119. Огурцы, мороженое и другие опыты

Предыдущая история про_других СН. Билет
Продолжение будет, но пока что нет необходимой миниатюры 😕

Предыдущая история про_УииМ Вскрываемся! (там ещё август)

Пока настроение и состояние у меня такое, что хочется простого мимишного, уютного домашнего. Котиков просто хочется тискать.
Так что извиняйте, если кто… 🙃
____

однажды в октябре

Улька как кошка заполняла собой всё жилое пространство и с комфортом умащивалась в любых местах, но одно неизменно оставалось самым излюбленным. Дивано-окно! Если «кисы» не было на месте, там всегда стоял, точнее лежал на страже её верный плюшевый гусь.
Вот и сейчас оба заняли всю горизонтальную поверхность, представляя собой картину ленивой гармонии.

Рядом на столике стояла тарелка с неаппетитного вида жижей, судя по всему, будучи когда-то в другом агрегатном состоянии, это именовалось шоколадным мороженым. У края белого керамического кольца, почти утонув, плавало что-то болотного цвета, имеющее продолговатую форму с одним неровным концом и явственными следами зубов.
Порой некоторые биологические образцы выглядели куда приличнее.
— Ты это ела? — Мишка аккуратно поднёс сие произведение к носу. Пахнуло сладким шоколадом, укропом, чесноком и немного уксусом — «Солёный огурец!»

Скривившись, он вернул всё на место.
— Недолго, — вздохнула Уля, провожая взглядом тарелку. Кажется, она сама была удивлена, что могла это есть. — Потом захотелось просто мороженого, а апельсинового в морозилке почему-то не оказалось.


«Потому что его вчера наконец-то слопал я. Раз за неделю не вспомнила...» — мелькнуло в мужской голове.
Не церемонясь с лапчатым, тушка которого была привычным движением убрана в сторону, Мих освободил место для собственного тела.

— На улице была? — он обнял женские ноги, кладя голову на согнутые коленки.
— Нет, — дева снова вздохнула, рассеяно глядя теперь уже в окно. — Весь день показывают хмурое небо и унылые лица. Поэтому я спала!

— Везёт тебе, — рефлекторно зевнул парень, вынуждено упираясь подбородком в костяшки. — Весь день об этом мечтаю.

Мужские руки скользнули по ногам вниз, на мгновение замерли на бёдрах и легли на ещё небольшой, но уже плотный живот.
Пытливый ум с большим интересом наблюдал за метаморфозами женского тела, прекрасно понимая что и как происходит внутри. Но любящее сердце, каждый раз, когда руки касались животика, замирало на мгновение и начинало трепетать от осознания чуда — такого же необъяснимого, сильного и хрупкого одновременно, как сама жизнь, с которой он привык иметь дело лишь на исходе.


Палец игриво дёрнул серёжку в пупке.
— Пойдём. Прогуляемся.
— Ты же спать хочешь, — Уля попыталась уцепиться за его слабость, учитывая, что тот снова зевнул. — К тому же там темнеет уже.
— Сначала тебя надо выгулять, — янтарный блеск известил о твёрдом намерении выполнить эту миссию.
— Звучит будто я собака, — буркнула дева.
— Ты лучше! Собирайся.

Он поднялся, захватив жидкостную жуть, и направился в кухню.

Укропно-огуречное создание полетело в мусорное ведро, остатки мороженого были прикончены кипятком и смыты в канализацию, тарелка заняла вакантное место в посудомойке.



— Надеюсь, на бутерброде сыр, а не мел? — поинтересовались с кухни.
На столе на досточке тоскливо лежали два треугольных кусочка хлеба, с размазанной по ним зелёной кашецей, которая местами уже успела немного заветриться и измениться в цвете. Судя по интенсивности окраски невостребованны они были около часа. На одном, как на матрасике, устроились три полосато-оранжевых изящно свёрнутых крючком моллюска; другой был щедро обсыпан сыром типа брынза и вероятно чёрным перцем. Рядом на доске лежала половинка авокадо, здесь же стояла банка с огурчиками.

Парень понюхал, ковырнул пальцем кашицу и, попробовав, откусил уже весь бутерброд.

— Оставь мне креветку, — просьба из комнаты прозвучала с некоторым сомнением в голосе.
— Поздно! — все сомнения были рассеяны жующим. — В их подлинности я не сомневался.

В кухонном проёме появился Мишка, доедая невостребованных.

— Я успел съесть два бутерброда, а ты до сих пор не оделась?
— Там хоооолодно, серооо и лююююди, — протяжно заныла Уля на одной только ей известной ноте, ловко меняя тональность. Прозвучало это красиво, и будь на месте СМЭ кто-нибудь ещё, возможно даже и убедительно.

— Человеку необходимо каждый день бывать на свежем воздухе. А тебе — тем более! — он изрёк это с таким видом, будто объявлял диагноз, не подлежащий обжалованию.
Затем стянул Ульку с дивана…


Та театрально повисла у него на шее.

— Завтра пойдёшь со мной. Не нравятся мне твои извращённые вкусы и настроение.
— Куда? — оживилась дева, резво встав на обе ноги. — В морг?!!!
— Не так радикально, — хитро сощурились глаза напротив. — В лабораторию.

— Опыты значит, — нахмурилась дева, сдвинув брови. — Мыши закончились…
— Не ерунди, — он поцеловал её в кончик носа и, кивнув, мягко развернул в сторону выхода. — Топай давай. Я жду.

— Какая ты всё же деспотичная личность! — сокрушалась Уля, повинуясь. — Муж называется, да?
— Именно, — удовлетворённо константировал деспот, занимая кошачье место. Плюшевый страж покосился своим стеклянным глазом, но протестовать не стал.

— Джинсы надевай и лёгкое что-то. Не так уж там и холодно, — последовала то ли забота супруга, то ли врачебная рекомендация.
— Нет у меня больше джинсов! — голосу отчаяния могла бы позавидовать Дездемона. — Скоро один только картофельный мешок будет впору!
Тем не менее, как по волшебству, порождённому смесью его внушений и её скрытого желания быть вытащенной из гибернации, буквально через пять минут актриса была одета.

— Миш… — она тихо, по кошачьи, присела рядом с почти уснувшим.
— Эммм? — тот быстро захлопал глазами, изображая бодрость, и попытался сдержать очередной зевок.

— А часто у тебя сейчас бывают беременные и дети? — он всё же зевнул, и немыслимый вопрос заставил его замереть с нелепо открытым ртом.
— Бездомные чаще, — уклончиво ответил Михаил Юрьевич. Память же услужливо подсунула недавний случай: кафель в ванной, беременная на позднем сроке, а на зеркале предсмертная записка. И это был уже третий случай за месяц.
Он насторожился. По спине пробежал холодок. Изображая беззаботность, медленно сел, попутно заглядывая в лицо вопрошающей. Та глаз не прятала и выглядела вполне себе спокойной.

— А тебе зачем?
— Да так… — Уля пожала плечами. — Читала одну статью, вот интересно стало, врут или нет. Так мы идём или остаёмся?
— Идём, конечно, — он притянул деву к себе, усаживая на колени, ощущая приятную тяжесть и тепло человеческого тела.

Взяв женскую руку в свою, не изменяя дурной привычке, стал считать пульс — ровный, без колебаний. Уля терпеливо пережидала. И тоном не терпящим увиливаний, он произнёс.
— Что за статья такая?

— Один мужик за границей тоже работает со жмуриками, — она высвободила руку и положила к себе на колени. — Пару лет назад заметил одну закономерность между препаратом и детьми, ну и написал статью. Даже не статью, так, заметку.
Кстати, очень похожа на твою работу, я почему и обратила внимание.

___

несколько месяцев назад

— Дай почитать? — облокотившись на плечи сидящего за компом Мишки, Уля заглянула в монитор. Простыни сплошного текста перемежались таблицами и диаграммами, мелькающие цифры-звёздочки отсылали в конец документа к красочным картинкам для необедавших.

— Тебе вряд ли понравится, — засомневался автор.
— Давай, — бесстрашная дева уже спихивала его с кресла. — Сама решу.

Уступив священное место, Мих встал у стенки и наблюдал, как Улька читает его работу.

Первичный праздный интерес быстро сменился удивлением, когда она пролистала первые страницы. Потом явилось непонимание, и дева подзависала на следующих страницах, вернулась к началу и снова к текущим. Улыбнулась и покосилась на автора, когда мелькнули знакомые, чуть не убитые её пролитым чаем. Добравшись до сути, испытала неподдельный шок. Подробные примеры и картинки смотреть передумала.
По итогу нахмурилась и вынесла приговор.
— Сухо и занудно.
— Ээ? — хрипло выдавил из себя Мих, рефлекторно отрываясь от стенки.

— Если это для публикации в научный журнал для таких же как ты — норм. А если для людей менее одарённых — труба полная, — откинувшись на спинку, пояснил рецензист.
«То ли похвалила, то ли закопала»
— А вообще, тема — огонь! — Уля сложила руки на животе и деловито рассматривала рабочий стол СМЭ с запретного до сего момента ракурса. — Жутенько только от осознания, что такое возможно. Это же как талидомидовая эпидемия.

— Генетическое программирование, — произнёс МихалЮрич, отгораживаясь сухим термином от жути, попутно вытирая очки о край своей футболки.
— Этим наш институт занимается?
— Не только этим и не только наш.
— А поездка твоя? Чем там промышляли? — дева взяла модельку мотоцикла, покрутила колёсико в руках. Отодвинув мышку и клавиатуру к монитору, стала катать игрушку по столу.


— Я пока не включал тот материал. Нет официальных данных, чтобы связать возможный препарат и последствия, — продолжил наблюдатель. — Так и не понял, какой неофициальный эффект должен был быть при жизни. Но после смерти у 15% женщин обнаруживались незначительные дефекты кровообращения в области органов малого таза. В частности…
Мих забрал мотоцикл и вернул на место под лампой.


— Не важно. Тебе это не надо, — и подхватив под руки, без особого сопротивления вытащил Улю из кресла.

— Чаю? — невинно предложила дева, запрокинув голову и хлопая глазами неожиданно с чего развеселившимися чертятами.

— Брысь на кухню, — мужская ладонь легонько хлопнула по девичьиму мягкому месту, задав направление. — Мне подумать надо. В тишине.



___

— Ссылку дашь? — вопрос прозвучал больше как утверждение.
— Нет, конечно! — наиграно удивляясь очевидности, отказала Уля. — Вот прекратишь ставить на мне эксперименты…

— Какие?! — в непонятках моргнул док, чуть откинувшись назад, чтоб лучше видеть источник клеветы.
— Да хоть тот же пульс, — дева не моргая уставилась на экспериментатора, уголки губ дёргались, едва сдерживая улыбку. — Иногда мне кажется, ты его щупаешь, чтобы не попутать меня с работой. Скучаешь?

— Ммм… тебя приятно щупать: ты мягкая, тёплая и вкусно пахнешь… — последние слова шёпотом утонули где-то в районе шеи, погружаясь в шёлковый водопад. Ладони скользнули по талии, животу и бёдрам, легонько прижимая тело к хозяину.

Вынырнув, Мих уже серьёзно добавил.
— Мне кажется, если бы люди при разговоре чаще держали друг друга за руки, многие недомолвки исчезли сами.

— Да ну! — фыркнула дева, отвернувшись к нему спиной, в итоге оседлав одно колено. — Как в фильме «Амели»: девочка так редко виделась с отцом, что каждая встреча с ним вызывала тахикардию, а отец думал, что у неё порок сердца!

— У тебя нет порока, — улыбнулся док, по-хозяйски кладя руку на правую грудь. — Точно говорю.

— Сердце слева. У меня лично.
Вторая ладонь так же накрыла левую грудь, отметив участившееся сердцебиение — хозяин довольно усмехнулся.

— Пойдём уже, — он дёрнул ногой, побуждая Ульку встать. — Пока совсем не стемнело.


.....

На улице и вправду было не так уж и холодно, несмотря на календарь и время суток, но вот желающих это испытать — крайне мало. Какое-то время пара в одиночестве, и что ещё удивительнее, молча, бродила по парку. Сонливость на свежем воздухе улетучилась, уступив место лёгкой задумчивости.
— Так. Первое, что приходит в голову говори, — вдруг Мишка остановился и развернул деву к себе лицом, крепко держа за плечи. Глаза его горели от внезапно пришедшей мысли. Этого, конечно, не было видно в осенних сумерках, но ощущалось всем телом через его руки и голос. — Что ты хочешь? Вот прям сейчас. Не думай!

Улька захохотала. Её смех, звонкий и неуместный, разорвал вечернюю тишину парка, сбив весь настрой. Мих растерянно смотрел на неё.
«Вроде ж не глупость сказал...»
Дева, давясь смехом, уткнулась ему в плечо.
— Прости. Я всё испортила, — пробубнело в холодную грубую кожу куртки, та безуспешно пыталась поглотить нелепое хихиканье.
— Ну… — вздохнул парень. — Ответить ещё можно…
Ему ничего не оставалось, кроме как переждать.

Хихикающее всё же успокоилось.
— Да не. Если отвечу, то испорчу.
— Говори уже. Я привык.
Уля тяжело вздохнула и неожиданно грустно произнесла:
— Нельзя такие вопросы задавать девушкам в положении. — И уже совсем тихо, даже виновато, добавила ему на ухо. — В туалет я хочу.

— Ну это нормально, — понимающе улыбнулся тот, обнимая любимую. — Пойдём. Купим тебе апельсиновое мороженое.
— И солёной рыбки… — радостно подхватила «киса», облизываясь в предвкушении. — Не, лучше копчённой. Или всё же солёной…


Продолжение следует…

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори