь ты. И я, дементор меня сожри, горжусь тем, что ты — Блэк! И я – Блэк. И всё это дерево — гнилое, трухлявое, червивое — давно уже рухнуло и сгнило. А тут — ты. Молодой, свежий, без червоточины. Как будто бы и не наш — а вот поди ж ты!

Он снова с гордостью хлопнул Диаваля между лопаток.
– Не последний я Блэк, Вороной. Не последний… Ты ещё вырастишь на этой дрянной земле что-то новое.


— А почему я? — удивился Диаваль. — Есть же ещё ты.

— Э, нет, брат, — покачал головой Сириус. — Я не создан для этого. Не представляю себя свившим гнездо с серой покорной женой и выводком ребятишек. Тоска… Болото, в котором ты — не ты, а коряга дряхлая с тритонами. А вот ты — совсем другое дело.

— То есть я больше похож на корягу? — нахмурился Диаваль.

— Нет, Вороной. Ты просто можешь быть в этом счастливым. Жить, дышать. Построить себе гнездо, в котором птицы воркуют и песни поют. И видеть в этом свободу, а не кабалу. А это, дружище, дорогого стоит!


Диаваль ничего не ответил. Всё, что на него свалилось, начинало медленно, но уверенно укладываться в голове. Сириус — его родная кровь, его семья… И Тонкс – его семья. Такая, которой он был бы рад. И какая, в самом деле, разница, кем он им приходится — кузеном, двоюродным дядей или роднёй в таком давнем колене, которое употеешься считать?

Главное, что они действительно родственники. Не только по крови, но и по духу. И обоих эта новость радует. Всё, что казалось ему сущим безумием, начинало становиться на свои места… И вносить новый хаос в этот новый порядок ему не хотелось.
Какая разница? Пусть Сириус думает, что он сын Альфарда Блэка. Может, у этого человека и правда где-то есть сын? А может, дочь. А может, кто-то не один… Этого можно так никогда и не узнать.
А то, что он сам может узнать о себе, уже не прояснит никто… Кроме, возможно, одного человека. Уж она-то может знать хоть какую-то мелочь — например, как звали его отца?


Но додумать эту мысль ему так и не дали. Протянув руку, Сириус крепко пожал его ладонь:

— Добро пожаловать в семью, Вороной!


Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори