Мавр сделал свое дело. Глава 21 В ресторане

Глава 20
— Ну, чего? — спросила Вера, когда я повесила трубку.
— В ресторан пригласил, — нахмурившись, пробормотала я, — «Лебеди». Ты знаешь, где это?
— Конечно, — кивнула Вера в некотором замешательстве. — Возле озера, ближе к той стороне. — Она махнула рукой, указывая направление, и спросила:
— У тебя есть в чем пойти? — Этот вопрос менее всего заботил меня в ту минуту, но тут я взглянула на свои джинсы и подумала, что такой наряд вряд ли уместен в ресторане.


— Что за ресторан? — спросила я.
— Шикарный. Он, кстати, принадлежит Самарскому. Идем, у меня есть платье, закачаешься. Тебе оно должно быть впору.

Платье и в самом деле оказалось потрясающим, и размер мой. Когда я взглянула на себя в зеркало, сердце сладко заныло. Пусть меня считают дурой сколько угодно, зато так приятно ловить на себе восхищенные взгляды мужчин. В тот момент я подумала о конкретном мужчине и пожалела, что он эдакой красоты не увидит.


— Полный улет, — прижав ладони к груди, сказала Вера. — Слушай, он с женой развелся год назад. У тебя есть шанс отлично устроиться.
Путь мой лежал вдоль озера по выложенной плиткой тропинке, кругом горели фонарики в виде колокольчиков, в общем — мило и весело. Тут тропинка пошла через лес, но и здесь горели фонари, так что никакого беспокойства я не испытывала. Лес расступился, и я увидела ресторан. Он стоял на высоких сваях прямо над водой, а вокруг плавали лебеди. Правда, я заметила только одного, но замысел оценила.


Открытая веранда была залита светом, занавески из белого тюля раздувались на ветру, а я некстати подумала, что жизнь прекрасна. Некстати, потому что до этого мои мысли были заняты исключительно Самарским.


Я поднялась по лестнице, вступила на веранду, и первым, кого увидела, оказался Кирилл. Сидя за столом возле самой балюстрады, он в одиночестве поглощал свой ужин. Я вежливо поздоровалась:
— Добрый вечер.


Он поднял голову, оглядел меня с ног до головы и произнес:
— Красивое платье.
Я пожала плечами и улыбнулась:
— Вам нравится?
— Еще бы. Ты так хороша, что кишки сводит. Но приглашать тебя за свой стол я все-таки не буду.
— Вы решили, что я пришла сюда из-за вас? — удивилась я. — У вас мания величия.


В этот момент ко мне подскочил официант и сказал:
— Александр Петрович ждет вас.
Я показала Кириллу язык и отправилась вслед за официантом.


Александр Петрович предпочел устроиться в зале. Столик на двоих стоял в нише, рядом журчал веселенький фонтанчик, идеальное место для любовного свидания. Увидев меня. Самарский поднялся, шагнул навстречу и выдал свою лучшую улыбку. Оправдай я ожидания родителей, влюбилась бы, не сходя с места.


— Позвольте, я вам помогу, — засуетился Александр Петрович, пододвигая мне стул. — Вы.., вы очень красивы. Представляю, какое количество мужчин говорит вам это каждый день.


— Но вы ведь не за этим меня пригласили, — напомнила я.
— Да, конечно, конечно. — Он волновался, и я гадала, чему приписать его волнение. Не моей же красоте, в самом деле. — Разговор, который нам предстоит, для меня не из легких. Давайте сначала выпьем. Вы не возражаете?
— Нет, — покачала я головой.


Полчаса ушло на то, чтобы сделать заказ, выпить и закусить. При этом Александр Петрович очень много говорил, а я в основном улыбалась.


Когда он мне поведал о ресторане, о планах на будущее и о своем детстве, стало ясно: все возможные темы он уже исчерпал и пора переходить к главному. Он это тоже понял и загрустил. Вздохнул и доверительно заговорил:
— Оля, я очень рассчитываю, что этот разговор останется между нами.


— Не могу вам ничего обещать, ведь речь идет об убийстве. Точнее, о трех убийствах, — ответила я, глядя ему в глаза. Он кивнул:
— Понимаю. У меня нет другого выхода, кроме как рассказать вам всю правду. Я рискую, потому что мое положение.., вы сами все поймете.
— Слушаю вас очень внимательно.


— Что касается этих убийств… Я абсолютно уверен, что Ирину убил тот, кто ранее разделался с ее дядей. Когда она приходила ко мне в ту ночь… Конечно, она была очень взволнована, напугана.., она сказала, что знает, кто убил Костолевского. Я не очень в это поверил, списав на излишние эмоции, но точно помню, она несколько раз повторила: «Я знаю, кто это».


— Вы считаете, убийцу следует искать среди родственников? — спросила я.
— Такой вывод напрашивался, коли уж речь идет о наследстве. И Ирина была очень напугана тем, что сказал Антон, о доме и прочем. Но.., на самом деле им может быть посторонний человек.



— Случайный бродяга?
— Нет, — Александр Петрович покачал головой, заглядывая мне в глаза. — Вот это как раз то, о чем я и хотел поговорить. Костолевский считался моим другом, и я действительно долгое время думал так же. Приятный интеллигентный старик, знаток искусства, мы подолгу болтали, сидя у камина. Я рано лишился отца, и, если честно.., я нуждался в нем, в его советах, понимании…


— И что же произошло потом? — спросила я, видя, как трудно ему перейти к главному.
— Потом я сделал величайшую глупость, — вздохнув и отведя глаза, сказал Самарский. — Не знаю, что за затмение нашло на меня. Я встретил женщину и совершенно потерял голову…


— Костолевский знал об этом?
— Я сам ему и рассказал. Более того, имел глупость несколько раз встречаться с ней в его доме. Она была взбалмошной девицей и явилась сюда без предупреждения. Не мог же я привести ее в свой дом…
— И Костолевский этим обстоятельством воспользовался? — подсказала я.
Александр Петрович поморщился.
— Более чем. — Он отвел взгляд, повертел рюмку в руке, точно собирался с силами. — Он сделал несколько фотографий. Как ему это удалось, не спрашивайте, не знаю. Но фотографии были такого свойства… Прошел месяц, и в разговоре он как бы между прочим упомянул о них, а затем и продемонстрировал.


— То есть он вас шантажировал?
— Именно так. Пригрозил, что покажет их моей жене. В тот момент у меня была трудная ситуация, и я не мог усугублять ее разводом. Понимаете?
— Понимаю, — пожала я плечами, думая про себя, что это неплохой повод разделаться с Костолевским. — Он хотел денег?


— Да. Несколько раз брал у меня взаймы, как он выражался. Разумеется, долг не отдавал. Суммы небольшие, для меня по крайней мере, и я готов был терпеть, чтобы не вносить разлад в семью. Признаться, я был очень удивлен именно мизерностью этих сумм. Я считал Костолевского очень богатым человеком. Наслышан был о его коллекции и вообще… В конце концов я пришел к выводу, что дело тут не в деньгах.
— А в чем?
— Ему нравилось ощущение власти, нравилось беседовать со мной, дружески похлопывая по плечу, при этом осознавая, что я у него на крючке. С женой я в конце концов развелся и с той девушкой прекратил отношения. Собственно, это надо было сделать давно, но я уже говорил, что был просто без ума от нее. Понадобилось время, чтобы успокоиться и прийти в себя.


— Сколько лет вы ему платили?
— Почти три года. Когда год назад я развелся с женой, думал, что с этим покончено. Однако Костолевский пригрозил, что передаст фотографии «желтой» прессе. Это поставило бы крест на моей карьере. Наш разговор произошел за несколько дней до выборов. Я опять заплатил. Я знаю, о чем вы сейчас подумали: что мне надоел шантаж и я убил старика. На самом деле его смерть вызвала у меня настоящий шок. Началось следствие, а я не знал, где эти фотографии. Скорее всего в доме, вряд ли он хранил их в банке, это же смешно. Ситуация для меня с его смертью лишь ухудшилась. Неизвестно, в чьи руки попали бы фотографии, и вместо пустяковых сумм пришлось бы расплачиваться чем-то более существенным.


— А не могло быть так, что фотографии нашла Ирина? — спросила я.
— А потом пришла ко мне и я ее убил? Оля, постарайтесь понять меня правильно. Да, я не хотел, чтобы фотографии были опубликованы, но скандал, который может возникнуть с их появлением в печати, ничто по сравнению с убийством.К тому же вы, наверное, знаете, на момент гибели Костолевского, я находился в Москве, чему есть свидетели. Нанимать кого-то — глупость несусветная. Вместо одного шантажиста я получаю другого, гораздо худшего, то есть абсолютно ничего со смертью Костолевского не выгадываю.


— Тогда в доме вы искали фотографии?
Он вновь поморщился.
— Прошло сорок дней с его гибели, а они нигде не всплыли. И я подумал: может, у старика заговорила совесть и он их уничтожил? И вдруг это его завещание. И я вдруг подумал: а что, если…
— Он спрятал фотографии там?
— Да. Я хотел проверить свои догадки. Конечно, я должен был дождаться утра. Но, во-первых, мой настойчивый интерес мог насторожить родственников, а во-вторых.., я не мог ждать. Просто не мог. И, как глупый мальчишка, забрался в чужой дом.
— Как вам это удалось? У вас что, были ключи?


— Конечно, нет. Но я знал, что дверь черного хода очень часто не запирают. Я решил проверить. Дверь действительно оказалась не заперта, и я усмотрел в этом знак свыше. Прошел в кабинет… Когда я понял, что в скульптуре действительно что-то есть… Скажите, записку написал Костолевский или это сделали вы?
— Я не писала записки и не нашла там фотографии.
Он вздохнул и несколько раз кивнул головой, точно соглашаясь.
— Но вы не могли видеть меня, находясь в комнате. Вы были в тот момент в кабинете? — Я кивнула, потому что врать не имело смысла. — За ширмой?
— Да.
— У меня было чувство, что за мной наблюдают. Вы тоже что-то искали в кабинете? — допытывался Александр Петрович.


— Золото-бриллианты, — ответила я.
— Вас поразило небольшое количество денег на его счетах, и вы решили…
— Я решила, что деньги где-то в доме.
— Я готов заплатить за ваше молчание. Сколько вы хотите?
— Нисколько. Я очень жалею, что солгала в милиции. И не хочу усугублять один грех другим.

— Я не настаиваю, — мягко сказал он. — Если вы решите рассказать правду, мне тоже придется это сделать. Как порядочный человек, я просто обязан буду это сделать. Но.., если возможно, я хотел бы избежать скандала. Теперь вы все знаете и вольны принять решение.

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори