Школа Добра и Зла /Последнее "Долго и счастливо" /33 серия /Непредвиденный урок истории /часть 4

Экранизация романа С. Чайнани «Школа Добра и Зла: Последнее „Долго и счастливо“»

33 серия «Непредвиденный урок истории» (часть 3)

На появившейся перед девушками сцене Каллиса с нежностью разглядывала большие, выпученные как у насекомого глаза девочки. Потом Каллиса посмотрела на себя в зеркало – и внезапно начали меняться, увеличиваться ее собственные глаза.


Чтобы никто не задавал вопросов о том, кто мать этого ребенка, Каллиса постепенно, понемногу трансформировала свою внешность. Она умела это делать, ведь она же была, в конце концов, профессором науки уродства! Вскоре они с Агатой стали похожи как две капли воды.


Старейшины какое-то время задавали Каллисе вопросы, спрашивали об отце ребенка, но она не отвечала, и со временем Старейшины от нее отстали. После этого жители городка просто стали сторониться дочери Каллисы, как всегда сторонились ее самой.
В окна старого дома светили яркие лучи утреннего солнца. Черноволосая, тощая Каллиса читала сказку своей черноволосой, тощей дочери.


– Из года в год в Гавальдоне появлялись новые сборники сказок, в которых Добро непременно одерживало победу над Злом, и Каллиса все чаще задавалась вопросом: а не ошиблась ли она? Быть может, Директор школы вовсе и не был злым? Она даже спрашивала себя: а не напрасно ли она отказалась надеть его кольцо? Время шло, и Каллиса захотела, чтобы ее дочь забрали в школу Добра и Зла, чтобы Агата смогла наполнить свою дальнейшую жизнь волшебством, приключениями и любовью, вместо того чтобы тянуть нудное, одинокое существование в Гавальдоне.
Сцена сменилась. Появился Стефан, он сидел за столом в своем доме вместе с Ванессой и совсем еще маленькой Софи. Однако смотрел Стефан на свою трехлетнюю дочь без улыбки, без нежности, но с осторожностью и даже с опаской.
– Чем больше подрастала маленькая Софи, тем сложнее становилось отношение Стефана к дочери, причем это происходило независимо от него самого, на каком-то подсознательном уровне.


Стефан очень старался полюбить ее – водил в кондитерскую, чтобы побаловать пирожными, читал ей книжки на ночь, улыбался, когда прохожие говорили ему, что Софи – его абсолютная копия…


Но инстинктивно Стефан чувствовал живущую в его дочери душу Ванессы, ее тяжелый характер.
Вновь показался Стефан. Он шел на работу, на мельницу, и остановился, заметив пятилетнюю Агату.


Она бегала по Кладбищенскому холму, рвала цветы и плела венок – и все это, как всегда, одна. Увидев Стефана, она улыбнулась ему, показав отсутствие нескольких молочных зубов. Стефан улыбнулся в ответ.


– С тех пор Стефан всегда обращал внимание на одинокую девочку, живущую и играющую среди могил. Его все сильнее тянуло к Агате, хотя все его товарищи с мельницы отмечали, насколько похожа эта беспризорница на Ванессу, – сказал голос профессора Садера. – Из двух девочек – очаровательной и уродливой – Ванесса выбрала ту, которую, как она думала, Стефан полюбит сильнее. Ту, которая крепче привяжет его к своей матери. Но Стефану на сердце запала не она, а ее сестра-замарашка.


Исчез Стефан, исчез Кладбищенский холм, и девушки перенеслись в ванную комнату Ванессы, набитую сотнями тюбиков с кремом и флакончиками со всевозможными каплями и эликсирами.


Ванесса мазала губы специальной пастой, чтобы сделать их полнее, осветляла волосы, чтобы они стали пышными и золотистыми. Рядом с Ванессой в ванной возилась семилетняя Софи и, подражая матери, с серьезным видом втирала себе в щеки какой-то безобидный крем.


– Ванесса не могла понять, почему Стефан остается так холоден к ней, причем даже после рождения Софи. «Разве Софи недостаточно хорошенькая? – размышляла Ванесса. – Разве я сама не хорошенькая, черт побери?» И Ванесса в отчаянии пыталась сделать себя еще красивее, еще привлекательнее. И свою дочку тоже. Но что бы ни делала Ванесса, как бы она ни старалась, ничто не помогало. Стефан с ними обеими держался одинаково отстраненно и холодно.
Сцена быстро сменилась, теперь Ванесса стояла с юной Софи возле окна.


Они – две яркие, эффектные женщины – наблюдали за тем, как Стефан играет с двумя мальчишками на траве возле дома Оноры. Ванесса больше не выглядела сердитой – скорее сломленной.


– Пришло время, и Ванесса умерла в одиночестве – Стефан оставил ее ради той, которую она считала когда-то уродливой ведьмой.


Ванессе выпало дожить до той поры, когда у Оноры родились два мальчика.


Ванесса знала, что это дети Стефана, хотя сама Онора это и отрицала. Что толку отрицать, когда достаточно было взглянуть, как Стефан играет и возится с ними, чтобы все стало понятно?


Или вспомнить, как он стоял с ними на похоронах мужа Оноры, который погиб на мельнице в результате несчастного случая. Или понаблюдать за тем, с каким безразличием он относится к своей родной дочери, Софи.
Показался Стефан, играющий с сыновьями Оноры.


Затем он поднял голову, увидел спускающуюся по склону Кладбищенского холма тощую угловатую Агату и радостно, даже горделиво улыбнулся.


– Стефан никогда не забывал про живущую на кладбище девочку и непременно искал ее глазами каждый раз, когда проходил мимо Кладбищенского холма. Сердцем Стефан чувствовал, что эта девочка ему не чужая.
Картинка расплылась и исчезла, словно смытая дождем, и Софи с Агатой остались в бесконечной тьме, где было слышно лишь их прерывистое дыхание.
– Две сестры, – произнес голос Садера. – Но только по рождению. Две непримиримые соперницы, две противоположности. Душа одной из них целиком предана Добру, душа второй – Злу.


— Если бы судьба свела этих девушек вместе, они стали бы смертельными врагами, их тянуло бы друг к другу и одновременно отталкивало в разные стороны. Они обе искали свое счастье, но не могли найти его, как не могли отыскать свою дорогу к счастью их родители. Сойдясь вместе, сестры были обречены обманывать и предавать друг друга вновь и вновь, точно так же как Стефан и Ванесса, и это продолжалось бы до тех пор, пока они не расстались бы друг с другом навсегда. Но если вдруг представить, что сестры сумеют преодолеть разногласия и препятствия и все-таки отыщут свое общее «долго и счастливо», – это ли не станет удивительным, чудесным концом для их волшебной сказки?


Девушки стояли возле гробницы Ванессы – обе поникшие, с бледными как мел лицами. Призрак профессора Садера еще не исчез, парил в воздухе, поглядывая на сестер. Потом он заговорил – теперь уже в последний раз:
– Я не знаю, не вижу конца вашей сказки, но надеюсь, что он окажется счастливым. Подумайте, как далеко вам уже удалось продвинуться – и это несмотря на все преграды на вашем пути. Ради вас я перенес сюда тело вашей матери, чтобы вы могли узнать всю правду о ней и о ее жизни. Вам – обеим – я посвятил и всю свою жизнь. Я сделал это потому, что, нарушая все существующие правила, вы сможете спасти наш мир, когда ему больше всего нужна будет ваша помощь. Вам, и только вам, под силу найти мост между Добром и Злом.


— Поставить любовь превыше всего. Разбить цепи, связывающие старую сказку ваших родителей с вашей собственной, новой сказкой. Никто не знает, насколько вам все это удастся, и удастся ли вообще, дети мои. Даже я не могу ничего предвидеть. Но Сториан выбрал вас не просто так, не зря, и пришло время взяться за дело. Довольно прятаться, довольно оставаться в тени. Есть лишь один путь – вперед, и он проходит через вашу волшебную сказку. А теперь идите и откройте дверь!


Призрак профессора Садера в последний раз взглянул на девушек, улыбнулся им, а затем растаял в темноте, испарился, как роса на солнце, как слеза на щеке.

34 серия «Война всех со всеми» (часть 1)

«Дорогие мои и любимые зрители, если вы читали книги и знаете последующее развитие событий, то убедительная просьба быть осторожными в своих высказываниях в комментариях, чтобы не заспойлерить дальнейший сюжет другим людям! Пожалуйста давайте уважать друг друга, не будем портить впечатление от чтения тем, кто знакомится с произведением впервые!
Искренне ваша, режиссер Изольда"

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори