Тревоги и обещания

Бывают вещи, в которых очень трудно признаться… И чем дольше ты об этом молчишь, тем сложнее начать разговор, который постепенно начинает казаться невозможным.

И тем не менее, Диавалю это было нужно. В последнее время он постоянно об этом думал, чем бы ни был занят, и эта мысль норовила вытеснить другие заботы…

Он никогда не говорил с госпожой об Алисе. Какая-то часть его души давно уже стремилась к тому, чтобы поделиться с ней — а как иначе, когда считаешь человека своим самым близким другом? Своей семьёй, можно сказать… Но другая часть отчаянно противилась и решительно оберегала эту тайну, не допуская ни одного неосторожного слова.


Нет, не то чтобы он не доверял Малефисенте… Напротив, доверие всегда было ключевым между ними. Но как знать, как отнесётся госпожа к этой новости? С её колючей натурой… С её неверием в любовь. Что, если она не поймёт? Если недооценит их чувства и решит, что это просто помутнение. Вдруг будет относиться к Алисе с подозрением и ждать от неё подвоха…

Сам себе Диаваль не мог ответить, что скажет госпожа, пока этот разговор не состоялся. Но столкнуться с её недоверием и непониманием ему совсем не хотелось. Иногда он убеждал себя, что всё не так плохо, и она имеет полное право знать, но до откровений так и не доходило. Пусть потом, не сейчас…

И вот «потом» стало ощутимо приближаться.
Этот год для Алисы последний в Хогвартсе. Мысль о предстоящей разлуке казалась Диавалю невыносимой и заставляла усиленно думать, как быть дальше… Как избежать этого расставания? Как поступить, чтобы не потерять её?


Решение пришло само по себе. Всё началось с Августы, которая решила поселиться в Хогсмиде и теперь снимала комнату на окраине деревни, работая в местной лавке с животными ингредиентами. Подбросив ей эту идею, он вдруг удивился, до чего всё просто: с таким же успехом можно найти уголок в Хогсмиде и для Алисы! Поначалу она тоже будет снимать комнату и обучаться садоводству у кого-нибудь из местных ведьм, как и хотела. Он будет рядом, он будет помогать и поддерживать, чем может. А потом, когда она согласится — точнее, если она согласится — он приведёт её в их замок…

В её замок.
Как ни крути, а все дороги так или иначе вели к Малефисенте. И признаваться рано или поздно придётся. Лучше, конечно, рано, чем поздно — так ведь можно дотянуть и до того, что разговор зайдёт в самом крайнем случае… Повторить участь принца Флорентина, который восемь лет скрывал свою женитьбу на дочери графа Мара и их семерых сыновей, он явно не горел желанием.*

Как бы поговорить с госпожой? В конце концов, она имеет право знать, что ему дорога эта девушка. Она должна быть готова к тому, что…
«К тому, что она махнёт на тебя рукой, когда ей подвернётся кто-то другой. Или выберет кого-нибудь богаче и родовитее», — с недоверием прозвучал в его голове голос Малефисенты.
Да ну, к чёрту. Что за мысли? Никто ещё не знает, что она скажет. И потом, необязательно сразу рубить всю правду в лоб. Лучше всего начать издалека…


Этим вечером Диаваль всё-таки решился поговорить с ней. Хотя бы потому что у него и так назрел ещё один повод для разговора: днём он мимоходом встретил Сириуса в Косом переулке. И хотя оба спешили по своим делам, Сириус пригласил его заглянуть к нему в ближайшие дни, чтобы обсудить одну новость. Ему, Диавалю, эта новость наверняка понравится.

Что ж, если он не ошибается и это та самая новость, то само собой, он только за!

Решив с этого вопроса и начать, он отправился искать госпожу. Главное, с чего-то начать этот разговор, а там уж как пойдёт…


Малефисента сидела за своим любимым круглым столиком в окружении флаконов и, держа при себе бумагу и чернила, что-то собиралась записывать.

Глядя на неё, юноша сделал глубокий решительный вдох. Хорошо ей! Само умиротворение и спокойствие. Да уж, её душу не обуревают никакие страсти… Не то что он со своими сомнениями и сердечной тайной. С другой стороны, свою сердечную тайну он бы не променял ни на какое железное спокойствие!

— Госпожа, — осторожно позвал он, — могу я поговорить с тобой?
— Можешь, — кивнула Малефисента, не отрываясь от своего занятия, — когда я закончу.
— Тогда я подожду? С твоего позволения…


Решив, что ответное молчание госпожи — это немое и очевидное согласие, Диаваль прошествовал мимо столика, чтобы присесть рядом с ней.
От его шагов на краю стола угрожающе закачался прозрачный флакон с круглыми боками, полный серебристой икры.

— Ух ты, — поспешно протянул он руку, придерживая флакон за горлышко. — Госпожа, ты бы поосторожнее… Кто ж такие хрупкие вещи на краю оставляет? Эта штука явно ищет встречи с полом…


Бросив на своего помощника мимолётный взгляд, Малефисента аккуратно поправила флакон.
— Начнём с того, что до тебя никто здесь никаких встреч не искал… Это раз. И второе: кто-то, кажется, обещал подождать?
— Ну вот я и жду, — невозмутимо пожал плечами парень. — Пока ещё даже ничего не сказал.
– Пока ещё, — согласилась Малефисента. — Всё равно же больше минуты молча не выдержишь. Говори уж, что там у тебя?


Легко сказать — говори! Теперь у Диаваля просто язык отнялся… Не зная, с чего начать, он шумно вздохнул. А ведь правда, как он хотел? Просто прийти и сказать: «Госпожа, я давно уже люблю одну девушку и, надеюсь, ты тоже её полюбишь»? Или «это Алиса, однажды она будет жить с нами, прошу любить и жаловать»? Бред какой-то…

Нет, лучше начать издалека. Госпожа в хорошем расположении духа, значит, можно постараться сделать его ещё лучше. Заговорить о чём-нибудь отвлечённом…

— Ну что, язык проглотил? — хмыкнула Малефисента, повернув к нему голову. — Надеюсь, это не значит, что ты успел что-то натворить.
— Да нет, что ты! Всё хорошо. Вообще как-то подозрительно хорошо идёт эта неделя, без происшествий…


Парень снова шумно вздохнул, спотыкаясь о собственную нерешительность. Как-то непонятно, с чего подступиться…

— Я говорил, что МакГонагалл уехала? – ни с того ни с сего брякнул он. — И оставила Люпина вместо себя исполнять обязанности декана.
— Говорил, — Малефисента удивлённо приподняла брови. — И что? Ты хочешь сказать, что как-то к этому причастен?
— Да нет! Я хочу сказать… ну, он отлично справляется, на самом деле. Студенты его любят, за порядком он следит… Я, к счастью, никак не причастен, – выдохнул Диаваль. – Вроде бы пока свободен от таких поручений.

Малефисента смотрела на него молча и очень внимательно. Чушь, которую он нёс, заставляла его путаться и волноваться всё сильнее… Ещё немного, и сам себя заведёт в дебри. Пора выходить на какую-нибудь твёрдую почву.


— Так вот, госпожа, — продолжил он чуть более уверенно. — Я хотел у тебя спросить, свободен ли я завтра?
— Конечно. Завтра и так твой свободный день.
— Ну то есть я совсем свободен, и не понадоблюсь тебе срочно?

Малефисента чуть заметно улыбнулась одним уголком губ:
— А я всё жду, когда же ты к главному подберёшься… Говори, чего ты хочешь?


Диаваль выдохнул с облегчением.
— Я сегодня встретил Сириуса, он приглашал к нему заглянуть. Говорит, дело одно есть, надо обсудить.
— Ну что ж, иди…
— Думаю, это насчёт «Эдема». Ну, если помнишь, в прошлом году мы там…
— Ещё бы не помнить, – хмыкнула Малефисента, делая очередную запись в своих бумагах.


— Хотелось бы мне снова побывать там, — признался юноша. — Теперь уж я не такой дурак, как впервые. Понял кое-что в магловских развлечениях, и в бильярд играть научился.
— Прекрасно, — коротко кивнула Малефисента.
— Так я могу потом быть свободен на тот вечер?
— Завтра?
— Нет, это примерно через месяц, наверное. Завтра уточню у Сириуса.
— Можешь, конечно… если к тому времени гром не грянет, и тебя не уговорят кого-нибудь срочно выручить.
— Ну уж нет! На этот раз пусть там как-нибудь сами, без меня…

Диаваль заметно приободрился. Настроение у госпожи как раз то, что надо: не спорит, не возражает, не смотрит с подозрением…
— А ты, — озорно спросил он, склонив голову набок, — ты со мной, Госпожа Дементор?


Малефисента обернулась, прищурив глаза:
— Нет уж, давай как-нибудь сам. Ты же теперь не такой дурак, как впервые, и в магловских развлечениях знаешь толк…
— Ну да.
— Вот и развлекайся. За деньгами только приглядывай, чтобы не ушли гулять без тебя.

— Ну уж за это можешь быть спокойна, — улыбнулся юноша. — Не такой уж я дурак, чтобы их на видном месте держать. Они у меня надёжно спрятаны.


— Прекрасно, — спокойно ответила Малефисента, снова возвращаясь к своим делам. — И если это всё, что ты хотел мне сказать, то можешь быть свободен.

Признаться, Диаваль уже и сам запутался, с чем пришёл и чего хотел.
— Да, пожалуй, всё. Хотя…

Он помедлил, загадочно ухмыльнувшись. Мысли потекли в сторону предстоящего приключения, и воспоминания вернулись на год назад. Память услужливо подкинула ему одну любопытную мысль…
— Скажи, госпожа, от тебя что-нибудь передать?


Кап. Кап.

Рука Малефисенты застыла над бумагой, сжимая в пальцах перо; с кончика пера упала пара капель с глухим стуком, предательски растекаясь по свеженаписанным строкам.
— Что, прости?..

— Когда мы с Сириусом будем там, — продолжил Диаваль с самым невозмутимым видом, — там ведь много народу будет. Мало ли с кем я там встречусь… Так вот, если что, госпожа, я готов передать от тебя всё, что попросишь. Ну так как?


От него не могло укрыться, как резко Малефисента переменилась в лице. Это был не гнев, не возмущение — скорее, какая-то необъяснимая тревога и настороженность.

— Вот что, Диаваль. Я тебя попрошу только об одном — но дай мне слово, что ты это выполнишь.
— Да, госпожа?
— Обещай мне.
— Обещаю, конечно. Но что…
— Обещай, что не позволишь себе лезть куда не следует. Дай мне слово, что не будешь ни во что вмешиваться. Кого бы ты там не увидел. И как бы сильно тебе этого не хотелось.


— Что ты, госпожа, — виновато пожал плечами юноша, — если ты о том, что касается… хм… всяких опасных находок, то я уж точно больше не…
— Это касается всего, Диаваль. Держи язык за зубами и ни во что не пытайся вмешаться. Слышишь?
— Слышу.
— Обещаешь?
— Обещаю.
— Отлично! И надеюсь, ты своё слово сдержишь.


Молча выдохнув, Малефисента вернулась к своим записям — теперь уже безнадёжно залитым чернилами.

— Ну вот. Я же говорила, что до тебя здесь ничего не падало…

Она с досадой скомкала испорченный лист бумаги. Диаваль молча ссутулился, наблюдая за её напряжёнными пальцами. Поговорили, называется… И кто его только за язык тянул?

— Прости, пожалуйста, я не хотел тебя отвлекать. Сам, дурак, забыл, чего хотел…


— С тобой тут забудешь, кто ты и как тебя зовут, — хмыкнула Малефисента, собирая свои бумаги. — Любишь же ты каркнуть под руку…

— Я тогда пойду лучше, не буду мешать.
— Да толку теперь, всё равно скоро ужинать пойдём.
— Так я готов подождать, — бодро отозвался парень, подхватываясь на ноги, — я как будто бы и не голоден…
— А я как будто бы да. И это была плохая попытка соврать — ты сидел слишком близко и слишком слышно.


Что правда, то правда: голод давал о себе знать изнутри, и ужин, пожалуй, был сейчас лучшим решением для обоих.
Вот проклятье… Надо же было всё так испортить.

Мысленно Диаваль ругал себя за всё: во-первых, к разговору о главном он так и не смог подобраться, а теперь сделать это будет и того сложнее. Сам всё испортил. Что ж, видимо, не сегодня… А во-вторых, эта тревога госпожи — чего именно она так боится? Сама же согласилась его отпустить, и ни в чём не сомневалась, пока он не спросил…
Кажется, она не так поняла. Его слова явно попали в цель, только непонятно, в какую. Она даже толком не злится на него, но чем-то обеспокоена… Неужели он сам каким-то неосторожным словом опять выставил себя дураком, на которого нельзя положиться? Или… здесь кроется что-то ещё?


*Такая история действительно есть))

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори