ВЕЧНАЯ ИСТОРИЯ. 140. Наследник.

Роды начались ночью, в самый темный ее час. Королева в окружении камеристок, повитух и служанок, ходила по опочивальне, обхватив каменный живот.

Старшая повитуха уверяла, что так ребеночек скорее появится на свет. Ровене же хотелось ударить ее по широкому красному лицу, наорать и выгнать прочь.

В этот раз она была одна, ее мать, леди Алеста, сама оправлялась от родов в Хардене, да и лорд Раттрей не допустил бы ее присутствия здесь, в покоях роженицы. Как бы ни была Ровена зла на мать, она отчаянно желала сейчас увидеть ее, ощутить ее уверенность и ободрение. Но вместо этого ее окружали глупенькие молодые камеристки, младше ее самой, а была еще эта потаскуха, Эвери, кажется.

Она держится почтительно, но все высматривает, примечает и, Ровена была в этом уверена, обо всем доносит отцу. Ровена на дух не переносила эту лицемерную девку, но поделать ничего не могла. Она вообще более ничего не решала.
Едва у королевы начались схватки, Эвери тут же бросилась к покоям своего благодетеля. Ровена, мучаясь от родовых болей, думала, что теперь отец не допустит промашки. Даже если у нее в утробе не сын, Старый Лис не позволит помешать его планам. И она была уверена — отец пойдет на что угодно, даже на подмену младенца, лишь бы у него была новая пешка в этой игре, маленький принц Севера.

Небо заалело, посветлело, а ребенок и не думал появляться на свет, и Ровена корчилась на кровати, грубо отталкивая повитух — ходить по комнате она больше не могла. Оповестили ли короля? Ровена сомневалась в этом, если лорд Раттрей готовит замену ее младенцу, придется делать все тихо. Она смотрела на своих камеристок — которые из них на службе ее отца или куплены им? Фиона Молдейвер, Алис Бейн или вон та, имени которой Ровена не помнила?

Боль затмевала собой все, Ровена со страхом подумала, что она не важна отцу, лишь бы родился мальчик. Вдруг ее саму лекарь спасать и вовсе не станет? Но обратиться ей тоже было не к кому, королева давным-давно никому не доверяла. И Ровена переживала мучительные часы родовой боли одна, одинокая, как никогда прежде, хотя ее опочивальня была полна народу.
В минуту, когда ребенок наконец пошел наружу, в покоях остались лишь повитуха, две ее помощницы, Эвери и леди Бейн. Ровена всхлипнула, извиваясь на кровати, одинокая слезинка скатилась по ее бескровной щеке.
— Мама…

Не ее заботливые руки отвели волосы с ее взмокшего лба и обтерли его холстиной. Не голос Алесты велел ей:
— Давайте же, Ваше Величество, немного осталось!

А потом плод выскользнул из ее утробы, повитухи обмыли его в купели, укутали в нагретые пеленки. Изможденная, обессилевшая роженица со страхом прислушивалась к их полушепоту. Ее пробрал озноб.

— Сын? — сипло спросила она, тревожно привстав на локте. — У меня сын?!!!
Старшая повитуха повернула к ней сияющее лицо.
— Да, Ваше Величество, здоровенький, прехорошенький мальчик!

Ровена засмеялась, заплакала навзрыд. Ее тело сотрясалось от этих слез не радости, а огромного облегчения. Она откинулась на подушки и смотрела, как суетятся над младенцем, а тот тонко плачет и сучит ножками и ручками. Ее тоже обтерли цветочной водой, расчесали спутанные волосы, значит, ждут появления короля. Так она и встретила его: с покрасневшим, опухшим от слез лицом, пережив величайшее напряжение, не способная даже радоваться сыну, как положено молодой матери. В покоях стало тесно — король подошел к ее постели, за его спиной Ровена увидела отца, подле которого истуканом маячила Эвери, скевлон и несколько младших лордов.

Повитуха почтительно протянула младенца Ансгару. Теперь король должен был взять новорожденного на руки и провозгласить своим сыном и наследником.

Но Ансгар медлил, и тогда Раттрей выхватил младенца и почти силой сунул в руки королю.
— Это Ваш сын, государь! — тихо и настойчиво сказал он.

Король смотрел на младенца отсутствующим взглядом, тишина в опочивальне затягивалась, сгущалась. Ровена затаила дыхание, в груди ломило и кровь ее гулко стучала в висках. Бессознательно она сжала скомканный край простыни, впилась взглядом в лицо мужа.

Неужели же Ансгар знает о планах ее отца, подозревает что-то?.. Ей вдруг вспомнились слова отца: «Дитя это он может не признать своим. Если будешь ему мешать, он обвинит тебя в измене, а этого ребенка — бастардом...» Ее пробрал смертный холод.

Но вот страшная минута миновала. Ансгар, будто очнувшись, поднял затихшего младенца.
— Этельстан, — шепнула Ровена. — Это королевское имя.
Отец бросил на нее красноречивый взгляд, мол, не вмешивайся. Ансгар чуть заметно кивнул ей, глянул на сына и его лицо потеплело.
— Нарекаю тебя Этельстаном, сын мой, в присутствии лордов Севера.

Лорд Раттрей пристально, не моргая, смотрел на короля, ожидая, когда Ансгар закончит церемонию, назовет Этельстана наследником. Ждали и все остальные.

Но Ансгар вернул сына няньке, коротко кивнул Ровене и покинул опочивальню. Ровена боялась взглянуть на отца. Старый лорд смотрел вслед королю с нескрываемой ненавистью, так смотрит тот, кто в следующую минуту всадит клинок врагу в спину. Но потом лорд Раттрей вновь нацепил беспристрастную придворную маску. Как будто ничего не случилось, он принялся распоряжаться, отправил своего человека оповестить двор о долгожданном рождении наследника, наказал нянькам и кормилице как следует беречь маленького принца, проверил стражу у покоев новорожденного и выдворил любопытных зевак.
Незаметно к Раттрею подошел один из его посыльных, шепнул что-то на ухо, и старый лорд кивнул. Не понять, рад он полученной вести или раздосадован.
Раттрей подошел к Ровене.
— Дело сделано, — сухо сказал он, кивнув в сторону колыбельки, куда опустили Этельстана. — Нынче славный день.

Потом лицо его омрачилось, глубже залегли тени в складках и морщинах.
— В Хидденхолле леди Бальфур родила этой ночью сына. Еще одного подданного для Этельстана. — Наконец Раттрей обратил внимание на дочь. — Хорошо, что ты первая подарила королю наследника, дочь.

— Первая? — хрипло переспросила Ровена, облизав растрескавшиеся губы.
— Его дикарская жена в тягости, лекарь сообщил мне, никто еще не знает.
Ровена молчала, словно на нее вдруг пала холодная тень в солнечный день.

Раттрей аккуратно поправил лордскую цепь на груди.
— Как бы то ни было, это не важно, у нас есть маленький принц.

«Которого мой проклятый муж не назвал наследником!» — подумала Ровена, но вслух ничего не сказала. Краем глаза она следила за отцом. Тот склонился над Этельстаном, и сердце ее сжалось.

Ей представилось, что хищная птица вот-вот убьет ее сына. Ее захлестнул гнев, и злость, и такая слепая, всепоглощающая любовь к младенцу, какой она никогда не знала с Оддой. Теперь Ровена понимала, что готова драться, биться за него, если понадобиться, с целым миром и даже с отцом…


Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори