ВЕЧНАЯ ЗЕМЛЯ. 65. Дезертир.

Рис брел по пологому берегу мелководной тихой речушки, отфыркиваясь от воды. Но даже холодная вода не смыла усталости.

На ходу он натянул рубаху, взъерошил мокрые волосы. У походного костра было много места, и он с наслаждением вытянул босые ноги к огню. Мужчины, молодые и старые, сидели молча, он не слышал солдатских шуточек и перебранки, какие обычно сопровождают походную жизнь, и это был плохой знак. Лорд Лэнсборо безрадостно думал о сегодняшнем дне, прошедшем впустую.

Вот уже восемь дней они гоняются за врагом, но так и не разбили дикарей. Две армии встретились у Рихданна. Тяжеловооруженная конница северян оказалась бесполезна среди холмов предгорья, и драться пришлось пешими. Рис не сомневался, что его Раттрей отправит в самую гущу битвы, так оно и случилось. Однако дикари, занимавшие выгодное положение среди невысоких холмов, поспешно отступили к Шуттеркрону, и Раттрей приказал ставить лагерь.
Рис невесело усмехнулся собственным мыслям. Уже много дней они торчат здесь, а армия этих собак кружит, заходит то справа, то слева, но боя избегает. И Рис знал, почему. Дикарей не в пример меньше, они убили бы всех, если бы была такая возможность. Но возможности не было. Лорд-казначей и здесь проявлял свою обыкновенную осторожность, не хотел прослыть командующим, потерявшим две трети армии, как было с лордом Хауэллом на Топях.
Стычки с дикарями случались, сражались они упорно и безжалостно, но каждый раз отступали. Армия Пустоши оказалась более маневренной здесь, в горах, где бесполезной стала прекрасно обученная северная конница и строй. Они были хороши на равнине, но дикари это тоже хорошо понимали. Сегодня Рис столкнулся с врагом, если не превосходившим его умением, то равным, и одно везенье уберегло его от смертельного удара топора. Изо дня в день Раттрей будет отправлять его на смерть, пока кто-нибудь более удачливый или опытный его не прикончит.

Рис хмыкнул. Если бы они разбили дикарей, все бы кончилось. Видит бог, он бы предпочел одну битву, пусть и кровавую, но решающую. Однако северное войско уже потрепано этими непрестанными стычками, а ни одной победы так и не одержало. Рис знал, что все, от командующих фирдами до простых солдат недовольны назначением лорда Раттрея, Но против королевского приказа не попрешь. А теперь настроение в королевской армии царило мрачное, потери становились все ощутимее, и конца не видно.

Лишенный земель, а потом и милости короля, Рис теперь оказался ближе к простым пехотинцам, чем к лордам, возглавлявшим свои фирды. Это уязвляло его глубже, чем он мог показать, но приходилось молчать, ибо Ратрей только и ждал повода разделаться с ним.
Сидя у огня, Рис почти не прислушивался к тихим разговорам, он угрюмо думал о собственной участи, о предупреждении лорда Нивена и своих словах, сказанных в запальчивости. В конце концов, его воинская слава — единственное, что осталось непоколебимым. Уж этого-то Лотар отнять не может, это Рис зарабатывал годами верной службы. Лицо его ожесточилось и потемнело. Его грызла зависть и горькая обида на собственную судьбу. С холодком непривычного страха он понял, что умрет здесь. Завтра или через много дней, но умрет. Прежде он никогда не думал о смерти, не боялся ее, ибо в бою нужно было думать об ударе меча, защите, обзоре. Но теперь это было неприятное предчувствие неотвратимости и обреченности, а умирать Рис не собирался. Вокруг лагеря сменили караульных, от котлов с мясной похлебкой потянулся аромат, но Рис остался безучастным. Если бы удалось выманить дикарей на открытую равнину, конница втоптала бы их в землю! Но в том-то и дело, что выманить не выходит… Рис выпрямился, пораженный той мыслью, что пришла ему в голову. Это их самих заманивают, отвлекают, а они, как полные глупцы, гоняются за армией, численно уступающей им в разы. Ради чего?

Он не первый раз сражался с дикарскими псами, да все здесь бились с ними, бились на Топях. Дикари сражаются иначе, обрушивают всю мощь на врага, норовят смять его сразу же, добить разрозненные части. Рис не мог понять, какую цель преследуют дикари сейчас, но нутром чуял, что все плохо. Об этом кричал весь его воинский опыт. Он натянул сапоги, отпихнул кого-то из воинов по дороге.
Шатры лордов раскинулись на поллиги. Многих Рис знал лишь по имени, то были мелкие землевладельцы с одним или двумя десятками людей, но каждый мнил себя важным. Он дошел до шатра командующего, знамя Раттреев рядом с королевским хлопало на ветру, и Рис поморщился — он бы желал никогда больше его не видеть. У входа стояла стража из людей самого лорда, внутрь его не пустили.

Рис побагровел от гнева и унижения, на него оглядывались. Глупцы! Может, я спасаю и ваши никчемные жизни! — хотел закричать он, но прикусил язык.

Из шатра вышел командующий, за ним следом капитан стражи Оливер Игэн, его прихлебатель. Рис не сомневался, Раттрей щедро платит тому из своего кошелька. Увидев Риса, Раттрей поморщился.
— Что за шум вы тут подняли, лорд Лэнсборо?

— Послушайте, дикари попросту заманивают нас в горы, отвлекают. Я был на Топях, сражался с ними не раз — они воюют не так!

Раттрей уставился на него холодными водянистыми глазами, сжал губы в узкую полоску.
— Вы собрались учить меня, лорд Лэнсборо? Или, может, я запамятовал, и Вас король назначил командующим?

— У них есть какой-то план, и это не сражение здесь, иначе они давно бы дали бой! Говорю Вам, что-то не так! Все, кто хоть раз бился с ними, понимают это!
Лицо командующего потемнело от гнева, он смотрел на Риса, как на диковинную тварь, невесть как появившуюся перед ним.
— Если ВЫ боитесь, лорд Лэнсборо, то можете покинуть нас. Чего еще ждать от такого человека, как Вы.

Кровь ударила Рису в голову. Коротко рассмеялся Оливер Игэн, стража у шатра слушала и глазела на них, приоткрыв рты. Желание ударить, свернуть шею старику было столь велико, что Рис сжал кулаки, но остался недвижим. Раттрей смотрел на него, не мигая, и чего было в этом взгляде больше — презрения или торжества от унижения давнего врага, Рис бы не сказал.

Наконец командующий видимо счел его унижение достаточным, он кивнул Игэну и они прошли мимо.
— Вернитесь на свое место, лорд Лэнсборо, — сухо велел Раттрей.

Не помня себя, Рис пошел назад, к костру. Кровь гулко стучала в висках, он так сжимал зубы, что заболели челюсти. Никто никогда не смел обвинить его в трусости! Унижение это было едким и мучительным, тем более что ответить он не имел права. Бросить обвинение командующему — почти что обвинить короля. Кусок не лез ему в горло, Рис молча смотрел в темноту за кромкой огня, снова и снова переживая эти ужасные минуты. Ничего другого не остается, как снова по приказу Рааттрея атаковать дикарей и сдохнуть там наконец. Его обуревало черное отчаяние и злость. Он был так поглощен собой, что сперва не заметил переполоха в лагере. Конный отряд рысью проехал мимо походных костров до шатра командующего. Рис узнал в одном из всадников лорда Хауэлла Нивена, но тот не обратил внимания на Риса, он спешился и вошел внутрь, а его спутники остались охранять шатер от лишних глаз и ушей. Рис изнывал от любопытства и дурного предчувствия, как и все. Ясно же, лишь какое-то неотложное дело могло заставить Лотара прислать в ставку хранителя печати. Но пока Хауэлл Нивен говорил с командующим, все им оставалось терзаться предположениями и неизвестностью.

Лорд Раттрей выслушал Нивена молча, с обычным своим хладнокровием.
— Значит, земли на севере захвачены?

Лорд Нивен кивнул.
— Они взяли и Нэрн?
— Вчера вечером во дворец привезли послание для короля, мешок с головами капитанов гарнизонов Дармлоха, Кайстельмаре, Нэрна и Мьюрра, — тихо сказал лорд Нивен. — Это война, Томас!

— Война, война, — раздраженно отозвался Раттрей. — Война идет и здесь, — он обвел рукой небогатый скраб шатра. — Что король?
— В ярости. За подобный провал кому-то придется отвечать, Томас.

Раттрей усмехнулся холодно и зло, навис над столом.
— Не думай, Хауэлл, что это буду я. Я действовал по приказу короля и только. Дармлох, Кайстельмаре… Но в мешке не было головы из Хаффа, так?

— Мне никогда не нравился лорд Хаффа и он не привел своих людей под Рихданн, — безжалостно добавил Раттрей. Глаза его загорелись, и лорд Нивен подумал, что так должно быть выглядит змея перед броском.
— Лотар давно мутит воду с этим Хаффом, да и, сдается мне, твой дружок Лэнсборо три года управлял крепостью, водил знакомство с предателем… — Раттрей холодно усмехнулся.
— Нет, Хауэлл, за это отвечать буду не я!


Посланники короля уезжали поздней ночью. Рис узнал лорда Нивена, тот кутался в плащ от ночной сырости. Лорд подошел ближе.
— Плохие вести?
— Да, — устало отозвался Нивен, встав рядом. — Дикари прошли Перевал на севере, через Хафф. Они беспрепятственно захватили Дармлох, Нортвуд, Кайстельмаре, Нэрн и Мьюрр. И кто его знает, может уже и Лэнсборо…

Рис слушал с холодком неверия, уж слишком дерзким был подобный поступок. Но ведь он подозревал, что армия под Рихданном — лишь уловка, ловушка, в которую они все и угодили. Он бросил быстрый взгляд на Нивена.
— Твоя семья цела?
Лорд Хауэлл качнул головой.
— Я не знаю, от них нет вестей. Вождь дикарей прислал послание королю, мешок с головами убитых начальников гарнизонов. Полагаю, они убили всех воинов в крепостях, — ровно отозвался Нивен.

— Король в гневе, Раттрей рвет и мечет, он понимает, что Лотар потребует крови за это. — В темноте он повернулся к Рису. — Лорд Хаффа предал нас, ты водил с ним дружбу, Рис…
— Нет! Мы не виделись с самой войны! — возмутился Рис, уже понимая, что это не поможет. Нивен покачал головой.
— Все равно, Раттрей обвинит тебя, как приспешника, друга предателя… Ты не понимаешь, как все обстоит, Рис, ты давно не бывал при дворе. Там все заправляет Раттрей и новый скевлон. Король им поверит… Лотару надоело напоминание о Лэнсборо, о том, что его власть непрочна… И Раттрей с радостью поможет ему избавиться от тебя.

Риса охватило отчаяние, сперва он хотел ехать к королю, но чем больше слушал Нивна, тем больше понимал, что тот прав. Лорд Хауэлл положил руку ему на плечо, встряхнул хорошенько.

— Уезжай, Рис! Наплюй на свою пресловутую гордость и уезжай! Исчезни, иначе Раттрей повесит тебя, ему даже королевского одобрения не понадобится, пока идет война, сам знаешь!
Рис хотел возразить, возмутиться, но не произнес ни слова.
— Сейчас совет — единственное, что я могу тебе дать, — тихо сказал лорд Нивен. — Не медли, уезжай. Прощай, Рис.

Тень лорда Нивена шагнула в темноту, растаяла в ней, будто никогда и не бывала. Рис стоял, окаменев, раздираемый двумя противоположными чувствами. Он был не виновен, и хотел защитить свое имя! Но понимал, что лорд Раттрей попросту не позволит ему этого сделать, тут Нивен прав. В последнюю очередь он думал о захваченных землях на севере. Разве что кольнуло где-то в груди от упоминания Лэнсборо. Рис отчаянно не хотел бежать, и на мгновенье отбросил даже саму эту мысль.

Но инстинкт выживания, сохранявший ему жизнь все эти годы, требовательно заговорил внутри. От собственного бессилия и невозможности выбора он застонал, обхватил голову руками.
Нескоро Рису удалось скинуть оцепенение, он дошел до коновязи, тщательно проверил седло и седельные сумки, оружие. Отвязал лошадь и вскочил в седло и тронул ее шагом. Его окликнул часовой, которого Рис хорошо знал.
— Лорд Раттрей приказал передать письмо в Крастен. — Удивительно, но имя командующего выручило его, караульный кивнул и вернулся к своему занятию. А Рис выехал за границу лагеря, там уже пустил лошадь рысью, а потом галопом, и скоро мигающие огни костров скрылись за его спиной…


Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори