Хозяйка положения или мнимый контроль

Сбежать ночью в домашних спортивках и с одной лишь сумкой набитой учебниками и тетрадями наперевес, провести ночь неизвестно где и с кем в полном мысленном хаосе — не значит сдаться. Это была лишь тактическая пауза.
Предыдущая серия Выбор
Утром следующего дня Саша пообещала себе действовать с холодной головой. Никаких слез, криков или разборок на повышенных тонах.
Она вернулась в комнату. Женя, как всегда, дрыхла до обеда. И если раньше Саша старалась не шуметь, на цыпочках собираясь на пары, то сейчас она демонстративно не утруждала себя вежливостью. Вчерашний побег из комнаты оставил после себя всё тот же полный хаос какой запомнила Саша в спешке покидая общагу. Но теперь к этому беспорядку добавилось нечто новое, от чего внутри у Саши все сжалось от глухого, сжигающего раздражения: прямо на ее кровати, поверх смятого пледа, красовалась наглая свалка из чужих баночек, кисточек и тюбиков с косметикой. А на учебном столе прямо посреди опрокинутых предметов, пристроилась пустая бутылка из под вина и две щербатые кружки.
Саша глянула на них, и в груди остро, со щемящей болью кольнуло. В голове со жгучей ясностью пронеслась едкая мысль: праздновали. Праздновали ее вчерашний побег, ее изгнание из комнаты, свою маленькую победу над ней. На секунду внутри всё оборвалось от липкого чувства полного одиночества и бессилия — перед этим наглым чужим весельем. Саша вдруг почувствовала себя выброшенной на обочину, маленькой и ненужной.

«Только спокойно», — промелькнуло в голове спасительным якорем. — «Я же обещала себе действовать с холодной головой. Никаких слез, истерик и криков. Надо просто собрать вещи и уйти, как и планировала».
Саша попыталась вдохнуть поглубже, наглухо запечатывая обиду и поднимающуюся волну бешенства. Но взгляд снова упал на чужую косметику, устроившуюся на ее постели по хозяйски, словно комната уже принадлежала Жене и Ленке, и хрупкая стена самоконтроля рухнула в один миг. Вся вчерашняя боль и унижение мгновенно переплавились в чистую, слепую ярость. Внутри заклокотало такое бешенство, что вся её первоначальная решимость действовать с холодной головой в момент рассыпалась в прах.
Саша сильным, резким движением схватила край покрывала, и со свистом сорвав плед с кровати, смахнула всю эту чужую косметику на пол — тюбики и баночки с грохотом разлетелись во все стороны. Однако вместе с этим барахлом с пледа слетел и забытый ею вчера телефон.
Раздался неприятный, сухой хруст — аппарат рухнул на жесткий пол так неудачно, что экран мгновенно покрылся паутиной глубоких трещин. И тут же из разбитого корпуса, на всю комнату залился знакомый рингтон — мелодия, стоявшая на вызове у Высотина. От резкого звука и грохота Женя неохотно, ворча что-то возмущенное и неразборчивое села на постели. С осоловелыми, опухшими глазами, взъерошенная и злая от прерванного сна, она тут же набросилась на Сашу:
— Ты чё, совсем охренела?! Какого черта ты тут устраиваешь?!.. Женя в шоке уставилась на разлетевшуюся по полу косметику.

Саша вздрогнула и замерла, в ужасе глядя на мигающий сквозь паутину трещин экран. До нее дошло в ту же секунду: Высотин звонил прямо сейчас, а она только что собственноручно, в порыве слепой ярости, разнесла вдребезги свой мобильник. Вся ее ярость в секунду схлынула, сменившись ледяным шоком. Она даже не посмотрела на раздражённо подскочившую соседку — весь ее мир сузился до треснувшего экрана ее несчастного телефона на полу, и мыслей о том, что сейчас думает Высотин после того как не смог до нее дозвониться. Вероятно он звонил или писал и вчера, уже после того как Саша убежала из общаги. Но теперь она этого проверить уже не сможет.
Не обращая внимания на возмущенные визги Жени, сокрушавшейся по поводу разбросанной косметики, Саша поспешно опустилась на колени, дрожащими пальцами подняла телефон и попыталась его оживить. Экран лишь судорожно моргнул сквозь сетку трещин и окончательно погас. Саша прерывисто вздохнула.
Женя, сообразив, что произошло, злорадно искривила губы в неприятной улыбке, наблюдая за ее отчаянием:
— Ой, надо же какая трагедия… Так тебе и надо, сама виновата, нечего было истерику закатывать.

Саша поднялась с пола, закусив губу от досады, чуть не плача, и прикидывая во сколько ей плюс ко всему что на нее свалилось, обойдётся ремонт телефона. Она схватила большой чемодан, швырнула его на разворошенную кровать, и принялась резко срывать с вешалок свою одежду, выгребать из ящиков и полок свои вещи.
Женя ошарашенно наблюдала за Сашкой, все больше раздражаясь от того что та ее полностью игнорирует, и ведет себя так словно одна в комнате.
— Э! Веснина, алё! Ты чё, берега попутала?! Я сплю, если до тебя не доходит.
— Ты вчера тоже берега попутала и не заметила как устроила мне веселую ночку. Назови хоть одну причину по которой я сегодня должна беречь твой сон? — парировала Саша, не оборачиваясь, не повышая голоса, стараясь держать себя в руках. Она запихивала вещи в чемодан с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

— Ах ты ж… смотрю совсем обнаглела… войны захотела? — процедила Женя сквозь зубы, откидывая одеяло, и намереваясь встать.
Саша резко выпрямилась, и посмотрела на нее в упор без малейшего страха но с едва сдерживаемым огнем гнева, который полыхал в глазах:
...— Лучше держи себя в руках, Жень. Знаешь ли в деканате очень любят беседовать со студентками, которые склонны к ночным перфомансам и срывают другим учебу. И поверь, объяснительные писать будешь не ты одна.
— Ты что мне угрожаешь?..
Женя оторопело захлопала ресницами, но осеклась, переваривая услышанное. Саша демонстративно, с сочным металлическим звуком застегнула молнию на чемодане. Стоило ей отвернуться, как изнутри к горлу подступил обжигающий, ледяной ком. Внешне она может и выглядела воплощением невозмутимости, но под этой маской всё внутри буквально горело от бешеного выброса адреналина.
Подхватив сумки, Саша буквально вылетела за порог, оставив дверь распахнутой настежь — под ошарашенным взглядом Жени.
— Какая же ты дура, Веснина! Ты ещё пожалеешь! — крикнула в след Саше Женя.

Сначала она направилась к комендантше. Клавдия Павловна, знавшая Сашу ещё с заселения как самую спокойную и адекватную девчонку на курсе — ту, что никогда не участвовала в пьяных тусовках, вовремя гасила взносы и относилась к порядку серьезно, — сразу помрачнела, выслушав суть дела. Пока Саша с жестким, сосредоточенным лицом заполняла необходимые документы, Павловна косилась на большой пухлый чемодан и битком набитую книгами и тетрадями сумку, тяжко вздыхала, приговаривая куда же она теперь направится. На что Саша ответила что ей есть где временно перекантоваться до решения вопроса с комнатой, но лучше бы чтобы этот вопрос решился поскорее. Павловна сочувственно кивнула, уважая её собранность, и пообещала лично проследить, чтобы бумагу пустили в ход быстрее. А Саша подумала о том, как хорошо что она все это время старалась поддерживать с комендантшей хорошие отношения.
Такое же заявление легло на стол в деканате — с именами, датами, фиксацией ночных концертов и конкретными примерами систематического прессинга со стороны соседок, нарушениями правил проживания и создания невыносимых условий.
Убедившись, что бумажная машина закрутилась и соседкам теперь придется объясняться с администрацией, Саша теперь могла подумать о том как побыстрее починить телефон. Высотин наверное там с ума сходит.
Не теряя времени Саша решила сначала отвезти вещи к тёте Гале, а потом ехать к нему на студию. Саша впервые за время учёбы не появилась на парах в универе. Это было непривычно и ее очень тяготило, но она сегодня старалась задвинуть муки совести по этому поводу в самый дальний угол.

****
Дорога из мастерской по ремонту телефонов до остановки прошла на автопилоте. Сашу всё ещё ощутимо потряхивало от калейдоскопа событий, пронесшихся с реактивной скоростью за этот день: утренние поспешные сборы в общаге, разбитый телефон, коменда, деканат, объяснения с тетей Галей, которая, к счастью, все поняла и охотно согласилась чтобы Саша пожила у них. Там, у Рампсов, наконец-то переведя дух, она смогла с ее телефона набрать Высотина.
Высотин за эти почти сутки, сбитый с толку ее молчанием, уже ни на шутку начал беспокоиться. И сейчас, услышав наконец ее живой, торопливый голос в трубке, он испытал такое острое, обжигающее облегчение, что у него буквально отлегло от сердца.

Высотин внимательно, не перебивая, выслушал ее рассказ про общажный трэш (про ночной побег и ночь у Таира Саша умолчала), комендатуру, деканат и сданный в ремонт телефон. Но когда Саша, как само собой разумеющееся, добавила, что свои вещи из общаги отвезла к Рампсам, где она побудет пока ситуация в общаге не утрясется, в трубке повисла долгая, тяжелая пауза. Саша услышала, как на том конце тяжело и глухо выдохнули — так, будто человек заставил себя разжать сведенные от напряжения челюсти. Высотин прекрасно знал, насколько для Сашки болезненна тема её самостоятельности, и никогда не давил. Ему до боли хотелось сказать «приезжай ко мне, разберемся вместе», но он сдержал эти рвущися сами собой наружу слова. Мысль о том, что в такой момент его любимая предпочла переждать бурю не с ним, резанула по живому, но он проглотил это разочарование, не позволив обиде прорваться в голос.
— Ладно, Саш, — ответил Высотин подчеркнуто ровно. — Главное, что ты в порядке. Жду на студии. У меня тоже есть для тебя новости.

Адреналин всё еще гулял в крови, заставляя пальцы и колени едва заметно подрагивать, но под этой физической усталостью разливалось странное, пьянящее чувство глубокого удовлетворения и гордости. Чуть ли не впервые за долгое время Саша не плыла по течению и не ждала, пока кто-то придет на помощь — она решала всё сама, как умела, как получалось, стремительно, импульсивно, но под своим контролем. Это было то чего она всегда хотела, к чему стремилась, за что так отчаянно боролась.
Ожидая нужный автобус, чтобы доехать до студии в которой базировались „Назгулы“, Саша мысленно подводила итоги того что успела за сегодня: телефон был сдан в ремонт, вещи пристроены, бюрократическая машина закручена. Оставался лишь один мучавший ее вопрос, от которого внутри неприятно сосало под ложечкой — нужно ли рассказывать Высотину о ночном приключении.

Саша боялась спровоцировать взрыв, добавить ненужной драмы и окончательно испортить и без того натянутые в последнее время отношения. Итак нервное напряжение из-за ее учебы и его нынешним завалом на работе висело в воздухе грозовой тучей. Не хватало еще вываливать на него эту её выходку с ночёвкой у незнакомца с улицы, которую Саша самой себе не могла объяснить. Ничего кроме как банального „переклинило“ ей на ум не приходило. Вчерашняя ночь была каким-то бредом в тумане. Но для Высотина это вряд ли послужит логичным объяснерием ее поступка. Этот парень с собакой, который вчера отнесся к ней по доброму уже в прошлом, вероятность что она когда-либо еще с ним пересечется равна нулю — думала Саша. Потому она решила, что всё же кое-какие секреты имеют право оставаться за кадром, особенно если они нужны просто для того, чтобы сохранить хрупкий мир.

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори