ВЕЧНАЯ ЗЕМЛЯ. 63. Переполох при дворе.

Крастен гудел, как растревоженный улей. Судачили стражники в Старом замке, уличные торговки и разносчики дров, мальчишки при кузнице и челядь лордов. Никто толком ничего не знал, а волна слухов все росла и ширилась, и слухи эти были один другого страшнее. Говорят, де дикари с огромной армией в дне пути от столицы, бежать надо прочь… Да нет же, они вовсе не под стенами Крастена, а где-то на Перевалах. Король собирает армию, уж мы им зададим жару! Знать будут, как соваться на нашу землю! И в этом нестройном многоголосье все чаще звучало: «Война! Война с Пустошью! Будет война...»
Рис бесцеремонно проталкивался сквозь людскую толпу. Отпихнул мальчишку-карманника, едва не столкнулся с конным посыльным из дворца, вовремя отскочив в сторону, на грязную обочину дороги. Хоть Рис весь последний месяц жил и кутил в харчевне на окраине города, обменяв у знакомого менялы скромные украшения Мередит, которые прихватил с собой, покидая Хафф, сегодня лорд Лэнсборо был трезв, гладко выбрит и в чистой одежде. Ему непременно нужно к королю, если не к нему, то хотя бы к Хауэллу Нивену. Уж он-то осведомлен, что такое происходит во дворце. И Рис шагал, не обращая внимания на людей, встречавшихся ему по пути. Во дворец его пустили не сразу. Если бы он не увидел Рэга Раттрея, стражник так бы и упирался. Но Рэг, воровато оглядевшись, приветственно кивнул бывшему другу и собутыльнику.
— Не знал, что ты в городе.

Рис криво усмехнулся.
— В самом деле?
По виноватому лицу Рэга ясно, что все он прекрасно знал.

«Еще бы, — едко подумал Рис. — Весь двор знает о счастливом воскрешении лорда, мать его, Хаффа!» Его охватила злость и острая неприязнь к Элиасу. Почему он не сдох на Пустоши, как другие? С его-то упрямым нравом! Рис нутром чуял, что-то здесь не чисто, но не привыкший долго думать о других, он снова стал гадать — каково теперь отношение Рэга, да и всего двора к нему. В былые времена они весело проводили время за стенами дворца. Ровесники, эгоистичные и знатные, они сошлись сразу. У Рэга водились деньжата, а Рис знал все злачные места на окраинах Крастена. Рис обеспечивал увеселения, а Рэг щедро платил шлюхам и хозяевам харчевен. Да, то были превеселые дни, тогда Рис и познакомился с Одиллой.
Впрочем видно, Рэг не злится за сестру, он искренне рад старому другу, хлопнул его по плечу.
— Сам понимаешь, отец…

Рис скривился, как от кислого. Старик Раттрей, будь он неладен. Настроение его испортилось, он стряхнул руку Рэга.
— Ясно, — Рэг отвел глаза, даже отступил от Риса на шаг.
— Кстати, — окликнул Рис, — Мои соболезнования твоему отцу.

Рэг непонимающе смотрел на него, и до того у него был глупый вид, что в другое время Рис бы рассмеялся. Но сейчас ему было не смешно.
— Со смертью принца Элфрина, похоже, и ему конец, — злорадно закончил Рис, и отвернувшись, зашагал по длинному коридору.


Лорд Нивен не удивился, увидев на пороге бывшего своего воспитанника.
— Проходи, — он вошел в знакомые покои, по-свойски скинул плащ и сел к столу. Лорд Нивен молча смотрел на Риса, лицо его было задумчиво и сумрачно.
— Лотар тебя не примет.

— С чего ты взял, что я хочу получить аудиенцию у него? — криво усмехнулся Рис, пряча досаду, ибо лорд сразу же понял, зачем Рис пожаловал. Хауэлл Нивен тонко и как-то печально улыбнулся.
— Сколько помню, ты обиваешь пороги сильных мира сего. Ничего не меняется.

Рис хотел ответить что-нибудь злое и едкое, но он устал, да и чего уж, Хауэлл был кругом прав. Он развел руками.
— Думаешь, мне следует забыть, КТО я?

— Думаю, Лотар хочет это забыть, Рис. Как бы то ни было, тебе к нему не попасть. Разве ты не слышал — война.

— Да-да, пресловутая война, — пробубнил Рис. — Разве это плохо? Дикарские отродья подняли голову после одной-единственной победы на Топях, так поставим их на место!

— Не все так легко, Рис. Прежде мы воевали на их земле, а сейчас они собираются вторгнуться на Север. Мальчишка, что привез карту… — Нивен потер колючий подбородок в раздумье. — Никто ничего не знает, даже откуда он взялся, где выкрал карту… Скорее всего он — крестьянин из Рихданна или окрестностей… Но все же…

Рис внимательнее посмотрел на бывшего покровителя. Сколько лет они знакомы — больше семи? Лорд Нивен всегда был моложавым, подтянутым мужчиной, не лишенным изящества и утонченной красоты рода Нэрнов. Но сейчас Рис видел, что Хауэлл одет небрежно, морщины залегли в углах губ, резче обозначились крылья носа и глубокие борозды на лбу.
— Король болен, но приказал собирать фирды здесь, в Крастене. Мы двинемся к Южному перевалу, если дикари еще не перешли его. Видишь ли, наши лазутчики не знают, где их воины.

Рис поднял голову, хищно глянул на Нивена.
— Тебя назначили командующим?
И снова лорд покачал головой.
— Нет, на этот раз нет. Лотар не прощает ошибок, тебе ли не знать.
Теперь Рис понял это его странное выражение лица — растерянность. Лорд Хауэлл Нивен, Хранитель малой королевской печати, был растерян, ибо лишился всех своих привилегий и королевской милости. У Риса по спине пробежал холодок.
— Командующим Лотар назначил лорда Раттрея.
— Что?!
— Тише! Лорд Томас Раттрей командует северянами по воле Его Величества.

Рис был так потрясен, что растерял свое обычное хладнокровие.
— Мой тебе совет — проспись хорошенько и постарайся не попадаться ему на глаза. Раттрей не из тех, кто забывает обиды. Лучше всего бы тебе исчезнуть. Он найдет способ уничтожить тебя, и тут ни твое воинское умение, ни удача тебе не помогут. Отправит в авангарде…
— Знаю, — буркнул Рис. — Но я не могу все бросить. Ни один человек не посмеет сказать, что я — трус!
Он остался на ужин, но ни прекрасное нэрнское вино, ни ароматная дичь не могли развеять его дурного настроения. Откланявшись сразу после ужина, Рис покинул дворец. В кошеле на поясе у него вновь были тремиссы, но впервые они не радовали его.
В коридоре дворца в этот час было пусто, только стража несла караул, да сновала челядь и писцы. Но тут из-за поворота, шелестя юбками, вышли две леди, одна, постарше, что-то говорила второй. Женщина подняла белокурую голову, васильковые глаза удивленно распахнулись. Рис и Одилла смотрели друг на друга.

Она похорошела, выросла с той поры, как он видел ее в последний раз — простоволосую, рыдающую у него на плече по потерянной невинности. Одилла подросла, бедра и груди приобрели приятную округлость и соблазнительность, на миловидном личике он прочел и любопытство, и смущение, и что-то, что ему очень не понравилось.

Одилла Раттрей смотрела на него с сожалением и разочарованием. Впрочем, ему нет дела до этой гнусной семейки!

Рис, не поприветствовав ее и ее спутницу, шагнул дальше, и больше уже не оглядывался.

— Скорее же, леди Одилла! — нетерпеливо одернула ее Оленна Хаммил, и Одилла послушно пошла за ней по коридору в покои отца. Признаться, когда лорд Раттрей прислал за ней наперстницу, Одилла испытала укол страха. Да, любить Анхеля было упоительно и чудесно, но теперь Одилла жила в непрестанной тревоге, что все раскроется. А уж о гневе отца она и вовсе боялась думать.

И теперь, ступая по истертым каменным плитам старой части дворца, она гадала — какая такая надобность заставила лорда Раттрея вызвать ее почти что накануне отъезда в Рихданн, где уже собрались фирды западных лордов. У двери в личные покои отца леди Хаммил оставила ее. Но Одилла не постучала, не вошла. Она прислонилась щекой к двери, та была приоткрыта, но в эту узкую щель ничего было не разглядеть. Зато Одилла быстро научилась при дворе смотреть, высматривать, подслушивать. Она усвоила простую истину, что мимолетное слово подчас может спасти жизнь или безвозвратно погубить. Тем более, раз дело касалось ее, Одилла сочла, что вправе знать. Отец был в комнате не один, второго человека она не могла узнать по голосу. Говорили они тихо, вполголоса, но слух у Одиллы был превосходный.
— … уезжаю уже завтра. Поэтому обсудим все сейчас, до оглашения.

— Разумеется, — спокойно ответил второй мужской голос.
— За дочерью я даю две сотни тремиссов, одежду, меха, коней для выезда, прислугу… Не стану врать, времена сейчас тяжелые…
— Я понимаю, Томас, — Одилла почти увидела воочию, как сморщился отец от этого «Томас». Сам-то он предпочитал второе имя — Эддард, которым его звали прихлебатели и вассалы. Но мужчина в кабинете отца не был ни тем, ни другим.
— Я понимаю, Вы ищете союзников.

— Да, Лето. Мы, Раттреи, всегда выстоим. Но сейчас я отбываю в армию, а король остается здесь… Мне нужен кто-то из членов Совета, кто будет на моей стороне…
Мужчина за столом фыркнул.
— И Вы не обратились к своему тестю, лорду Селтигару?

— Он поддержит меня, — уверенно ответил Раттрей. — Мы ведь семья. Но сейчас даже этого не достаточно.
— Мне любопытно, лорд Томас, Вы мне первому предложили эту сделку или были и другие… счастливчики?
Одилла прикусила губу, чтобы не выдать себя. Ноги ее дрожали, что-то темное и душное навалилось, задавило ее. Она узнала второго — лорд Лето Бальфур, Черный лорд, владетель мыса Хидден.
— Нет, Вы — первый, Лето. Что скажете?

— Если прибавите Корк и охотничьи угодья вдоль Бивера, то согласен.
Одиллу трясло, голова горела, как в огне. Она не замечала, что на каждое слово, услышанное за дверью, яростно мотает головой. Но ее никто не видел и не слышал, пока что она оставалась невидимой тенью в своем укрытии.

— Полно, Лето. Девчонке семнадцать… или восемнадцать, она нарожает Вам кучу сыновей, — хмыкнул отец. — Вашим дочерям нужна мать, а Вам — жена, чтоб грела постель.
— Корк и Бивер, Томас, и ударим по рукам.

Звякнули кубки на серебряном подносе, Одилла услышала плеск вина. Она знала, сейчас отец выйдет наружу и позовет ее. Вытерла слезы рукавом платья, прикусила губу, чтобы не зарыдать. Не думай про Анхеля, — приказала она самой себе. — Иначе лишишься рассудка, умрешь от боли прямо сейчас! Ты — Раттрей, помнишь? Сперва семья, потом король и страна…

Одилла вздернула подбородок, распрямила плечи, с трудом сделала мучительный, болезненный вдох. И как раз вовремя. Отец открыл двери, кивнул ей.
— А вот и она, — сказал лорд Раттрей, вталкивая ее в комнату. — Позвольте представить мою дочь, леди Одиллу, Лето, вашу невесту.


Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори