ВЕЧНАЯ ЗЕМЛЯ. 44. Тени над Хаффом.

Она лежала в постели много дней, тело стало слабое, рук беспомощно покоились на одеяле, тонкие, исхудалые и чужие. Смутно Мередит понимала, что умрет, жизнь уходила из нее вместе с ярко-алой кровью, пачкавшей постель. Но думалось ей об этом через силу, любое действие требовало от нее неимоверных усилий, а она устала.

Иногда Мередит слышала голоса рядом и тогда понимала, что подле нее слуги. Однажды старая нянюшка запела ей колыбельную, как пела ее в детстве, когда Мередит была маленькой и ничего не знала о страшной жизни за чертой детства. Но всегда ее не покидало ощущение какой-то непоправимой потери, свершившейся беды, оттого более страшной, что она не могла дать ей названия.
Когда Мередит очнулась, был день и солнечный луч лениво полз по ее кровати. Минуту она смотрела, как кружатся золотые пылинки в его свету. Потом в опочивальню вошла служанка, всплеснула руками, засуетилась вокруг больной.

Мередит не слушала ее болтовни, она с тревогой прислушивалась к звукам дома.
— Где мой ребенок? — спросила она, требовательно глядя на служанку.

Та открыла рот и снова закрыла, глаза ее сделались круглыми.
— Г… госпожа… Так ведь… Умер ведь младенчик.
Мередит все смотрела на нее, будто не уразумела сказанное.
— У меня сын?

— Да, госпожа, но он…
По исхудалому лицу ее хозяйки прошла дрожь.
— Ты все врешь! Я хочу видеть его!
— Его уж и зарыли в землю, госпожа… Рядом со старым лордом…
На истошный крик Мередит прибежала нянька, но и вдвоем они не могли справиться с ней. Мередит отбивалась от их рук, кричала и звала сына.

Наконец нянюшке удалось немного утихомирить госпожу. Сама едва не плача от жалости, она крепко обняла подопечную. Мередит позволила, не противясь, она чутко прислушивалась и вдруг хитро улыбнулась.
— Зачем вы мучаете меня, няня? Зачем прячете от меня моего сына? Рис рассердится, я знаю.

— Госпожа…
— Т-ссс, слышишь, ребенок плачет? Мой сын плачет!

— Госпожа, — нянька переглянулась со служанкой. Та с ужасом глядела на леди Хафф.
— Это ребенок Лорны, госпожа, прачки. Она родила, пока Вы болели.

Лорна оправилась от родов быстро и вернулась к работе спустя несколько дней. Госпожа была больна и челядь отбилась от рук, но Лорна свою работу исполняла на совесть, хоть сердце ее и рвалось к сыну. Мальчик появился на свет хорошенький, крепенький, крикливый, с темным пушком на макушке.

И когда он открыл ярко-голубые светлые глаза, стало ясно, что цвет их не изменится никогда. Гордая Лорна с умилением разглядывала сына, его крепко стиснутые ручки и ножки, живот, личико.
— Ты вылитый отец, сокровище мое, — прошептала она.

Рис пришел поглядеть на младенца только раз, но остался доволен. Сын был здоров и сосал материнскую грудь с большим аппетитом. Кажется впервые после болезни Мередит на лице лорда Хаффа появилось подобие улыбки. Все эти дни он был угрюм, зарос щетиной, но пить перестал. Когда ребенок Мередит умер, он заставил себя прийти к жене, но Мередит его не узнала. В этой изможденной женщине с прозрачной пергаментной кожей мало осталось от красавицы, какой она была. Рис был уверен, что Мередит умрет, дух смерти и тяжелый, невыветриваемый запах крови витали в опочивальне, и он поспешил уйти прочь.
И вот теперь у него все же есть сын. Разумеется, он будет бастардом, но мальчишка жив и здоров, Лорна вся светится от счастья, и зрелище женщины с его сыном на руках как-то враз примирило его с потерей, с Хаффом и немного — с самим собой.
На следующий день после пробуждения няня сама пришла умыть и причесать Мередит. Та покорно сидела, пока женщина расчесывала ее длинные пшеничные кудри, свалявшиеся за дни болезни в колтуны.

Но вот Мередит вскинула голову, словно что-то вспомнив, досадливо отмахнулась от нянюшкиной руки с гребнем. Голубые глаза, чистые и ясные, поглядели на женщину.
— Принеси моего сына, я хочу взглянуть на него, — вдруг сказала Мередит.

Няня застыла, выронив гребень.
— Голубка моя, — мозолистая рука погладила ее по голове, раз-другой. — Сынок твой с духами рода, тут уж ничего не поделаешь…
Мередит закричала.

Для жителей Хаффа потянулись дни, наполненные тревогой. Челядь сперва шепталась, а потом уже и вовсе заговорила, что дескать хозяйка лишилась рассудка. В иные дни Мередит часами плакала, словно только узнала о смерти ребенка, затихала и несколько дней вела себя тихо, скорбела, но не рвалась, не кричала. Но никто не мог сказать, в какой день ее разум снова помутится, и тогда для несчастной возвращался момент до ее потери и без конца Мередит требовала сына. Тонкий детский плач изводил ее. Лорна с сыном жили в ее каморке рядом с кухней, по первому зову младенца Лорна брала его на руки, укачивала, но он все равно плакал, доводя госпожу до исступления. В такие дни Мередит проклинала всех, звала Риса, требуя его вернуть ей сына, жалостно молила, заливаясь слезами. Скоро Рису надоела одна и та же повторяющаяся сцена, из Дармлоха он вызвал божьего человека, не поскупившись на целых пять тремиссов в качестве подношения Черному богу. Служитель прибыл на худой замореной кобылке, сперва наелся на кухне и выпил кувшин вина, потом пошел в покои Мередит.

Говорили они недолго, Мередит с криками выгнала его вон. Он наспех собрал свои нехитрые пожитки. Лорд Хафф в раздражении наблюдал за ним.
— И Вы ничего не сделаете?

Служитель развел руками, кутаясь в шерстяной плащ.
— Чем я могу утешить женщину, потерявшую сына?
Гримаса досады исказила красивое лицо лорда Хаффа.
— Она нарожает других детей!


Божий ли человек помог или время, но Мередит пошла на поправку, к ней вернулся аппетит и она встала с постели. На бледные щеки понемногу вернулся румянец. Она все еще была слаба, но уже ходила по крепости, кутаясь в шаль, ее постоянно знобило, хотя на Север пришло тепло, почти лето.
В один из последних дней весны Рис уехал на дальние поля, где шел сев. Младенец спал в плетеной люльке, подвешенной к потолку, а Лорна носила воду из колодца для стирки. Услыхав плач сына, Лорна бросилась в комнатку, но люлька была пуста.

Вне себя от страха, Лорна бросилась на кухню, но ни повариха, ни ее помощницы не знали, где ребенок. И тогда Лорна поняла. Не чуя ног, она взлетела по лестнице, едва не врезалась в двери господских покоев, за которыми тонко плакал ее сын. Она налегла плечом, но дверь не поддавалась.
— Умоляю Вас, не трогайте его! Не причиняйте ему зла, молю Вас!

Мередит безмолвствовала, Лорна тщетно прислушивалась к звукам внутри. Она сползла на пол, плача от страха, услышала размеренные шаги хозяйки. Та ходила по спальне взад-вперед и напевала колыбельную.
— Девятерооо обещание дали…
Король обещанием пренебреег...
Когда Рис вернулся домой, его встретила заплаканная Лорна. Глаза ее опухли, она цеплялась за его одежду, сбивчиво рассказывая о случившемся.
— Она причинит ему зло! Она украла моего сына!
Уразумев наконец, что говорит Лорна, Рис отпихнул ее, в два шага добежал до двери опочивальни. Дверь не открывалась, Мередит подтащила к ней изнутри тяжелый сундук, откуда только взялись силы в ее тщедушном теле. Впервые Рис ощутил укол страха не за себя, а за другое существо, и полную беспомощность. Он прислонился к двери.

— Мередит? — ему хотелось заорать, добраться до нее и свернуть шею, но он заставил себя говорить спокойно. — Мередит, впусти меня.
Поначалу он думал, она не ответит, но за дверью послышался шелест.
— Они прятали моего сына, — отозвалась она. — Разве ты не знаешь, он не умер. О, глупый-глупый Рис, наш ребенок не умер. Твоя потаскуха забрала его у нас…

— Ладно, я понял. Я ее накажу. Только отопри двери, я… я тоже хочу взглянуть на него.
Холодный пот катился по его спине под рубашкой, голос охрип и он уперся ладонью в дверь, пытаясь унять дрожь.
— Он спит, так тихо-тихо… Наверное глупая нянька потому и решила, что он умер, — Мередит тихо рассмеялась и Риса пробрала дрожь. Он сглотнул, прислонился лбом к двери.

— Мередит, открой. Ты же знаешь, я тебя люблю, и нашего сына люблю. Отопри двери…
Он услышал скрип, Мередит отодвигала сундук. Рис распахнул двери, чуть не сорвав их с петель. Бросился к постели, на которой лежал младенец. Он сладко посапывал, вволю наплакавшись без матери. Рис схватил его, оттолкнул другой рукой Мередит.
— Не подходи к нему! — рявкнул он, не слушая ее.

Сверток с его сыном был теплый и мягкий, такой хрупкий, что Рис ужаснулся. Он хорошо знал многие лики смерти, на войне навидался ее предостаточно. Медленно он разжал хватку, передал ребенка заплаканной Лорне, оглянулся на покои жены и растерянных, испуганно притихших слуг.
— Заприте ее! Чтоб ни шагу из проклятой спальни, пока не образумится!

Никто с ним не спорил, вся челядь молчаливо сочувствовала прачке. Мередит едва ли заметила свое заключение. Она молчаливо позволила себя запереть. Служанка носила еду, причесывала ее, переодевала, но Мередит оставалась безучастна. Однажды та привела к госпоже Элеонору. Мередит рассеянно погладила ее по темным волосам и улыбнулась.
— Славный ребенок. Чей он? — вдруг спросила она.

Так минул первый месяц лета. Мередит больше не плакала по погибшему младенцу, вела себя, почти как обычно. Лорна же с сыном перебрались назад в деревню, в дом ее родителей, к большому неудовольствию Риса. Он и дальше хотел видеть сына, которого Лорна назвала Диком. Но тихая и послушная во всем прачка тут была непоколебима.
— Я боюсь ее! Она причинит нашему сыну зло, лорд! Ни за что не останусь с ней под одной крышей!
Рис и сам подумывал избавиться каким-либо образом от опостылевшей жены. Но Лорна, хоть и родила ему прекрасного мальчишку, оставалась всего-навсего крестьянкой, а ему нужны были законные наследники.

Иногда, к радости Риса, Лорна приносила Дика с собой, туго привязав его к груди холстиной. Он забавно шевелил голыми ручками и ножками, наблюдая этот мир. В такие часы Рис мог оставаться с сыном, пока Лорна выполняла обычную свою работу в крепости. Дик подрос, лежал на пестром покрывале на дворе Хаффа и глядел на Риса ярко-голубыми глазами, беззубо улыбаясь. Лорна, закончив стирку пораньше, присела рядом, собственническим жестом коснулась руки лорда Хаффа.
— Хочешь взять его?


Рис заколебался. Дик нравился ему, но он предпочитал смотреть на него как бы издали. Однако никого не было рядом, и Рис позволил Лорне опустить Дика в пеленке ему на руки. Он оказался теплым и легоньким. Рис разглядывал сына пристрастно, уже узнавая в нем свои черты, черты всех Лэнсборо.

Как жаль, что он всего лишь бастард! Если бы его никчемная жена родила сына… Но Дику не было дела до взрослых мыслей, он тянул руки к знакомому лицу, кряхтя от усилий. И вдруг по пеленкам потекла теплая струйка. Лицуо Риса окаменело, он все еще держал Дика так близко, что тоже намок. Лорна, понявшая, что случилось, не торопилась забрать младенца. Откинув голову, она смеялась неудержимым звонким смехом, до того ошеломленное лицо было у ее лорда.

— Ничего страшного, лорд, со всеми детишками бывает, и с Вами, поди, бывало в детстве, — хихикая, выговорила она и вдруг осеклась, улыбка слетела с ее лица.
Рис с Диком на руках обернулся и увидел Мередит. Она шла к ним и без сомнения видела все.

Лицо Мередит было безмятежно, и Рис с облегчением подумал, что она не устроит истерики. Вот она поравнялась с ними, поглядела на Дика и улыбнулась неуверенной улыбкой, словно губы ее за месяцы болезни забыли, как это делается. Дик захныкал.
— Т-ссс, — шепнула Мередит. — Вот ты где! — Ясные глаза посмотрели на Риса и Лорну. — Я знала, что вы прячете моего сына. Наконец я его нашла.


Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори