ВЕЧНАЯ ЗЕМЛЯ. 124. Стьерра.

Северо-запад Пустоши, Луэйх.

Медленно и торжественно солнце падало за высокие башни Луэйха. Косые закатныые лучи золотили пропыленную дорогу и высокие травы по обочинам. Стьерра прищурившись смотрела от ворот, как нянька уводит за руку Рогвальда в дом, попутно укачивая маленького Арна у груди.

Рогвальд чинно поклонился ей, на нее глянули темные карие глаза и у Стьерры захолонуло сердце, как всегда бывало, когда она видела в сыне черты Ансгара. Их первенец все еще немного дичился ее, и это причиняло Стьерре неожиданно острую боль. О, она бы хотела обнимать его, прижав к самому сердцу, рассказывать вечерами истории и сказки Пустоши, о его деде, о Брунне, но Рогвальд охотнее засыпал, если рядом была Хельда, нянька, прибывшая с ним из Оркнея. Стьерра вздохнула, выпрямилась, глядя на золотое от солнца поле. Когда Эльрик привез Рогвальда накануне ее родов, она едва не закричала в голос, не заплакала от счастья и боли. Это был его подарок, бесценнее которого и быть не могло. Уже за одно это она бы почитала и уважала Эльрика, сына Хаварта. Но он хотел не этого, а любви, которой в ее сердце попросту не было. День за днем она жила с незаживающей раной, имя которой было Ансгар. И Эльрик понимал — понадобится много времени и нежности, и терпения с этой женщиной.
Прошло совсем мало времени после погребения Хаварта, курган еще не осыпался и не порос травой, когда Стьерра сообщила мужу, что ждет дитя. И такое у него стало лицо, такая в нем была смесь надежды и застарелой боли, что что-то в ней рванулось Эльрику навстречу. Оба они были ранены, разломаны на части. Кажется тогда она впервые ответила на его объятия не в тишине спальни, без страсти и вожделения, а всем своим сердцем.
Пока Стьерра носила дитя, не могла не думать о Рогвальде, оставшемся в семье мара Оркнея, об Эде на далеком Севере. Сердце ее замирало от муки, но поделать ничего было нельзя. Стьерра давно поняла горькую истину: дети тебе не принадлежат, нельзя удержать то, что любишь подле себя. Втайне она молила Праматерь, чтобы дитя в ее чреве было дочерью. Хотя бы дочь будет жить в Луэйхе до взросления.
Эльрик стал к ней еще мягче, он видел, как ее гложет неведомая тоска, как гаснет от нее малейшая радость. Он злился, горевал, тосковал по их счастливым часам вдвоем и наконец уехал, ничего не сказав. Стьерра ощутила легкий укол страха. Она знала, что должна быть совсем другой женой, какой Эльрик заслуживает, но у нее не получалось. Конечно же, он уехал. Ему опротивело видеть ее тоску, даже любить ее теперь он не мог, а оставаясь наедине, оба подолгу молчали. Иногда Стьерре хотелось спросить его — счастлив ли он тем, что получил? Но она боялась услышать ответ. Эльрика не было почти целую луну. Стьерра проводила время в окружении женщин. Эльсвита восторженно наблюдала, как дитя растет в ее чреве, все чаще заговаривая о том времени, когда и сама станет матерью. Стьерра слушала ее молча, снисходительно, почти не испытывая злой ревности. В самом деле, Эльсвита совсем взрослая и скоро станет женой Ансгара, а ей самой давным-давно уже пора смириться с этим.
Эльрик вернулся, не предупредив никого, ссадил осторожно из седла кого-то, закутанного от вечерней прохлады в теплый плащ. Стьерра и Эльсвита силились рассмотреть его в сгущаюбщихся сумерках. Наверное раньше, чем увидела, Стьерра поняла, почувствовала. Она бегом бросилась к ним, рухнула на колени посреди двора, плача и шепча родное имя: Рогвальд, сынок!

Мальчик, сонный и теплый, весь одеревенел в ее руках, Стьерра слишком крепко прижимала его к себе.
— Он устал и хочет спать, — с улыбкой в голосе с казал Эльрик, и Стьерра заставила себя разжать объятия. Из-за спины Эльрика показалось круглое личико молоденькой девушки и Стьерра узнала ее — Хельда, нянька Рогвальда в Оркнее. Эльрик и ее привез с собой. Хельда унесла Рогвальда в дом, а Стьерра поднялась с колен, взяла руку Эльрика и пылко поцеловала.
— Спасибо! Спасибо тебе! Я в долгу перед тобой!

Эльрик мягко приподнял ее мокрое от слез лицо.
— Теперь ты не будешь печалиться?
— Не буду, — прошептала она севшим голосом.

— Я не могу вернуть тебе второго твоего сына, но Рогвальд будет жить здесь, с нами, я воспитаю его как собственное дитя.
— Ты так великодушен…
— Это не великодушие, Стьерра. Я хочу, чтобы ты произвела на свет нашего ребенка, и чтобы он родился в радости. Я многое могу сделать для тебя, но я делаю это и для себя тоже.
— Давно?.. — тихо спросила Стьерра. Эльрик смотрел на нее в полутьме, глаза его блестели.
— Давно ли я знаю о Рогвальде? С тех времен, как ты наезжала на Пустошь и бывала не в Брунне, а в Оркнее. Еще в войну. Тогда я задумался, что может связывать тебя с этой землей и позже навестил мара Оркнея и увидел мальчика. Достаточно одного взгляда, чтобы понять, чей он.
— И ты готов принять его в своем доме?
— Да, — просто ответил Эльрик. — Это моя воля.

Рогвальд на удивление быстро освоился в Луэйхе, хотя первые месяцы частенько плакал ночами, тоскуя по месту, где жил почти с рождения. Но рядом была Хельда и успокаивала его. А зимой, в разгар риуроса, она родила Арна. У мальчика были светлые пшеничные волосики и яркие голубые глаза. Было ясно сразу, что цвет их не изменится, не потускнеет со временем. Толика северной крови отца и матери соединилась в нем в причудливую смесь. Отец нарек его Арном. Эльрик взял его на руки, глядя на сына ошеломленно, и Стьерра поняла — он боялся потерять и его тоже больше, чем показывал ей.

Она положила свою руку поверх его, держащей сына.
— Благодарю тебя, — тихо сказал Эльрик, осторожно поцеловал теплый лобик Арна, начертал на нем руну мира.
— Ты рад?

— Что это сын? Разумеется. — Он слабо улыбнулся маленькому комочку, копошащемуся в свивальнике. — Я ведь еще не был отцом прежде, я не знал, каково это…

Арн рос тихим и спокойным ребенком. Из плетеной колыбельки в комнате Стьерры он взирал на мир яркими светлыми глазами, потихоньку начал узнавать мать, отца, нянек. Как ни желала Стьерра кормить сына сама, в ее груди не оказалось ни капли молока. Она была раздосадована и зла, ревниво следила за кормилицей, когда Арн жадно ел.
— Не тревожьтесь уж так, госпожа, дите все равно знает, кто его родил!
После рождения Арна она сама будто ожила наконец, смогла дышать полной грудью. Их с Эльриком ночи стали еще бесстыднее. Она не могла насытиться его любовью, была нетерпеливой и жадной до ласк, охотно позволяя вовлекать себя в любовную игру, была ли это нежная ласка в их супружеской спальне и столь же охотно отвечала, если Эльрик брал ее торопливо и грубо, прижав к столу на кухне или на поле, за воротами Луэйха. Быть его женой оказалось восхитительно и пьяняще, и Стьерра с головой бросилась в эту новую жизнь. Однако уже к лету она поняла, что снова в тягости. На этот раз беременность давалась ей тяжелее, слишком малый срок прошел после рождения Арна, говорили повитухи, меньше года. Лодыжки ее отекали, живот был еще больше, чем когда она носила Арна, она подурнела, но Эльрик, казалось, ничего этого не замечал.
Иногда они уходили в поля, не слишком далеко от крепости. Стьерра любила эти часы, пока медленно садилось солнце и мир погружался в вечернюю истому. Мягкие колосья, еще не вызревшие, щекотали ее ноги под платьем, Эльрик клал ладонь на ее живот, слушая, как дитя толкается. Но были и иные дни. Тогда Стьерра была задумчива и тиха, надолго замолкала и тогда Эльрик знал — она думает об Ансгаре. Глаза у нее становились печальные и виноватые, она избегала его взгляда, тонкими пальцами терзала травинку. Какое все же облегчение — не скрывать свою тайну, ибо Эльрик знает ее уже давно. Подставив лицо последним лучам, Стьерра бездумно смотрела, как ветерок колышет травы Великой Пустоши.

— Странно, я прежде думала, он — моя судьба. Но вот я здесь, в Луэйхе…
Эльрик усмехнулся ей в макушку, но Стьерра ощутила, как напряглась его рука, поглаживающая ее плечо.
— Вот значит, как ты думала… А знала ты, что мой отец бывал в Брунне, еще когда мы были детьми?

Стьерра качнула головой, припоминая. Эльрик мягко развернул ее лицом к себе.
— Да, кажется, мне было лет пять, я почти не помнила его.
— Так вот, жена моя, отец приезжал тогда в Брунн к мару Сигерду, сватать его дочь для своего сына и наследника.

Стьерра стояла неподвижно, чувствуя его теплое дыхание на своей щеке.
— Ты всегда была моей судьбой, Стьерра из Брунна, — тихо закончил Эльрик. — А я — твоей.

На следующий день в Луэйх прибыли гости. С северо-западной окраины Пустоши приехал вождь тильберов со своими людьми. По соглашению с Эльриком тильберы за помощь в войне Ансгара получили землю на севере, обжились там, построили крепость с частоколом. И вот вождь их стоит в большой пиршественной зале Луэйха, как равный глядя на мара Эльрика. Тот восседал за высоким столом отца. Он тепло приветствовал гостей.
— Что привело вас в Луэйх, вождь Фолквен? Что-то случилось на границе?

Фолквен — высокий, статный светловолосый красавец в мехах, покачал головой.
— У меня к тебе дело, мар Эльрик. Мы вместе бились на Севере и получили славную добычу. Земля здесь благодатная и мы довольны нашим договором. Но я хочу укрепить его еще больше, мар.

Стьерра затаила дыхание за спиной мужа, безотчетно поднесла похолодевшие пальцы к приоткрытым губам, и дитя больно толкнулось в животе. Эльрик же спокойно ждал, когда Фолквен договорит.
— У тебя есть сестра Эльсвита. Я прошу ее себе в жены.

Стьерра шумно выдохнула, испытав мимолетное облегчение. В самом деле, король Севера далеко, слово его здесь теряет свою значимость, а Эльсвита давно чахнет в ожидании и с каждым месяцем оно все унизительнее и для нее самой и для всего Луэйха. Вождь тильберов крепок и молод, и они — соседи. Брак этот выгоден всем. Она легонько опустила ладонь на плечо мужа, но оно все закаменело. Эльрик тяжело поглядел на гостя, на его людей: все, как один — воины, все ждут его слова.
— Вождь Фолквен, слова твои бесчестят мой дом и род, ведь все знают, что сестра моя отдана королю Ансгару из Брунна.

Фолквен чуть заметно усмехнулся одними губами.
— Он не взял ее в жены, не забрал из отчего дома. Разве это называется союзом, мар? Отдай ее мне, и наши дома породнятся, вместе мы станем щитом Пустоши с юга до севера и могущество твое возрастет.

Стьерра знала, в честолюбивых мечтах, какими муж не делится с ней, он видит себя на месте Ансгара, маром надо всей Пустошью, а для того ему нужны воины, нужны союзники. Она забыла, как дышать, пока Эльрик молчал, молчал так долго, что поколебалось даже самодовольное спокойствие Фолквена.
— Мой ответ — нет, вождь Фолквен. В Луэйхе тебе всегда будут рады, но поищи себе жену в другом доме. Эльсвита не свободна.


Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори