Мавр сделал свое дело. Глава 22 В ресторане (продолжение)

Глава 21
— Теперь вы все знаете и вольны принять решение.
— Это не так легко, как кажется, — усмехнулась я.
— Только, ради Бога, не считайте меня убийцей.
— Подходя к дому, вы не заметили ничего подозрительного?
— Нет. Если честно, я дрожал как заяц. До этого проникать в чужие дома мне не приходилось.
— Но если фотографии найдут, у милиции будет повод вас подозревать. Не лучше ли сознаться, что вы были в доме?


— Конечно, лучше. Но вы же сами сказали, у них будет лишний повод… А потом, я должен думать о своей карьере. Вдруг старик их действительно уничтожил? Тогда я мог бы счастливо избежать неприятностей. Простите, что накричал на вас сегодня. Я был не в себе. Я думаю, его записка подтверждает, что фотографий больше не существует. Как вы считаете? Как еще можно расценить его слова о том, что мне не о чем беспокоиться?
— Наверное, — ответила я, пытаясь понять, верю я в его искренность или нет.


— Давайте выпьем, — предложил он. Я вяло согласилась, а он, сделав пару глотков, заговорил вновь:
— Знаете, о чем я подумал? Что, если Костолевский шантажировал не только меня? И этот кто-то с ним разделался?
— То есть убийца вовсе не родственник?
— Я этого не утверждаю.
— Подождите, по-вашему, он мог шантажировать кого-то из родни?


— Почему бы и нет? Теперь я готов поверить во что угодно. Виталий, к примеру, разорился как-то вдруг. То, что для меня было незначительными суммами, для него могло быть весьма существенным. У Егора тоже могут быть тайны, о которых не должен знать никто.
— Тогда тем более следует все рассказать в милиции.
— Не уверен. Это будет выглядеть некрасиво: как будто я перекладываю свою вину на других. Давайте предоставим все милиции. В конце концов они разберутся. В любом случае я рад, что все рассказал вам. Когда-то я сделал ошибку в жизни, и за нее пришлось расплачиваться. Для меня это будет хорошим уроком.


Он замолчал, глядя на меня с едва заметной улыбкой. Тем временем на эстраде появились музыканты, заиграли старенькую композицию, щемящую душу и настраивающую на лирический лад.
— Не хотите потанцевать? — с той же полуулыбкой вдруг спросил Самарский.


— Потанцевать? — переспросила я и нахмурилась. — Вы что, собрались приударить за мной?
— При других обстоятельствах непременно. И не говорите, что вас это удивляет. Вы прекрасно знаете цену своей красоте. Но в свете последних событий вы можете решить, что я вас соблазняю, чтобы привлечь на свою сторону. А мне бы этого не хотелось.
— Тогда зачем приглашаете танцевать?
— Прекрасный вечер, прекрасная девушка напротив, жизнь продолжается, и я хотел бы получать от нее удовольствие.


— Все-таки соблазняете, — засмеялась я. — Хорошо, идемте.
И мы пошли танцевать.
— Завтра по поселку пойдут слухи, что у нас роман, — шепнул Александр Петрович.
— Это не повредит вашей карьере?
— Нисколько. Я разведен и могу сколько угодно встречаться с девушками.
— А как же урок? Вы о нем уже забыли?


— Убежден, у вас нет двух судимостей.
— Господи, как же вас угораздило?
— Мужчины редко думают головой, когда перед ними красивая женщина.
— Чем они думают в этом случае, спрашивать, наверно, не стоит, — съязвила я. — Александр Петрович…
— Я буду рад, если мы обойдемся без отчества.
— Хорошо. Допустим, я буду молчать о нашем разговоре. Вы ведь этого хотите?


— Я на это рассчитываю.
— Допустим, я буду молчать, — повторила я. — Тем более, как вы верно заметили, это и в моих интересах. Но тем самым мы вводим следствие в заблуждение. Они будут искать человека, которого я якобы видела в коридоре.
— Вряд ли. Они считают это вашими фантазиями. В любом случае следствие продолжается и…
— Не очень-то они продвинулись за сорок дней.
— Извините за цинизм, но чем больше убийств он совершает, тем проще на него выйти.
— Хотите сказать, он еще кого-нибудь убьет? — отпрянула я.


— Не бойтесь, — усмехнулся Самарский. — Убивать вас — совершенная глупость. Так же как и вашу сестру. — Он, видимо, решил, что этим заявлением меня успокоил. — Если все дело в наследстве, перспективным в этом смысле является Андрей. Тогда коллекция перейдет его сестре. Это будет побольше, чем доля за дом.
— Вы думаете, это она всех троих убила?
— Не принимайте мои слова близко к сердцу, — смутился он. — Это ведь только мое предположение. Знаете, что мы сделаем: выбросим все это из головы. Завтра вы покинете этот дом, я правильно понял? Милиция пусть занимается убийствами, а мы с вами будем просто радоваться жизни.
— В каком смысле? — не поняла я.


— Вы ведь не откажетесь встретиться со мной в городе? Сейчас, когда мы танцевали, я подумал, как было бы прекрасно, закончись все это дело побыстрее. Мы могли бы поговорить о многих вещах, а не гадать: кто кого и за что убил. Я хочу стать для вас просто Сашей. Что вы на это скажете?


В этот момент в зале появился молодой человек с очень серьезным выражением на физиономии.. Он вежливо поздоровался, затем наклонился к самому уху Самарского и что-то зашептал. Тот едва заметно поморщился, затем перевел взгляд на меня и вздохнул:
— Оля…
— Что-то случилось? — спросила я.
— Ничего особенного, просто дела…
Я не стала спрашивать, что у него за дела в такое время, и пожала плечами.
— Вас отвезут домой.
— Спасибо, я доберусь сама.


Он взял мою руку, поцеловал ее с большим чувством, затем наклонился и поцеловал меня в щеку. Общественность наблюдала сие затаив дыхание. На меня же это никакого впечатления не произвело, хотя Александр Петрович, а теперь просто Александр с возможным переходом к Саше, красавец-мужчина и та самая партия, о которой грезила мама, и против которой, кстати сказать, не возражала и я. Александр еще раз извинился и попросил разрешения мне позвонить.

* * *
Я шла по дорожке, украшенной фонариками, и продолжала ломать голову над многочисленными загадками. Но как только вступила в лес, почувствовала смутное беспокойство. Первое, на что я обратила внимание: два фонаря впереди не горели, теперь здесь было очень темно. А между тем два часа назад с фонарями был полный порядок.


Я насторожилась и пошла медленнее. Затем, не отдавая себе отчета в том, что делаю, я сбросила туфли и теперь несла их в руках, потому что стук каблуков по плитке в ночном воздухе казался оглушительным.


Я преодолела еще метров пятьдесят и тогда заметила, что слева под деревьями что-то блеснуло в свете луны. Я замерла, присмотрелась и сообразила — это мотоцикл. Почему бы здесь и не быть мотоциклу? Мысль, кстати, весьма здравая, но тут пришли другие соображения. Александр Петрович отбыл по срочному делу и сейчас довольно далеко от Дубровки в компании граждан, безусловно внушающих доверие правоохранительным органам. И если мне ненароком пробьют голову, у него будет полное алиби.

Боже мой, ну конечно. Я невольно попятилась. Он настойчиво внушал мне мысль о том, что убийца кто-то из родственников, а между тем Ирину убили, когда она возвращалась от него, и то, что она просила у него помощи, я тоже знаю с его слов. Укокошит меня, и мою раннюю кончину свалят все на ту же родню. Хотя это, конечно, глупость. Меня-то зачем убивать? Мне ведь доли в наследстве не полагается. Бегом, назад в ресторан, вызвать такси…

Я развернулась, заметила тень за своей спиной, хотела закричать, но некто схватил меня в охапку и с силой зажал мне рот, а потом оттащил в сторону от дорожки.

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори