Срочное письмо

На шестой день, упаковав свои вещи, Диаваль собрался в обратный путь. Добираться было не так-то просто, а попасть домой и выяснить, что там происходит, хотелось как можно скорее…

… К последнему, хогсмидскому камину, он уже был выжат, измотан, потрёпан и изрядно голоден. Но всё-таки, добравшись через него домой, отдыхать не спешил. Оставив вещи в своей комнате, кроме плотно прижатой к телу наплечной сумки, он обратился вороном и полетел заглянуть в окно большой залы, которое госпожа любила держать открытым…

Окно, к счастью, было открыто. И сама госпожа была там, на месте. Увидев её спустя почти неделю отсутствия, Диаваль отметил про себя, что лицо её по-прежнему было бледным и осунувшимся – впрочем, таким же оно было и неделю назад, но сейчас он, видя её заново, острее ощутил эти перемены.
Расположившись за столом перед большим котлом, Малефисента с усердием растирала что-то в ступке. Стоило отдать ей должное, с таким усердием можно было бы превратить в пыль что угодно. Взгляд её, серьёзный и сосредоточенный, задержался на связках трав, разложенных на столе.

Диаваль с облегчением выдохнул. От сердца, остававшегося человеческим в птичьем теле, немного отлегло. Госпожа дома, она жива и в здравии, насколько это возможно. Хорошо ей не стало, но спасибо и на том, что она не выглядит хуже.


Захлопав крыльями, ворон вспорхнул с подоконника и с шумом опустился на стол рядом с флаконами.

— Каррр! Здррравствуй, госпожа!

Да, он самым нахальным образом поднял вихрь из сухих крошек, и смёл с подноса пару заготовленных веточек полыни. Но госпожа и не думала сердиться — если бы он сейчас мог, он бы довольно улыбнулся, видя, как её лицо заметно потеплело.

— Здравствуй, Диаваль!


Решив не отказывать себе в этом удовольствии, он вспорхнул со стола и поскорее принял свой обычный вид, улыбаясь до ушей:

— Только что пррри… кхм, прилетел, и сразу к тебе. А ты всё трудишься, мазь варишь?

— Пытаюсь варить, — слегка прищурилась Малефисента, — но кое-кто задумал смести мне всё со стола…

— Думаю, за шесть дней этого безумия я могу немного разнообразить твой досуг, — весело подмигнул парень. — Помощь нужна?


— Хочешь помочь – не разбрасывай травы, — Малефисента поправила на себе мантию, — а всё остальное я сделаю сама. Мне осталось совсем немного…

— И что, вот так — всю неделю? — удивился он, жестом указав в сторону котла. — Ты что, решила сделать всё сама и мне ничего не оставила?

— Ну почему? Тебе я оставила самое главное — доставить это всё заказчикам. Ты говорил, что скоро они сами прибудут в Хогсмид — вот ты с ними и встретишься. Подожди пару минут, пожалуйста, а то я забуду, на чём остановилась… Мне совсем немного осталось. А потом расскажешь мне всё, с чем ты приехал.


И, не оставляя никаких шансов на возражения, Малефисента снова повернулась к котлу. Отмерила три щепотки перетёртой травы и всыпала их в зелье.
Диаваль всегда поражался, как у неё это выходит? Он сам лично купил у Макферсона точные аптекарские весы, которые никогда не врали. Сам он ни за что бы не справился без них — вот так, на глаз. Но госпожа, кажется, так ни разу и не воспользовалась ими, доверяя только известному одной ей чутью.

— Ты хотя бы поесть не забываешь? — спросил он как бы между прочим.
— Забудешь тут, — неопределённо бросила Малефисента. Но ему и этого было достаточно, чтобы понять: ровно тогда, когда голод начнёт завывать и требовать своё.

— А зелья принимаешь? Хотя бы Алисино?


Малефисента обернулась, чтобы взять одну из травяных связок, и посмотрела на него с удивлением:
— А которое из них Алисино?
— То, которое возвращает внутреннее равновесие, — пожал плечами парень. — А, я же забыл тебе сказать… Это Алиса сварила для турнира. И за это признана самым находчивым зельеваром. А после турнира решила подарить флакон мне — вдруг пригодится… Ну вот и пригодилось.
Малефисента покачала головой:
— Ты чудовище, Диаваль. Обязательно пригласи Алису в гости, когда она вернётся!

— Конечно, — он виновато, по-птичьи кивнул головой. — Как раз и познакомитесь поближе, и будет вам о чём поговорить. Да и мне, кстати, есть чем удивить вас обеих! Я тут такое привёз…


Пошуршав по сумке под внимательным взглядом Малефисенты, Диаваль вдруг понял, во что ему обошлась утренняя спешка перед возвращением домой.

— Ну точно! Там оно всё и лежит, где я его оставил, — он с досадой хлопнул себя по лбу. — А ещё думал, куда лучше положить… Вот я бараний окорок!

— Ты… кто? — с удивлением переспросила госпожа, вскинув брови. Впервые за последнее время он увидел, что она вот-вот готова засмеяться — пусть и сдавленно, но искренне.

— Окорок бараний, — с нажимом повторил Диаваль. — Так любит говорить Сириус.
— О тебе, что ли?
— Нет, обо мне никогда. Хотя вижу, что зря… Я забыл у Руса все диковинки, которые хотел привезти домой! Ну ничего, надо послать им срочное письмо. Пусть пришлют мне, я оплачу доставку…

Он торопливо поправил сумку на плече. Да уж, дурная голова крыльям покоя не даёт!

— Я мигом, госпожа. Слетаю до Хогсмида и обратно. Кстати, мне там Алиса случайно ничего не написала?


Малефисента вопросительно и немного растерянно посмотрела на него.
— А она… Ты сказал ей, чтобы она писала тебе на Хогсмидскую почту?
— Ага. Ну я бы сам забрал, если что, но вдруг ты туда заходила на этой неделе…

Госпожа медленно прикрыла рот ладонью:
— Я не ходила туда. Даже не думала, что кто-то может нам писать. Все, кто ещё остался с нами и мог что-то заказать, уже сделали это. А больше… больше некому.


От её упавшего голоса Диавалю стало не по себе. Да уж, не таким он хотел сделать своё возвращение домой…

— Да ничего страшного, госпожа, — он успокаивающе погладил её по плечу. — Я и сам заберу. Сейчас слетаю туда и обратно. Напишу Русу, спрошу, нет ли для нас чего, и уж тогда буду весь твой.

Он ободряюще подмигнул ей и с улыбкой добавил:
— Только давай сначала пообедаем? А то у меня сто лет маковой росинки во рту не было. Сама понимаешь, столько каминов с пересадками… Только дурак наедается в дорогу. Да и ты, я уверен, сегодня ещё ничего не ела…


… Он не ошибся. Писем было целых два. Одно, от Алисы, пришло сегодня утром. В нём было много тепла, пару новостей из дома, ощутимое предвкушение встречи через пару недель — и, к счастью, ничего срочного.

А вот второе письмо было всего-навсего короткой запиской, в которой было всего одно предложение:

"Срочно загляни ко мне в бар, как только сможешь.
Сириус"

И вот, вместо того чтобы вернуться домой, Диаваль вышел через нужный камин, направившись в бар к Бродяге…
Тот как раз пробил перерыв в колокол и, увидев его в дверях, замахал рукой:
— Заходи, Вороной! К тебе это не относится.


Оглядевшись на посетителей, дружно ссыпавшихся к выходу, юноша приблизился к стойке. Лицо у Сириуса было каким-то странным — он смотрел на него так, будто он, Диаваль, только что принёс с собой ключ от сундука с сокровищами.

— Ты где пропадаешь, дементор бы тебя побрал?
— В гостях был, — пожал плечами парень. — Не так уж и долго. А что случилось?
— Сейчас узнаешь, — коротко пообещал Сириус, — надо ж тебе было усвистеть, когда ты позарез нужен!

Всё ещё ничего не понимая, Диаваль на всякий случай осмотрелся вокруг. Бар как бар, ничего нового — ни хорошего, ни плохого, с чем могла бы понадобиться его помощь.

— Пойдёшь со мной, — не терпящим возражений тоном скомандовал Блэк. — Ко мне домой. Прямо сейчас.


— Это надолго? — уточнил Диаваль, наблюдая, как тот, мигом убрав посуду, вытер руки и выскочил из-за стойки, оказавшись рядом.

— Посмотрим, — бросил на ходу Сириус, так ничего и не прояснив.
— Что-то страшное?
— Что-то важное. Много вопросов задаёшь, Вороной — и все бестолковые. Прибереги их, они тебе ещё пригодятся…

Приглашающе махнув рукой, Блэк направился прочь из бара — и Диавалю не осталось ничего другого, кроме как следовать за ним.


Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори