Марина
Баланс над пропастью
Предыдущая серия Хозяйка положения
Тяжёлая металлическая дверь студии поддалась с тихим скрипом. В коридоре стоял полумрак, густо пахнущий канифолью, греющимся железом и… знакомым, тяжёлым запахом сырой собачьей шерсти, который мгновенно озадачил Сашу.
Она сделала шаг и обомлела. Из темноты угла на неё бесшумно выплыла большая тёмная тень.
Оскал? Рык? Нет. Огромный овчар просто подошёл, принюхался, едва заметно вильнул хвостом-поленом, и ткнулся носом в Сашину руку.
— Ого! А ты тут откуда? — на автомате выдохнула она. Внутри всё похолодело.
Память мгновенно швырнула её в то нелепое, кошмарное утро в квартире Таира…
Пробуждение было похоже на удар пыльным мешком по голове. Едва пробившийся сквозь грязное окно мутный серый свет только подчеркнул чуждость и убогость комнаты. Саша не без труда разлепила веки и тут же застонала от резкой, пульсирующей боли в затылке. Во рту стоял отвратительный, горький вкус перегара, жжёного перца и дрянного пива. Желудок мгновенно отозвался тяжелым, судорожным спазмом.
Саша даже сообразить ничего не успела — тошнота подкатила к самому горлу мощной, неконтролируемой волной. Водка с перцем на голодный желудок, политая сверху пивом, — организм, совершенно не привыкший к крепкому алкоголю, устроил жестокий бунт. Саша резко вскочила с матраса. В глазах мгновенно потемнело, комната поплыла и накренилась. Зажав рот обеими ладонями и судорожно сдерживая рвотный позыв, Саша в панике вылетела в полутёмный коридор в поисках туалета. В утренней полутьме она совершенно забыла, что в коридоре кто-то есть.
Нога наступила на что-то мягкое и массивное. Раздался оглушительный, испуганный рявк Хана. Саша взвизгнула через зажатый рот, потеряла равновесие и со всего маху налетела на спящего на полу парня.
— Мать твою, да ты охренела?! — гаркнул Таир, мгновенно подскакивая на армейском пледе и отпихивая её в сторону. Пёс вскочил, шерсть на холке встала дыбом, а Саша, даже не имея возможности извиниться, слепо метнулась к закрытой двери, нащупала ручку, ввалилась в ванную, щелкнула шпингалетом, и упала на колени перед унитазом. Следующие минут пятнадцать прошли в настоящем аду. Сашу выворачивало наизнанку мучительными спазмами. Тело колотила крупная дрожь, холодный пот заливал глаза, а перед глазами плыли кровавые круги. Ей казалось, что вместе с этой желчью она выворачивает наружу все свои грехи, и весь этот кошмарный, ломающий её прошлый день.
За дверью шла рабочая суета: зашумела вода в кухонной раковине, зазвенела посуда. Таир собирался на смену с военной скоростью.
Когда спазмы немного утихли, и Саша, обессиленная и бледная как полотно, сидела на холодном кафельном полу, прижавшись лбом к стене, в дверь ванной коротко и суховато постучали.
— Эй, мелкая. Жива? — раздался голос Таира. Саша только сдавленно сипнула в ответ.
— Я ухожу, уже опаздываю, — проговорил он через дверь. — Когда будешь выходить — просто захлопни дверь, замок автоматический.
Саша кое-как поднялась, держась за стену, и прижалась губами к щели в двери:
— Таир… — её голос звучал хрипло, сорванно и жалко. — Спасибо тебе. За всё спасибо…
За дверью повисла секунда тишины. Таир ничего не ответил — только коротко звякнул собачий поводок, зашуршала куртка, и через мгновение громко хлопнула входная дверь. Они ушли…
Из недр рояля вынырнул Высотин, вытирая руки ветошью. На нем была привычная любимая бандана, глаза уставшие, однако при виде Саши, его лицо мгновенно потеплело. Но тут он увидел рядом с ней Хана, и во взгляде блеснул неподдельный испуг, а черты резко заострились.
— Ничего себе! Саш, ты как проскочила?
Высотин бросил тряпку, и в два широких шага метнулся к ней, инстинктивно заслоняя собой от собаки:
— Назад! Место! Ты какого черта здесь шляешься?! Тебя, скотину такую, ещё полчаса назад твой хозяин должен был в подсобке запереть. Хан, я сказал, блин, место! — жестче повторил Высотин, заметив, что пёс и не думал уходить, а уселся на свой пушистый зад, вывалил розовый язык и внимательно смотрит на них с Сашкой.
«Хан!? »… От этого имени у Саши внутри словно оборвалось что-то. Вспышка ледяного озарения резанула по мозгам: «Так зовут собаку того парня?! Но откуда пес Таира у «Назгулов»?! Или… может это всё же просто дикое совпадение кличек?!» Нехорошее предчувствие ледяной иглой кольнуло под рёбрами. Пёс ведь её узнал.
Хан, оценив интонацию, нехотя поднялся и поплелся назад в подсобку.
Высотин проводил его хмурым взглядом, а потом резко выдохнул, сбрасывая остатки напряжения, и наконец притянул Сашу к себе. Он уткнулся лицом в её волосы, глубоко вдыхая их запах.
— Привет… — глухо пробормотал он, сильнее сжимая её талию.
— Привет… — едва слышно, с каким-то надломленным выдохом отозвалась Саша, прижимаясь лбом ему в плечо.
Стоило Высотину обнять её, как по телу мгновенно прокатилась приятная, горячая волна. В голове еще метался этот оглушающий, неразрешенный вопрос про собаку, но тело отреагировало само: руки судорожно обвили его торс.
— Что мастер на счёт телефона сказал? Много за ремонт заломил?
— Да нет, на удивление адекватно. Я уже оплатила. Завтра к вечеру сделают. Как раз пойду с пар и заберу, — ответила Саша, и слабо улыбнулась, стараясь не выдать лишнего напряжения.
— Почти сутки без твоего голоса будет непросто выдержать, — тихо произнес Высотин. Он на секунду чуть отстранился, заглядывая Саше в глаза, большой палец мягко очертил линию ее скулы.
Что-то неуловимое в её позе, в том, как она избегала смотреть прямо, как судорожно сглатывала и напряженно держала плечи, царапнуло его изнутри.
— Жень… подожди, — Саша мягко упёрлась ладонями ему в грудь, пытаясь перевести дыхание. Мозг лихорадочно соображал.
— Откуда… откуда у вас собака?
— Громов недавно нового помощника привёл… — начал Высотин, и тут из-за стеллажей, как по заказу, вырулила знакомая жилистая фигура.
— Шеф, эту хрень куда ставить? В апаратку или в подвал?
Глаза Сашки широко распахнулись. Панический ужас мгновенно сковал всё тело, заставив кровь отхлынуть от лица и тут же бросить в жар.
Пока Высотин раздумывал, куда определить ящик, Саша, едва не задыхаясь, выразительно округлив глаза, подавала знаки Таиру: «Ты меня не знаешь!»
Таир мельком скользнул по ней равнодушным взглядом. Лишь на углах губ заиграла сдержанная усмешка, когда он припомнил как ещё утром ее выворачивало наизнанку в его ванной.
— Чего лыбишься? Это не хрень, а катушечник.
Высотин заметил ухмылку помощника и она ему не понравилась.
— Тащи в подвал. И на счёт собаки, Таир, я тебе говорил: запирай его надежнее. Или привязывай, раз дверь открыть для него не проблема. Напугал бы Сашку — я бы тебя самого на поводок посадил.
— Нихрена бы он ей не сделал. — Угрюмо буркнул Таир и скользнул насмешливым взглядом по напрягшейся побледневшей Саше.
Сашу снова окатило липким страхом. Она молилась, чтобы Таир не ляпнул лишнего.
Высотин невольно отметил её внезапную бледность, то, как напряженно она вцепилась пальцами в ткань его футболки. Пока он не складывал это в общую картину, списывая на испуг перед собакой, но подсознательно уже чувствовал фальшь.
Со словами: «идём поговорим», подхватил Сашу за талию и потянул в аппаратную.
Здесь царил полумрак, густо пахнущий нагретыми платами, озоном от мощных усилителей, дорогой изоляцией проводов и полированным деревом студийного пульта. Они сели на диван, и Высотин молча накрыл её руку своей.
— Ну рассказывай, студентка, как ты после сегодняшних приключений? Что в деканате сказали?
Саша слабо улыбнулась, качнув головой:
— Я норм, устала только. Пришлось побегать. В деканате сказали будут разбираться.
— Хорошо. Надеюсь действительно разберутся и примут меры.
Высотин помолчал секунду, глядя куда-то в сторону пульта, и всё-таки задал тот вопрос, который жег его изнутри…
— Саш, почему к Рампсам, а не ко мне?
Саша стойко выдерживая этот его проницательный взгляд. Она не смутилась от вопроса в лоб, была готова к нему, лишь плотнее сжала губы, чувствуя, как внутри поднимается глухое упрямство.
— Потому что я должна сама во всём разобраться, Жень. Не хочу и не буду для тебя обузой и взваливать свои проблемы на твои плечи тоже не хочу.
Высотин резко подался вперед, упершись локтями в колени и сцепив пальцы в замок. Он молчал несколько секунд, глядя в пол. Ему физически не хватало воздуха от этой стены, которой она от него в последнее время отгораживалась. А когда заговорил, в его голосе звучала царапающая горечь.
— Ты никогда не была и не будешь для меня обузой, Саш. Ты моя любимая женщина, — произнес он с нажимом. — Мы же вместе. Зачем эти баррикады?
От его слов у Саши внутри что-то болезненно дернулось. В груди стало невыносимо тесно от того, как сильно она его любит.
Высотин же чувствовал как в нём закипает сдержанное, лишенное злости, но от этого ещё более острое бессилие. Он помолчал, с трудом подбирая слова:
— Я же тебе не чужой пацан с улицы. Твои проблемы — теперь не только твои. Они давно наши общие. Как было с твоей матерью, как было с клубом и Блэком. Но теперь ты почему-то выбираешь тащить все в одиночку, лишь бы не быть мне обязанной. Скажи честно, ты мне вообще доверяешь? Или боишься что я в какой-то момент попрекну тебя помощью?
Саша, невольно вздрогнула от его упрёка как от пощёчины, и упрямо вскинула подбородок.
— При чём тут доверие, Жень?! Конечно я тебе верю, но я хочу иметь право на собственный шаг. Я просто… — голос её дрогнул, — не хочу чувствовать себя дурой, которая без тебя и шагу ступить не может! — Саша сцепила руки, чтобы скрыть дрожь в пальцах.
Повисла звенящая пауза. Воздух между ними начал искрить от напряжения. В его глазах мелькнуло что-то жёсткое, темное — застарелый страх перед любой трещиной в искренности, отзвук того давнего пепла, на котором он зарекся строить отношения вслепую. Он шумно потер ладонью лицо, сбрасывая наэлектризованную злость.
— Говорить «верю» и при этом выстраивать вокруг себя стены — это разные вещи, Саш, — тихо и весомо проговорил он.
— Ладно. Черт с ним. Высотин отвернулся, глуша в себе глупую, обжигающую обиду — ещё слово и они рискуют сорваться в скандал из которого будет трудно выгрести.
Саша сглотнула вязкую, горькую слюну. Она видела, как непросто ему далось это решение — замолчать, отступить. Вся её защитная злость вмиг испарилась, оставив после себя лишь саднящую пустоту и невыносимую благодарность за то, что он не стал продолжать этот трудный для обоих разговор. Она заставила себя перевести дыхание.
— Ты… по телефону сказал, у тебя какие-то новости?
Высотин крепко сжал челюсти. Холодное противостояние ещё висело в воздухе, густое и неразряженное.
— Да, — наконец ответил он все ещё не глядя на неё, — я не смогу поехать с тобой в субботу к Алисе.
— Почему? — Саша почувствовала как неприятно засосало под ложечкой.
— Накладка с площадкой. Организаторы сдвинули даты. Концерт с роялем поставили на этот день.
Саша прерывисто вздохнула, ощутив болезненный укол разочарования. Она так надеялась на эту поездку — тот редкий шанс провести время вместе.
— Блин, как же так… — тихо выдохнула она, мысли мгновенно перескочили на праздник… и тут её будто обухом ударило по голове. Подарок! Цвет окончательно сошёл с её лица. Салатовый пакетик с футболкой для Алисы… остался там. В прихожей квартиры Таира.
Саша почувствовала себя так, будто ее сбросили с обрыва. От панического ужаса перехватило дыхание, к глазам мгновенно подступили горячие, злые слезы бессилия.
Высотин чуть прищурился и долгим, изучающим взглядом посмотрел на нее — так смотрят на приборы, когда шкалы начинают показывать странные значения. Сама Саша от этого его взгляда едва не сползла на пол.
Ей вдруг отчетливо показалось, что у нее на лбу ярко-красными буквами выжжено: «Я спала сегодня ночью в квартире твоего нового помощника." В ушах зазвенело. Саша ощутила сильное желание выложить всё как на духу про ночной побег из общаги, про фриков и про Таира с Ханом, но едкая мысль о том что Высотин не поймет её ночёвку
у «чужого пацана с улицы» обожгла её ледяным холодом. Сработал жесткий предохранитель.
Высотин, перехватив ее испуганный, затравленный взгляд, вздохнул, задвигая свою тревогу куда подальше, списывая все на её дикую усталость и перегруз. Он вдруг притянул ее к себе, обнял.
— Мне самому паршиво от этого срыва, Саш, — выдохнул он прямо ей в волосы, и в его голосе прозвучала такая обжигающая нежность, от которой у Саши внутри всё окончательно сгорело дотла. Предохранитель сорвало, слезы хлынули потоком — не отмененная поездка ее добила, а весь этот липкий ужас лжи, в которой она застряла.
— Ты чего, Саш, не надо..., — Высотин растерялся от такой бурной реакции на его отказ от поездки, чувствуя себя абсолютно беспомощным перед её слезами. Он успокаивающе провел ладонью по ее волосам, по спине.
— Мы еще съездим куда-нибудь вместе.
Саша лишь слепо кивала в ответ, продолжая плакать и неуклюже вытирать рукавом кофты мокрые щеки.
Он не понимал, что именно ее ломает. Его собственный внутренний радар уже сходил с ума от калейдоскопа её сегодняшних реакций, но он тушил этот пожар единственным способом которым умел — собой.
Саша уткнулась лицом в грудь Высотина, впитывая родной едва уловимый запах его кедрового одеколона, канифоли и железа, чувствуя, как по щекам катятся соленые, беззвучные слезы. Она вцепилась пальцами в его футболку так, будто он был единственным спасательным кругом посреди шторма её жизни.
— Жень… — её голос сорвался на шепот. — Я люблю тебя. Очень.
Высотин замер. Потом медленно отстранился, ладонями обхватывая ее лицо — бережно, большим пальцем стирая влагу с ее щек. Его темные глаза смотрели в ее затуманенные слезами в упор, сердце вдруг пропустило удар, сжавшись от щемящей боли. Он, черт побери, ничего не понимал, что с ней происходит, но эта её беззащитность, её слёзы, били наотмаш.
— Саш… — глухо, с каким-то внутренним надломом произнес он. — Я тебя тоже люблю, — выдохнул он тихо, почти сердито.
Высотин наклонился и поцеловал ее — не мягко, а требовательно, горько, вкладывая в этот поцелуй всю накопившуюся тревогу, весь этот невысказанный металл. Саша ответила сразу же, резко и отчаянно, выплескивая всю скопившуюся боль.
Высотин чуть отстранился, удерживая Сашу за плечи, и криво, с горькой тенью усмехнулся в сторону разворачивающегося хаоса обстоятельств:
— Выгребем, Саш, — коротко бросил он. — Не впервой. Главное — не закрывайся от меня.
Его голос звучал ровно, он уже справился с собой, а Сашу от этих слов будто скрутило тугой, беспощадной пружиной, выбив весь воздух из легких.
Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори
Тяжёлая металлическая дверь студии поддалась с тихим скрипом. В коридоре стоял полумрак, густо пахнущий канифолью, греющимся железом и… знакомым, тяжёлым запахом сырой собачьей шерсти, который мгновенно озадачил Сашу.
Она сделала шаг и обомлела. Из темноты угла на неё бесшумно выплыла большая тёмная тень.
Оскал? Рык? Нет. Огромный овчар просто подошёл, принюхался, едва заметно вильнул хвостом-поленом, и ткнулся носом в Сашину руку.
— Ого! А ты тут откуда? — на автомате выдохнула она. Внутри всё похолодело.
Память мгновенно швырнула её в то нелепое, кошмарное утро в квартире Таира…
Пробуждение было похоже на удар пыльным мешком по голове. Едва пробившийся сквозь грязное окно мутный серый свет только подчеркнул чуждость и убогость комнаты. Саша не без труда разлепила веки и тут же застонала от резкой, пульсирующей боли в затылке. Во рту стоял отвратительный, горький вкус перегара, жжёного перца и дрянного пива. Желудок мгновенно отозвался тяжелым, судорожным спазмом.
Саша даже сообразить ничего не успела — тошнота подкатила к самому горлу мощной, неконтролируемой волной. Водка с перцем на голодный желудок, политая сверху пивом, — организм, совершенно не привыкший к крепкому алкоголю, устроил жестокий бунт. Саша резко вскочила с матраса. В глазах мгновенно потемнело, комната поплыла и накренилась. Зажав рот обеими ладонями и судорожно сдерживая рвотный позыв, Саша в панике вылетела в полутёмный коридор в поисках туалета. В утренней полутьме она совершенно забыла, что в коридоре кто-то есть.
Нога наступила на что-то мягкое и массивное. Раздался оглушительный, испуганный рявк Хана. Саша взвизгнула через зажатый рот, потеряла равновесие и со всего маху налетела на спящего на полу парня.
— Мать твою, да ты охренела?! — гаркнул Таир, мгновенно подскакивая на армейском пледе и отпихивая её в сторону. Пёс вскочил, шерсть на холке встала дыбом, а Саша, даже не имея возможности извиниться, слепо метнулась к закрытой двери, нащупала ручку, ввалилась в ванную, щелкнула шпингалетом, и упала на колени перед унитазом. Следующие минут пятнадцать прошли в настоящем аду. Сашу выворачивало наизнанку мучительными спазмами. Тело колотила крупная дрожь, холодный пот заливал глаза, а перед глазами плыли кровавые круги. Ей казалось, что вместе с этой желчью она выворачивает наружу все свои грехи, и весь этот кошмарный, ломающий её прошлый день.
За дверью шла рабочая суета: зашумела вода в кухонной раковине, зазвенела посуда. Таир собирался на смену с военной скоростью.
Когда спазмы немного утихли, и Саша, обессиленная и бледная как полотно, сидела на холодном кафельном полу, прижавшись лбом к стене, в дверь ванной коротко и суховато постучали.
— Эй, мелкая. Жива? — раздался голос Таира. Саша только сдавленно сипнула в ответ.
— Я ухожу, уже опаздываю, — проговорил он через дверь. — Когда будешь выходить — просто захлопни дверь, замок автоматический.
Саша кое-как поднялась, держась за стену, и прижалась губами к щели в двери:
— Таир… — её голос звучал хрипло, сорванно и жалко. — Спасибо тебе. За всё спасибо…
За дверью повисла секунда тишины. Таир ничего не ответил — только коротко звякнул собачий поводок, зашуршала куртка, и через мгновение громко хлопнула входная дверь. Они ушли…
Из недр рояля вынырнул Высотин, вытирая руки ветошью. На нем была привычная любимая бандана, глаза уставшие, однако при виде Саши, его лицо мгновенно потеплело. Но тут он увидел рядом с ней Хана, и во взгляде блеснул неподдельный испуг, а черты резко заострились.
— Ничего себе! Саш, ты как проскочила?
Высотин бросил тряпку, и в два широких шага метнулся к ней, инстинктивно заслоняя собой от собаки:
— Назад! Место! Ты какого черта здесь шляешься?! Тебя, скотину такую, ещё полчаса назад твой хозяин должен был в подсобке запереть. Хан, я сказал, блин, место! — жестче повторил Высотин, заметив, что пёс и не думал уходить, а уселся на свой пушистый зад, вывалил розовый язык и внимательно смотрит на них с Сашкой.
«Хан!? »… От этого имени у Саши внутри словно оборвалось что-то. Вспышка ледяного озарения резанула по мозгам: «Так зовут собаку того парня?! Но откуда пес Таира у «Назгулов»?! Или… может это всё же просто дикое совпадение кличек?!» Нехорошее предчувствие ледяной иглой кольнуло под рёбрами. Пёс ведь её узнал.
Хан, оценив интонацию, нехотя поднялся и поплелся назад в подсобку.
Высотин проводил его хмурым взглядом, а потом резко выдохнул, сбрасывая остатки напряжения, и наконец притянул Сашу к себе. Он уткнулся лицом в её волосы, глубоко вдыхая их запах.
— Привет… — глухо пробормотал он, сильнее сжимая её талию.
— Привет… — едва слышно, с каким-то надломленным выдохом отозвалась Саша, прижимаясь лбом ему в плечо.
Стоило Высотину обнять её, как по телу мгновенно прокатилась приятная, горячая волна. В голове еще метался этот оглушающий, неразрешенный вопрос про собаку, но тело отреагировало само: руки судорожно обвили его торс.
— Что мастер на счёт телефона сказал? Много за ремонт заломил?
— Да нет, на удивление адекватно. Я уже оплатила. Завтра к вечеру сделают. Как раз пойду с пар и заберу, — ответила Саша, и слабо улыбнулась, стараясь не выдать лишнего напряжения.
— Почти сутки без твоего голоса будет непросто выдержать, — тихо произнес Высотин. Он на секунду чуть отстранился, заглядывая Саше в глаза, большой палец мягко очертил линию ее скулы.
Что-то неуловимое в её позе, в том, как она избегала смотреть прямо, как судорожно сглатывала и напряженно держала плечи, царапнуло его изнутри.
— Жень… подожди, — Саша мягко упёрлась ладонями ему в грудь, пытаясь перевести дыхание. Мозг лихорадочно соображал.
— Откуда… откуда у вас собака?
— Громов недавно нового помощника привёл… — начал Высотин, и тут из-за стеллажей, как по заказу, вырулила знакомая жилистая фигура.
— Шеф, эту хрень куда ставить? В апаратку или в подвал?
Глаза Сашки широко распахнулись. Панический ужас мгновенно сковал всё тело, заставив кровь отхлынуть от лица и тут же бросить в жар.
Пока Высотин раздумывал, куда определить ящик, Саша, едва не задыхаясь, выразительно округлив глаза, подавала знаки Таиру: «Ты меня не знаешь!»
Таир мельком скользнул по ней равнодушным взглядом. Лишь на углах губ заиграла сдержанная усмешка, когда он припомнил как ещё утром ее выворачивало наизнанку в его ванной.
— Чего лыбишься? Это не хрень, а катушечник.
Высотин заметил ухмылку помощника и она ему не понравилась.
— Тащи в подвал. И на счёт собаки, Таир, я тебе говорил: запирай его надежнее. Или привязывай, раз дверь открыть для него не проблема. Напугал бы Сашку — я бы тебя самого на поводок посадил.
— Нихрена бы он ей не сделал. — Угрюмо буркнул Таир и скользнул насмешливым взглядом по напрягшейся побледневшей Саше.
Сашу снова окатило липким страхом. Она молилась, чтобы Таир не ляпнул лишнего.
Высотин невольно отметил её внезапную бледность, то, как напряженно она вцепилась пальцами в ткань его футболки. Пока он не складывал это в общую картину, списывая на испуг перед собакой, но подсознательно уже чувствовал фальшь.
Со словами: «идём поговорим», подхватил Сашу за талию и потянул в аппаратную.
Здесь царил полумрак, густо пахнущий нагретыми платами, озоном от мощных усилителей, дорогой изоляцией проводов и полированным деревом студийного пульта. Они сели на диван, и Высотин молча накрыл её руку своей.
— Ну рассказывай, студентка, как ты после сегодняшних приключений? Что в деканате сказали?
Саша слабо улыбнулась, качнув головой:
— Я норм, устала только. Пришлось побегать. В деканате сказали будут разбираться.
— Хорошо. Надеюсь действительно разберутся и примут меры.
Высотин помолчал секунду, глядя куда-то в сторону пульта, и всё-таки задал тот вопрос, который жег его изнутри…
— Саш, почему к Рампсам, а не ко мне?
Саша стойко выдерживая этот его проницательный взгляд. Она не смутилась от вопроса в лоб, была готова к нему, лишь плотнее сжала губы, чувствуя, как внутри поднимается глухое упрямство.
— Потому что я должна сама во всём разобраться, Жень. Не хочу и не буду для тебя обузой и взваливать свои проблемы на твои плечи тоже не хочу.
Высотин резко подался вперед, упершись локтями в колени и сцепив пальцы в замок. Он молчал несколько секунд, глядя в пол. Ему физически не хватало воздуха от этой стены, которой она от него в последнее время отгораживалась. А когда заговорил, в его голосе звучала царапающая горечь.
— Ты никогда не была и не будешь для меня обузой, Саш. Ты моя любимая женщина, — произнес он с нажимом. — Мы же вместе. Зачем эти баррикады?
От его слов у Саши внутри что-то болезненно дернулось. В груди стало невыносимо тесно от того, как сильно она его любит.
Высотин же чувствовал как в нём закипает сдержанное, лишенное злости, но от этого ещё более острое бессилие. Он помолчал, с трудом подбирая слова:
— Я же тебе не чужой пацан с улицы. Твои проблемы — теперь не только твои. Они давно наши общие. Как было с твоей матерью, как было с клубом и Блэком. Но теперь ты почему-то выбираешь тащить все в одиночку, лишь бы не быть мне обязанной. Скажи честно, ты мне вообще доверяешь? Или боишься что я в какой-то момент попрекну тебя помощью?
Саша, невольно вздрогнула от его упрёка как от пощёчины, и упрямо вскинула подбородок.
— При чём тут доверие, Жень?! Конечно я тебе верю, но я хочу иметь право на собственный шаг. Я просто… — голос её дрогнул, — не хочу чувствовать себя дурой, которая без тебя и шагу ступить не может! — Саша сцепила руки, чтобы скрыть дрожь в пальцах.
Повисла звенящая пауза. Воздух между ними начал искрить от напряжения. В его глазах мелькнуло что-то жёсткое, темное — застарелый страх перед любой трещиной в искренности, отзвук того давнего пепла, на котором он зарекся строить отношения вслепую. Он шумно потер ладонью лицо, сбрасывая наэлектризованную злость.
— Говорить «верю» и при этом выстраивать вокруг себя стены — это разные вещи, Саш, — тихо и весомо проговорил он.
— Ладно. Черт с ним. Высотин отвернулся, глуша в себе глупую, обжигающую обиду — ещё слово и они рискуют сорваться в скандал из которого будет трудно выгрести.
Саша сглотнула вязкую, горькую слюну. Она видела, как непросто ему далось это решение — замолчать, отступить. Вся её защитная злость вмиг испарилась, оставив после себя лишь саднящую пустоту и невыносимую благодарность за то, что он не стал продолжать этот трудный для обоих разговор. Она заставила себя перевести дыхание.
— Ты… по телефону сказал, у тебя какие-то новости?
Высотин крепко сжал челюсти. Холодное противостояние ещё висело в воздухе, густое и неразряженное.
— Да, — наконец ответил он все ещё не глядя на неё, — я не смогу поехать с тобой в субботу к Алисе.
— Почему? — Саша почувствовала как неприятно засосало под ложечкой.
— Накладка с площадкой. Организаторы сдвинули даты. Концерт с роялем поставили на этот день.
Саша прерывисто вздохнула, ощутив болезненный укол разочарования. Она так надеялась на эту поездку — тот редкий шанс провести время вместе.
— Блин, как же так… — тихо выдохнула она, мысли мгновенно перескочили на праздник… и тут её будто обухом ударило по голове. Подарок! Цвет окончательно сошёл с её лица. Салатовый пакетик с футболкой для Алисы… остался там. В прихожей квартиры Таира.
Саша почувствовала себя так, будто ее сбросили с обрыва. От панического ужаса перехватило дыхание, к глазам мгновенно подступили горячие, злые слезы бессилия.
Высотин чуть прищурился и долгим, изучающим взглядом посмотрел на нее — так смотрят на приборы, когда шкалы начинают показывать странные значения. Сама Саша от этого его взгляда едва не сползла на пол.
Ей вдруг отчетливо показалось, что у нее на лбу ярко-красными буквами выжжено: «Я спала сегодня ночью в квартире твоего нового помощника." В ушах зазвенело. Саша ощутила сильное желание выложить всё как на духу про ночной побег из общаги, про фриков и про Таира с Ханом, но едкая мысль о том что Высотин не поймет её ночёвку
у «чужого пацана с улицы» обожгла её ледяным холодом. Сработал жесткий предохранитель.
Высотин, перехватив ее испуганный, затравленный взгляд, вздохнул, задвигая свою тревогу куда подальше, списывая все на её дикую усталость и перегруз. Он вдруг притянул ее к себе, обнял.
— Мне самому паршиво от этого срыва, Саш, — выдохнул он прямо ей в волосы, и в его голосе прозвучала такая обжигающая нежность, от которой у Саши внутри всё окончательно сгорело дотла. Предохранитель сорвало, слезы хлынули потоком — не отмененная поездка ее добила, а весь этот липкий ужас лжи, в которой она застряла.
— Ты чего, Саш, не надо..., — Высотин растерялся от такой бурной реакции на его отказ от поездки, чувствуя себя абсолютно беспомощным перед её слезами. Он успокаивающе провел ладонью по ее волосам, по спине.
— Мы еще съездим куда-нибудь вместе.
Саша лишь слепо кивала в ответ, продолжая плакать и неуклюже вытирать рукавом кофты мокрые щеки.
Он не понимал, что именно ее ломает. Его собственный внутренний радар уже сходил с ума от калейдоскопа её сегодняшних реакций, но он тушил этот пожар единственным способом которым умел — собой.
Саша уткнулась лицом в грудь Высотина, впитывая родной едва уловимый запах его кедрового одеколона, канифоли и железа, чувствуя, как по щекам катятся соленые, беззвучные слезы. Она вцепилась пальцами в его футболку так, будто он был единственным спасательным кругом посреди шторма её жизни.
— Жень… — её голос сорвался на шепот. — Я люблю тебя. Очень.
Высотин замер. Потом медленно отстранился, ладонями обхватывая ее лицо — бережно, большим пальцем стирая влагу с ее щек. Его темные глаза смотрели в ее затуманенные слезами в упор, сердце вдруг пропустило удар, сжавшись от щемящей боли. Он, черт побери, ничего не понимал, что с ней происходит, но эта её беззащитность, её слёзы, били наотмаш.
— Саш… — глухо, с каким-то внутренним надломом произнес он. — Я тебя тоже люблю, — выдохнул он тихо, почти сердито.
Высотин наклонился и поцеловал ее — не мягко, а требовательно, горько, вкладывая в этот поцелуй всю накопившуюся тревогу, весь этот невысказанный металл. Саша ответила сразу же, резко и отчаянно, выплескивая всю скопившуюся боль.
Высотин чуть отстранился, удерживая Сашу за плечи, и криво, с горькой тенью усмехнулся в сторону разворачивающегося хаоса обстоятельств:
— Выгребем, Саш, — коротко бросил он. — Не впервой. Главное — не закрывайся от меня.
Его голос звучал ровно, он уже справился с собой, а Сашу от этих слов будто скрутило тугой, беспощадной пружиной, выбив весь воздух из легких.
Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори
Обсуждение (39)
Склонность уходить в глухую оборону и наломать дров на ровном месте — это да, про нее, особенно когда нервы на пределе.🙈
Ладно, смех смехом, а ведь уже понятно, что скрыть ночное приключение от Высотина Сашке не удастся. Во-первых, это противоречит её честной и прямой натуре, и ей физически тяжело что-то замалчивать. Обычно что думает, то и говорит. А когда пытается увильнуть или скрыть, по ней сразу это видно. И пока она будет молчать, сама же себя изведёт… Во-вторых… Таир-то сам её не выдаст. Но вот Хана об этом никто не предупреждал.
Однако, держу кулачки, что всё вывезет… Сашкина искренность. Высотин определённо заметил, что она что-то недоговаривает, но то, как искренне она к нему прижимается и говорит, что любит (наконец-то!), возможно, поможет как-то спасти это шаткое положение.
И, о боги, пакет!.. Так берегла его от нерадивых соседок, и оставила в чужом доме… Интересно теперь, как она будет решать эту задачу…
Верю в ребят и желаю, чтобы поскорее всё разрулилось!
И Таиру, конечно, тоже желаю от души личного счастья. Со временем.
Спасибо за главу, жду продолжения!!
Высотин чутко замечает в ней перемены, жаль мысли читать не умеет или наоборот к счастью.
Ох, да! Этот треклятый пакет!
Спасибо огромное! Всегда интересно и приятно читать ваши отзывы.
Она ж не с ним спала. Накручивает почем зря😏
Пока все причины внутри Сашки, и где-то её сорвёт, скорее всего. И да, как теперь с подарком быть?
С пакетом весело будет, увидим...
Спасибо, Юль!
Мне нравятся все трое, я просто подожду развития событий, не загадывая, как все пойдет.
Спасибо, Наташа!
А Хану, значит, ночная гостья понравилась🐶
Правда для Жени похоже важнее всего, хотя рассказать все как было — тоже все только усложнит 😅
Эх, что же дальше, что же дальше 😊
Потому Сашка сейчас в тупике.
Скоро узнаем..., спасибо!
Это как нарыв который зреет, болит и беспокоит. Пока он не вскроется, все будут в болезненном ожидании. И это не есть «хорошо» для отношений, которые и так в подвешенном состоянии, по крайней мере со стороны Саши. А человеку часто проще уйти от «источника дискомфорта» (в данном случае, от Жени), чем решать настоящую проблему (проблему недоверия к любимому человеку). Если оба в паре хотят сохранения и развития отношений.
Спасибо!
Напоминает ситуацию Громова и Карины
И вот прямо разрываюсь: то хочется, чтоб у этих двоих всё наладилось. То, чтобы Высотин нашёл себе барышню «без сильных заморочек» и строил уже семейное гнёздышко. А Сашку отдать… тому же Таиру
(так она сильно переживала, пока он в клубе воевал, что я думала не отпустит уже никуда и будет рядом)
Вообще жалко Сашу, сама себя загоняет в тупик из-за страха, что он подумает не так и влипла то во все из-за гордости и заморочек с самостоятельностью… И как это переломить в ней и направить в спокойное адекватное русло я прям и не знаю. Наверное, пока она не окажется на краю, где ощутит, что таким своим поведением теряет любимого человека, до нее ничего не дойдет…
Спасибо, Юль!