ВЕЧНАЯ ЗЕМЛЯ. 87. Расторгнутые союзы.

Лорд Томас Раттрей, весь в черном, стоял, выпрямившись, глядя мимо любопытствующих лиц. Его жена, дочь и сын держались рядом. Горе сплачивает семью, когда ее не может сплотить торжество богатства и влияния. Вот и сейчас они призваны были показать всему двору, всему Северу, что Раттреи так же крепки, не так просто свалить лорда-командующего.

Двор был потрясен убийством Одиллы Бальфур, но еще больше — исчезновением королевского скевлона. Чего только не говорили в коридорах старого замка, волна грязных сплетен захлестнула всю семью Раттрей и Бальфур. Слышали же, молодая жена черного лорда хотела бежать с любовником, да он ее зарезал… и драгоценности умыкнул пади… А кто любовник-то? Это ведь та самая, ну которая с лордом Лэнсборо? Да-да, его еще король сослал из столицы, а теперь вот вернулся… А муж ее, проклят! Вторая жена и померла… Черный лорд, как он есть!
Раттрей знал все слухи до единого, даже кто их распускает. Но приходилось пережидать эту бурю, ничего не поделаешь. Ровена, в черном платье, страшно бледная и исхудавшая, жалась к Рэгу, ища если не поддержки, то утешения. Король звал ее в свои покои каждый вечер. Отец расспрашивал ее об этих вечерних часах дотошно и пристрастно.

— Мы играем в шахматы, — не в силах скрыть дрожь отвращения, Ровена прятала руки в рукавах платья, покрасневшие глаза смотрят на отца с немой мольбой — сделай же что-нибудь! Раттрей слушал, поджав губы.
— И ничего более?
— Нет! — Ровена вскинула голову, с вызовом на заострившемся лице. — Иногда я читаю вслух… Он теряет зрение.
Отец машет рукой, его не интересует болезнь короля, говорит и думает он о Лотаре, как о человеке конченом. Пристально смотрит на дочь.
— Ты подурнела. Ступай отдохни и поспи.

Если бы Ровена могла спать! В своих покоях она велит служанке наполнить лохань и яростно трет холстиной руки, плечи, локти, с испугом оглядывает свое голое тело, нет ли там язв. До тошноты страшно заболеть, как Лотар, страшно, что отец бездействует и пожертвует ей, как пожертвовал Одиллой. О, Ровена догадывается, что на самом деле случилось в коридоре дворца, но держит язык за зубами, как и Рэг. Они слишком хорошо знают вред разговоров.
— Одилла сама виновата, — резко сказала Ровена брату, вновь надевая ненавистное черное, но подумала — хватило бы у нее самой духа бежать? Нет, и Ровена оставалась во дворце, ходила вечерами к королю, а после горячо, отчаянно молилась Черному богу. Только бы не заболеть, умирать страшно, а она за неполный год навидалась смерти — сперва Ольфрин, Лотар, а теперь Одилла. И Ровена крепче стискивала тонкие длинные пальцы, слова молитв она давно забыла и просто тихо шептала: «Помоги мне, всевеликий бог! Не оставь меня...»

Да, какая бы буря не пронеслась, лорд Раттрей все еще оставался почти что тестем короля. Но союзы, так тщательно спланированные им и притворенные в жизнь, рушились, как замки из морского песка. Останки несчастной Одиллы погребли пока в Крастене, чтобы потом перевезти в семейную скевлу в Кайстельмаре, а не в Хидденхолл, как полагалось бы жене лорда Бальфура, Раттрей понял, что союз этот рушится. Лорду Лето тоже пришлось выдержать бурю сплетен и слухов, и сделал он это с завидным спокойствием. Однако когда он пришел к тестю, старый лис ожидал этого. Лето не стал пить вино, взмахом руки пресек пустые слова о скорби и смирении. Он поглядел на Раттрея исподлобья.
— Оставьте эти глупости для дураков-придворных, Томас! Корк и земли Бивер я верну Вашей семье.

Раттрея неприятно царапнуло это «Вашей семье», но он смолчал.
— Мы остаемся одной семьей, Лето.

— В самом деле? Ваша дочь и моя жена найдена убитой в двух шагах от дверей дворца в дорожном платье и с фамильными украшениями! Что я должен подумать, Томас? Что бы Вы сами подумали?

Раттрей сцепил руки в замок.
— Что кто-то заманил вашу жену в ловушку.

Лето фыркнул, видно было — он ни единому слову не верит. Но Томас Раттрей полжизни провел при дворе и самообладания ему было не занимать.
— В Вас говорит скорбь, Лето.

— Хорошо, оставим Одиллу, но скевлон короля исчез из дворца…
— Это верно, мои люди ищут его.
— И видимо не найдут! — Лето оперся о столешницу, придвинулся к Раттрею. — Мало ли, что он может рассказать, Томас! Ведь это был ВАШ человек!

— Я понятия не имел…
— Этого я не знаю, но выставлять меня идиотом, Томас, не позволю никому, тем более Вам! Запомните это хорошенько, лорд-командующий!

Лето Бальфур ушел, и долго-долго Раттрей сидел в одиночестве, прикидывая и подсчитывая потери, которые повлекла и еще повлечет смерть Одиллы.

— Проклятье! — взревел лорд-казначей, лицо его побагровело, на шее пульсировала набухшая вена, руки дрожали. — Проклятье! Проклятье, проклятье!!!


Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори