ВЕЧНАЯ ЗЕМЛЯ. 66. Чужаки.

Они шли уже много дней, таясь, как дикие звери, даже костра по ночам не разжигали, опасаясь быть замеченными на этой чужой дикой земле. Шли молча, переглядываясь, думая об одном — не сгинуть здесь! Сейчас в этих измученных, одичалых мужчинах никто бы уже не узнал дозора, который десять дней назад вышел из Нортвуда, чтобы отвезти провизию и оружие в пограничный Виллховен.

Но поднявшись с подводами и шестью тягловыми лошадями в горы, они обнаружили, что по Большому Медвежьему перевалу никак не пройти — гора обвалилась, засыпав тропу крупными камнями. С проклятиями они развернули обозы, миновали Хафф и по Северному перевалу спустились наконец в долину Тей. Путь занял больше времени, чем рассчитывал командующий Нортвудского дозора Хеммин Тэлфрин, по плохой, едваа заметной в траве дороге вдоль подножия Шуттеркрона они наконец добрались до Виллховена. Северян встретило молчание. Стая воронья неохотно взлетела от крепостной стены при их приближении. Ворота крепости были открыты, и нортвудцы с опаской вошли внутрь. Но там было пусто. Везде они видели следы жесточайшей битвы, в нескольких местах ворота были сильно повреждены тараном. Лошади упрямились и не хотяли идти дальше. С оружием наготове дозорные обшарили всю крепость — она была пуста. И только потом за южной стеной они нашли наспех засыпанный ров. Летняя жара, вороны и хищное зверье делали свое дело неумолимо и беспощадно. В знойном мареве полудня на них пахнуло тошнотворным духом гниющей плоти и смерти. С безмолвным ужасом дозорные взирали на ров длиной не меньше полулиги, неглубокий, но широкий, заполненный телами гарнизона Виллховена.

Наконец командующий разлепил губы, осенил себя знаком Черного бога.
— Пусть наши братья пребудут с духами рода, — пробормотал он. Самая большая и наглая ворона снова уселась на землю и продолжила пиршество, от которого ее отвлекли живые люди.
— Это сделали дикари! — дозорные переглядывались с опаской, будто невидимый враг вот-вот выскочит из укрытия, но вокруг было тихо, в высокой траве шумел летний ветерок, за могильным рвом стрекотали кузнечики, на стенах крепости резко и громко каркали вороны.
— Уходим отсюда, — скомандовал Тэлфрин. Ему вдруг отчаянно захотелось оказаться в Нортвуде, в харчевне «Гусь», пить дрянной эль, ругать медлительную подавальщицу Нэн и играть в кости. Но вот он, стоит в самом пекле, глядя на убитых сородичей. Тэлфрин вдруг понял, что это чужая земля, и ее хозяева ясно дали им понять — убирайтесь или погибнете. Никто не стал спорить, Виллховен оставили быстро, командующий с досадой понял, что даже не сказал хотя бы нескольких слов о павших, но останавливаться они не стали, никто не хотел и лишней минуты провести в этом мертвом месте. И снова они тащились по дороге, с одной стороны — неприветливые темные горы Шуттеркрона, с другой — травяные поля Пустоши, уходящие до горизонта. Кучка северян жалась к горам, опасаясь нападения, но первый день прошел тихо, а за ним и второй, и третий.

Тяжелый переход по горной тропе измотал их, старые кости Тэлфрина ныли и болели, но он, стиснув зубы, вел дозор, уныло думая, что сар для такого, что эта поездка в Виллховен должна была бы быть последней в его службе.
Уже спускаясь у Треддгарни, Тэлфрин почуял неладное. Он и сам толком не мог сказать, что не так, велел Косому Хью, лучшему своему разведчику, незаметно подобраться к селению поближе. И чутье не обмануло Тэлфрина. Хью вернулся с посеревшим лицом, на котором до сих пор читалось ошеломление.
— Дикари, — хрипло сказал он. — Дикари повсбду в Треддгарни, и в Хаффе, они беспрепятственно разъезжают по дороге между крепостью и Треддгарни…

Северяне шли по пояс в высокой траве, солнце пекло, но никто не снимал легкой кольчуги, изнывая от жары и мух, которые роем вились над ними. Тэлфрин изредка бросал взгляд на дозорных — никакой военной дисциплины у них не осталось, это были просто изможденные, отчаявшиеся, обозленные люди, жаждавшие лишь одного — добраться до своих, перейти проклятый Перевал и оказаться на Северной земле, среди северян. И Тэлфрин понимал, что сейчас его подчиненные мало чем отличаются от сброда Дабх-Доу или разбойничьих шаек на Трактах Севера.

Лошадей пришлось оставить еще у Треддгарни, и мешки с солониной и сухарями. Теперь та еда, что они смогли унести с собой, заканчивалась, и, потеряв всякую осторожность, они разводили костры, охотились на мелкую дичь. Второй день они шли по землям бруннов, но им не встретилось ни одного воина, и Тэлфрин гадал, где безопаснее будет перейти горы. В этот день они подошли к Бруннейху так близко, что их могли бы уже заметить. Скорее по привычке Тэлфрин послал Хью разведать, много ли воинов в крепости. Дозорный вернулся нескоро и был доволен.
— Никого там нет, — осклабившись, сообщил он, жуя соломинку. — Одни бабы в крепости. Ворота открыты. — Хью хищно усмехнулся обветренными губами, но глаза смотрели тяжело, исподлобья. — Говорю вам, Брунн — легкая добыча!

Другие слушали его с воодушевлением. Много дней они жили как зверье, уходящее от охотников, а после Виллховена всех терзал страх и стыд, и злоба на дикарей.
— Идем в Брунн, — наконец согласился Тэлфрин.

Стьерра привычно поднялась на смотровую площадку, оперлась о каменную кладку, бездумно глядя вдаль. Вестей от Ансгара не было уже несколько дней, но она по привычке приходила сюда и ждала. Это ожидание делало ее немного причастной к мужчинам за Перевалами.

Теперь она могла без прежней горечи вспоминать об Элле, тоска по нему стала глуше и уже не причиняла такой сильной боли. Про Ансгара она запрещала себе думать, к неискоренимой тяге к нему примешивалась обида и гнев. Сердце ее все еще тянулось к Ансгару, но Стьерра понимала — простить его она не сможет. И так, стоя в одиночестве на площадке, продуваемой ветрами, она сотый раз передумывала одни и те же неизбывные мысли, не приносящие ни облегчения, ни покоя.

Ветер шевелил травы далеко внизу, и Стьерра увидела неясные точки в густой трав. Вот они есть, а вот их скрыл холм. Она до боли в глазах всматривалась в колышущееся травяное море, поднесла руку к горлу, где быстро-быстро билась кровь в жилке. Потом вихрем слетела по ступеням вниз. Во дворе две служанки шли с ведрами, полными воды, к дому, в глубине дома хныкал Бринн и его кормилица Хидда тщетно старалась его успокоить. Все здесь было привычным и мирным.

— Идите в дом, — велела она женщинам, не останавливаясь.

В комнате нашла Хидду, укачивавшую Бринна.
— Хидда, бери Бринна, и беги к Лири, помнишь, я показывала тебе пещеру?
Хидда молча кивнула, прижала к себе хнычущего Бринна.

— Возьми еды на кухне и воду, — голос Стьерры звучал спокойно и деловито, внутри у нее словно все заледенело, она могла думать сейчас только о сыне его безопасности, и только потом — обо всех других. — Возьми теплую шаль! К Брунну идут чужаки, я не знаю, кто они. Но тебе лучше унести Бринна, может быть… — Стьерра проглотила комок в горле, наконец выговорила, — Может, это северяне!
Обе женщины посмотрели друг на друга с испугом. Еще живы были в памяти зверства, которые северяне сотворили в Даннотаре и Диххенбаге, вырезав там всех, и детей, и женщин.
— Оставайся там, пока я не приду за тобой. А если через три дня не приду — уходите в Даннотар… Ступай же! — прикрикнула Стьерра, и Хидда метнулась на кухню.

Стьерра сама проводила Хидду, смотрела, как та спускается по тропке вниз к реке, скрывается из виду. Теперь закрыть ворота. Она коснулась клинка на поясе.
Со стороны ворот услышала голоса, придушенный вскрик. Северяне, их она узнала сразу, приближались. Перед ними шли две девушки из челяди Брунна. Одну из них, Уллу, Стьерра знала с рождения. Ей минуло прошлой зимой пятнадцать, расторопная и тихая, она последний год была ее личной служанкой. Видимо, девушки купались в Лири, с волос Уллы стекала вода, она дрожала всем телом с безмолвным ужасом глядя на Стьерру.

Стьерра стояла и смотрела, как чужаки входят во двор Брунна, тот, что держал Уллу, нехорошо ухмыльнулся.
— Вы тут одни, красавицы?

На Стьерру напала странная немота, гнев, бессилие и ненависть к врагу сковали ее губы. С холодком предчувствия скорой смерти она думала, успеет ли нанести удар, убить хотя бы одного, того, который стоит ближе…

Незаметно она скользнула пальцами по рукояти, но второй все еще держал пленницу подле себя, острие кинжала упиралось Улле в лопатку. Стьерра подумала, что умрет она быстро.
— Бросай, — велел северянин постарше, он смотрел на Стьерру из-под нависших бровей. — Тэм убьет ее, а я — тебя, если не бросишь.


— Госпожа, — взмолилась девушка. Она глядела на застывшую Стьерру с такой мольбой, что Стьерре хотелось отвернуться. Молча она отстегнула клинки и они со звоном упали наземь. Северянин наконец отпустил Уллу и та со стоном упала на каменные плиты двора, Стьерра помогла ей подняться, обняла дрожащую девушку.
— Они нас всех… — прошептала Улла, — всех… убьют…
— Тихо-тихо, — Стьерра незаметно сжала ладонь Уллы. — Молчи.

Главарь северян велел согнать всех людей в большую залу Брунна. Женщины держались друг за дружку, кто-то тихо плакал, Улла беззвучно молилась, Стьерра исподлобья смотрела на чужаков, с облегчением думая, что Хидда с Бринном в безопасности, хотя бы их она защитила. Старый северянин сел, оглядел их всех.

— Я вижу только женщин и детей, где же ваши воины?
Пленники молчали, понурившись. Один из северян достал меч.
— Кто командует крепостью?

И снова тишина была им ответом. Тэлфрин с отвращением думал о том, что придется делать. Он уже имел дело как-то с местными женщинами — они столь же упрямы и воинственны, как и мужчины, и так же опасны.

Его помощник терял терпение, его опьянила собственная власть, и в нем все еще жил страх, поселившийся в Виллховене — плохое сочетание.
— Молчите? Славно! Я буду убивать одну в час, пока не скажете. Я вам развяжу языки!

Он шагнул к одной из кухарок, та не успела отпрянуть или закричать.
Меч вошел в беззащитную плоть глубоко, северянин вытащил его, и женщина упала на землю беззвучно, хлынула кровь. Стьерра смотрела, как лужица крови течет по плитам, повторяя изгибы и выщербины камня. Она знала, что не может не смотреть и не запомнить ее, женщина умерла из-за нее.

— Ну? — ухмыльнулся северянин. — Где ваши воины? Кто главный в крепости?


Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори