ВЕЧНАЯ ЗЕМЛЯ. 35. Элла.

На Пустоши незаметно началось лето. Травы, так долго томившиеся в стылой земле, теперь тянулись вверх тонкими длинными стеблями. Великая степь зацвела вся разом. Гнулась от ветра пурпурная горянка, качались шапки белой мяты, буйно цвел золотарник и колючий сумник. Неспешно одна пора сменилась другой, но все же эта весна была новой и для Брунна, и для пленных северян.
Жизнь пленников стала легче. Все молчаливо приняли новый порядок и смену надсмотрщика. Элиас щадил людей, насколько это было возможно, сам тянул эту лямку наравне со всеми. Холод и побои больше не донимали северян, ибо благословенное лето было ласково ко всякой живой твари и не знало различий между своими и врагами. Элиас вздохнул с облегчением. Не хотелось сейчас думать о следующей зиме, хорошо было просто осознавать, что его люди не умрут от стужи в земляной яме или лачуге в Диххенбаге от болезни или отсутствия добротной теплой одежды. Но еды по-прежнему не хватало. Те жалкие крохи, какие перепадали пленникам, не способны были утолить и голод детей, что уж говорить о взрослых мужчинах, которым приходилось много и тяжело работать.
Вечерами, когда рабы могли отдохнуть во дворе Брунна, Элиас частенько видел Вигго. Вождь свое слово сдержал, и тот не приближался к пленным, стоял поодаль, лениво ухмыляясь и поигрывая клинком. Но Элиас не обманывался этим кажущимся равнодушием. Он нутром чуял, Вигго только и ждет возможности докончить начатое.
Ансгара он видел теперь нечасто, вождь бруннов уезжал на запад в Луэйх. Зато его спутница оставалась в крепости, заправляла всем в его отсутствие. Теперь она ходила в мужских штанах и рубахе, и если бы не тонкий стан и длинные косы, ее легко можно было принять за юношу. Иногда Элиас замечал, как она смотрит на пленников, на него.

В один из вечеров она сама подошла к их костру. Пленники поклонились, смотрели на нее исподтишка, не поднимая голов.

Стьерра приблизилась к Элиасу, вынула из-под плаща что-то, завернутое в холстину, и протянула ему.
— Вот, я знаю, вам не хватает еды.


Это был хлеб, ароматный до головокружения, еще горячий. Элиас взял его, на мгновенье коснувшись ее тонких пальцев, и Стьерра отдернула руку, взглянула на него темными глазами с непонятным выражением, смущенная и раздосадованная.
— Благодарю Вас, госпожа.

Он поднял голову, и Стьерра хорошо рассмотрела пленника. Он показался ей моложе, чем тогда, в зале Брунна, не таким изможденным и мрачным. Светлые волосы он отрезал на северный манер, и они неровными выгоревшими прядями падали ему на лоб. Из-под нахмуренных бровей на нее смотрели его глаза, серые, с темными крапинками в глубине.

Стьерра не нашлась, что сказать, неслышно отошла в тень, подальше от костра пленников, и за углом крепости натолкнулась на Вигго. Тот по обыкновению следил за северянами, наверняка видел и ее. Эта мысль неприятно поразила ее. Вигго перегородил ей дорогу.

— Дай пройти! — велела она, глядя на мужчину со смесью гнева и удивления. Никогда прежде этот выскочка, бывший человек предателя Даубе не позволял себе подобного.

Все с той же ухмылкой он посторонился, но не достаточно, и Стьерра задела его плечом, уверенная, что он сделал это нарочно.
— Не якшайтесь с этими отбросами, госпожа, — услышала она его тихий голос. — Негоже сестре нашего мара быть излишне мягкосердечной.

Стьерра остановилась, положила ладонь на рукоять клинка, в темноте вглядываясь в лицо Вигго.
— Негоже тебе указывать сестре своего мара, как ей поступать!

Вигго склонил голову, но эта гадкая ухмылка все еще блуждала на его плотно сжатых губах, и Стьерру пробрала дрожь. Опрометью она ринулась в дом, охваченная безотчетным страхом и гневом. Ансгара она нашла в большой зале, он читал донесения своих лазутчиков, и ей пришлось ждать, когда он наконец обратит на нее внимание.

— Твой цепной пес был со мной непочтителен, — сухо сказала она. Ансгар отложил письмо, взглянул на нее и дернул плечом в раздражении.
— Держись от него подальше.

— Прогони его из Брунна, — ее тревога вырвалась наружу, облеченная в слова. В самом деле, кто такой этот Вигго? Он пришел с Даубе, резал и убивал бруннов, а после переметнулся. Да, он искусный воин и хорошо показал себя в бою, первым присягнул Ансгару на болотах, но еще он жесток, иначе, чем все они. Стьерра чуяла, что жестокость эта другого рода, сродни звериной.
— Он нужен мне, — отрезал Ансгар, сворачивая письмо.

Стьерра увидела на его шее амулет, который он подобрал на Топи и не снимал больше никогда, невольно поморщилась.
— Садись, — сказал он, отодвигая послание. Теперь он по-настоящему поглядел на нее.
— Мои лазутчики прислали весточку из-под Хаффа, — он улыбнулся кривой, мрачной улыбкой. Но больше он ничего ей не сказал, даже убрал письмо в сундук.

— Ты хорошо справляешься со своей ролью, — Стьерра ощутила, как кровь прилила к щекам, стыд жег ее.
— Что? Я сделала это не по твоему приказу, а потому что…
— Потому что тебе их жаль? — докончил за нее Ансгар и усмехнулся. — В любом случае это нам только на руку.
— Мне это не нравится! — резко ответила Стьерра, но Ансгар поглядел на нее таким тяжелым взглядом, что она осеклась.

— Каждый делает, что должен, мы уже говорили об этом. Твое дело — расположить к себе Эллу, так что продолжай. Мне нужен Хафф, он важен в грядущей войне, ты, как никто, должна это понимать.
Стьерра хотела возразить, но прикусила язык. Ансгар не слушал ее, не слышал. Перед его мысленным взором будущее, которого она не видит, и Стьерра с горечью поняла — их пути расходятся все дальше. Но он остается человеком, котором она клялась в своей преданности до последнего вдоха. Молча она вышла из залы, но Ансгар едва ли это заметил.

Через два дня Элиаса снова привели к Ансгару. Он решил, что причина в сестре вождя, но оказалось, Стьерра здесь не при чем. Вместо приветствия Ансгар кивнул ему на скамью напротив.
— Садись, Элла!

— Зачем ты позвал меня, господин?
— Ты лорд, Элла, так ведь?
— Да.

— Что ж, Элла, лорд Хаффа, я собираюсь отпустить тебя на волю. Ты можешь написать письмо домой о выкупе.


Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори