ВЕЧНАЯ ЗЕМЛЯ. 36. Вести с Пустоши.

Хафф, август
Младенец, будь он неладен, орал, не переставая. Лорд Хафф поморщился, как от зубной боли, одним глотком опорожнил кубок и махнул рукой служанке. Та подлила ему вина из кувшина. Рис выпил, едва чувствуя вкус. Дрянное вино, которое выращивали в Нэрне.

С приливом злости он подумал о ребенке, с которым нянчилась Мередит. Крошечная девочка появилась на свет на исходе весны, перевернув весь дом вверх дном. Рис помнил, как вошел в покои роженицы, увидел сморщенного красного младенца, взглянул на него со смесью отвращения и любопытства. Впрочем стоило ему узнать, что это никчемная девчонка, он утратил к ней интерес. Что бы там Мередит не говорила, но это ребенок Элиаса. И Рис вычеркнул из своей жизни ребенка.
Но Мередит, его всегда терпеливая, покорная женушка, неожиданно проявила недюжинное упрямство. Ей казалось, если муж станет чаще видеть девочку, которую нарекли Элеонорой-Иллеаной Хафф, в его сердце появится любовь к ней. Рис с досадой отмахивался и всячески избегал детской. Пока Мередит ходила тяжелая, они не делили ложе. Для Риса законное обладание ей утратило вкус новизны, пожалуй, он и вовсе не хотел свою красивую жену. Всю долгую суровую зимы в Хаффе он пил, как последний пропойца, подчас засыпая на лавке, не в силах добрести до спальни. Податься в Хаффе было некуда, возвращение в столицу ему было заказано, даже лорд Нивен не написал ни строчки. О нем все забыли, и Рис изнывал в дальней приграничной крепости, люто ненавидя и проклиная Лотара, Раттрея, Элиаса и Мередит! А она молчала, ни словечка упрека, когда утром они сидели друг против друга в пустой зале. Рис мучаясь похмельем, в несвежей одежде, помятый и злой, молча цедил вино, а Мередит смотрела на него со смесью жалости и тревоги, поджимала губы, если он грубо перебивал ее. Рис вообще бы хотел никогда не слышать Мередит Хафф, ныне леди Лэнсборо! В иные зимние вечера, после первых двух-трех чаш вина он мрачно думал: «Вот бы свернуть ей шею!» К середине зимы Мередит располнела и подурнела, и не могла вызвать в нем ничего, кроме неприкрытого гадливого отвращения.
Развлечений в Хаффе не было никаких, и если бы не молоденькая свежая помощница прачки из ближайшей деревушки, впору было бы удавиться. Лорна оказалась немногословной и сноровистой.


Глядя однажды, как она ловко сворачивает прогретые у очага простыни, рис представил, как эти маленькие ловкие руки заняты другим делом.


Они были в зале одни, Мередит отдыхала наверху, а челядь была занята на кухне. Пожирая ее тяжелым голодным взглядом, Рис шагнул к прачке.

Она не закричала, когда хозяин грубо схватил ее за талию, аккуратно сложила свернутые простыни на скамью, молчаливо позволила ему задрать ее юбки. С тем же тщанием, с каким занималась бельем, прачка ублажала лорда.


Сперва Рис ждал, когда Лорна придет из деревни в Хафф на работу, подкарауливая ее в пустых комнатах. Потом и вовсе велел Мередит оставить прачку жить в Хаффе и перестал скрывать их связь. Молчаливая, юная, но с оформившейся грудью и бедрами, Лорна умела разжечь его похоть, ничего особенного не делая. Ему даже нравилось, что имел он ее как бы между делом, а после она деловито оправляла юбки и снова продолжала свою работу. Мередит однажды заикнулась, что им нет нужды держать двух прачек в доме, но Рис грубо велел ей заткнуться.
— Я сам решу! — оборвал ее он, и больше Мередит о Лорне не говорила, как будто той не существует вовсе.
Когда родился младенец, Мередит наняла кормилицу из деревни. Рис мрачно подумал о деньгах, но вслух ничего не сказал. Дородная молодая крестьянка поселилась в детских покоях, укачивала новорожденную, но тщетно. Тонкий требовательный плач проникал всюду, и Рис проклинал ребенка.
В один из жарких летних дней он вошел в детскую. Кормилица была на кухне, младенец тихонько хныкал в деревянной резной колыбели.

Рис наклонился, изучая этот комок. Возможно, будь это мальчик, он бы искал сходство с собой, думал о возможном своем отцовстве. Но в колыбели плакала девчонка, вся красная и слюнявая.

На ее крики прибежала кормилица, взяла ее, укачивая. Взглянула на Риса, отошедшего от колыбели, и лучезарно улыбнулась.
— Она просто голодная, милорд, с ней все хорошо, не тревожьтесь, я хорошо за ней смотрю.

Рис только махнул рукой, его это волновало меньше всего.
— Одно с Вами лицо девочка-то, милорд, породу сразу видно, я всем говорю…


Кормилица продолжала тараторить, выпрастывая пышную грудь, но Рис ее не слушал. Он онемел от ярости, от глупых слов этой дуры! Внизу, в большой зале, он нашел Мередит.
— Прогони эту деревенщину прочь, немедля! — велел он. Мередит поглядела на него в изумлении.
— Но она кормит Элеонору…
— Найди другую, чтоб ноги ее в моем доме не было, ясно тебе?
Мередит никак не могла уразуметь, чем кормилица вызвала такой гнев мужа, но спорить не стала, хотя найти подходящую женщину было тяжело. Впервые она видела его в таком бешенстве.
Кормилица исчезла из Хаффа.

Мередит украдкой смотрела на мужа. Вот он щедро плеснул себе в кубок вина из большого кувшина, опорожнил почти половину в два глотка.

Он все еще был красив, но под глазами набрякли мешки, губы то и дело кривила гримаса недовольства. Лорд Хафф растерял свое обаяние, стал мрачным и недовольным, и все равно Мередит находила этому оправдания: он — воин и вынужденное бездействие здесь делает его таким угрюмым, к тому же роди она Рису сына, все было бы иначе. Сперва Мередит надеялась, что увидев, какая очаровательная малышка Элеонора, Рис потеплеет к дочери, но этого не произошло. Он знать не желает девочку, твердит, что это дитя Элиаса! Мередит позволяла себе мечтать, что позже она подарит мужу и других детей, сыновей, которых Рис будет любить. С тоской леди Хафф подумала, что давно миновал положенный срок воздржания, но Рис продолжает избегать ее, ему куда больше нравится эта деревенщина, Лорна!
От ужина хозяина и хозяйку отвлек шум в коридоре, тихие голоса, и испуганная служанка вбежала в залу.
— Милорд! Там… Там дикари!
Рис вскочил, опрокинув недопитый кубок с вином, нашарил только клинок в ножнах, Мередит застыла на своем месте, как изваяние.
— Там человек… Он просит Вас, — пролепетала дуреха, сама насмерть перепуганная. Успокоившись, Рис сел назад, на хозяйское место. Один дикарь?
— Пусти.
Странный это был посланец. Пропыленные меха и доспех безошибочно указывали, что перед ними воин. На спину ему спускалась туго переплетенная бечевками коса, Рис хорошо знал, это привилегия воина, убившего много врагов. Он вошел в залу Хаффа, как будто был тут хозяином, за ним, хромая, плелся его спутник с перевязанной культей, которая все еще кровила.

«Северянин», — понял Рис. Тот выглядел плачевно, и стоял, не поднимая головы. Дойдя до середины залы, дикарь остановился, широко расставив ноги в грязных сапогах, лениво ухмыльнулся хозяевам.
— Мой господин Ансгар, вождь бруннов, диххов, хиссов, и дарнов шлет тебе послание.

Дикарь протянул Рису замусоленный свиток и тот неохотно взял его, предчувствуя неладное. Развернул и прочел написанное. Кровь гулко стучала в висках. Мередит посмотрела на него вопросительно, но Рис все молчал и тогда она заглянула в письмо. Слова расплывались, плясали, никак не желая складываться…

— Лорд Хаффа, которого мы зовем Эллой-Северянином, в плену у моего господина. Вы можете заплатить за него выкуп – пятьдесят золотых монет, мой господин освободит его.

«Вы МОЖЕТЕ заплатить выкуп»… Дикарь откровенно смеялся над ними! Рис понимал, что весь его мир летит в тар-тарары. Каким, Черный бог его раздери, чудом Элиас мог выжить? Он же сам видел его, окруженного врагами! И вот является какой-то дикарский выродок и требует выкуп! Немыслимо! Сам перед собой Рис был честен. Он прошел множество войн и знал — случается всякое, подчас люди способны выжить в немыслимых условиях или сгинуть от пустяковой царапины… Но все же…

Если даже на миг допустить, что Элиас выжил… Он потеряет Хафф, даже то немногое, что теперь у него есть. И хуже всего было это затянувшееся молчание и взгляд Мередит, устремленный прямо на него.
— Это правда? — расширенными глазами она смотрела на Риса, отчаянно надеясь, что ей снится дурной сон. Прошел почти год, как она похоронила Элиаса! Год! Если бы он был жив, прислал бы весточку раньше! Мерелит с ужасом подумала, что Элиас по-прежнему остается ее мужем, а Рис… Она с трудом протолкнула воздух в грудь.

— Это правда? Ты говорил, что видел его, мертвого!
Рис поднял голову, небрежно скомкал письмо.
— Да, Элиас погиб у меня на глазах. Лжецы и мошенники хотят воспользоваться твоим положением, но я этого не позволю!

Дикарь глядел на Риса, сощурившись.
— Так что передать моему господину?
Рис встал, тяжело оперся о столешницу.
— Передай ему, что платить выкуп мы не станем. Мой друг погиб на Топях, я видел это собственными глазами. Сам король признал его мертвым.

Дикарь ухмыльнулся, не поклонился, даже не кивнул, толкнул к двери своего спутника.
— Я передам… милорд, передам.

Дикарь и северянин вышли, никто им не препятствовал. Оставшись вдвоем в зале, Рис и Мередит молчали. Мередит, белая, как молоко, сидела неестественно прямо, боясь взглянуть на мужа и получить хоть какое-то подтверждение своим страхам и опасениям.

Где-то в детской тонко хныкала Элеонора, но даже эти мирные обыденные звуки не могли привести Мередит в себя. Ей казалось, чудовищная пропасть разверзлась под ногами и вот-вот поглотит ее. Мередит страстно хотела, чтобы Рис успокоил, убедит ее, что все остается прежним: Элиас пал, как герой, а она теперь — леди Лэнсборо, жена мать.
Но ее муж молчал, глядя прямо перед собой. Мередит легонько коснулась пальцами его руки, но Рис в раздражении скинул ее ладонь.
— Ешь! — хмуро буркнул он. — И забудем об этом!


Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори