Ключ к свободе

Когда тебя отпустила на свободу госпожа, это ещё полдела… Никто не отменял официального разрешения Дамблдора! Если он, конечно, его даст.

Последние дни семестра были наполнены суматохой. Студенты разделались с учёбой и с возбуждением собирают вещи, чтобы отправиться домой на праздники. Те, кого учебные долги всё ещё держат за хвост, спешат от этих долгов отделаться. А те, кто остаётся в замке на все каникулы, сбиваются в компании и ищут себе занятия — например, помочь профессорам украсить замок.

Проходя по коридорам, Диаваль крепко сжимал в руке свиток. Хорошо бы успеть! Ведь не только их подопечные, но и многие профессора готовы разлететься на праздники кто куда… Аврора ждёт не дождётся последних хвостовщиков, чтобы уехать домой, к своим родным. Снейп занят сборами на свой конгресс, он уезжает завтра. Люпин, наверное, тоже пакует вещи. А вот что на уме у Дамблдора?

Диаваль зашагал шире и быстрее. Хотелось уже поскорее закрепить свою свободу вторым согласием… Предвкушение наполнило его душу, как парус. Госпожа сделала ему лучший подарок! Вот бы ещё он ей чем-нибудь достойно ответил…


— А как же наш домашний праздник? Наше собственное торжество. Я ведь тебе обещал.
— А я тебя предупреждала, — улыбнулась Малефисента. — Если ты к концу года не найдёшь себе занятие поинтереснее, мы к этому вернёмся.
— Я-то нашёл. А ты одна остаёшься…
— И это я уже говорила, обо мне не беспокойся. Если твоё желание будет ещё в силе, когда вернёшься — будет нам праздник.

Вчера они наконец украсили свой замок и встретили самую длинную ночь в году. Встретили тихо, без излишеств — госпожа не хотела лишней торжественности, но стол накрыли как подобает, чему Диаваль был особенно рад. Малефисента даже не стала возражать, когда её помощник принёс бумагу и чернила, чтобы доверить бумаге свои желания, отдать их огню и развеять пепел — возвращаясь, силы солнца исполнят их. Не то чтобы Диаваль в это верил, но во что ещё верить, если не в исполнение желаний? Этот обычай он узнал от Алисы, и если уж загадывать, то вместе, пусть и в разных местах…


Задумавшись, он чуть не споткнулся на лестнице. Здесь придётся пройти через всё крыло, чтобы попасть на лестницу, ведущую в кабинет Дамблдора…

Около самого уха Диаваля — во всяком случае, ему так показалось – с треском распахнулась дверь, и из практического зала показался профессор Люпин.

— Привет, – как всегда доброжелательно улыбнулся он. — Кого-то ищешь?
— Ну да, — кивнул юноша, крепче сжимая в руке свиток. — Мне бы к Дамблдору попасть.
— Тогда придётся подождать, — покачал головой Люпин. — Я сам чуть не забыл, что его сегодня не будет. Хотел поговорить насчёт интенсива в новом году. А ты насчёт вашего турнира, наверное?

Сердце Диаваля так и оборвалось. Вот тебе и на! Госпожа как в воду глядела. Интересно, его только сегодня не будет или он совсем уехал?

— Мне бы подпись его получить, — признался он, помахав своим свитком. — Вот как раз и шёл…
— Сходи лучше сразу к Макгонагалл, — просто ответил Люпин. — Она у себя.


… В этом кабинете всё было и похоже, и совсем иначе, чем у Снейпа. Похоже, потому что всё видимое пространство занимали книги и бумаги, и там, где у Снейпа толпились флаконы, банки, бутыли и прочие ёмкости, здесь были всевозможные приборы, коробки и сундуки. И совсем иначе, потому что мрачная обитель Снейпа резко отличалась от тёплых, уютных и всегда вкусно пахнущих владений Минервы Макгонагалл. Диавалю с первого визита сюда запомнился запах имбирного печенья, которым она его каждый раз угощала.

Сегодня, однако, печеньем не пахло, а бумаг было в разы больше. Профессор Макгонагалл сидела за столом и что-то сосредоточенно разбирала в стопке исписанных листов. Прямо за ней на стене висела опустевшая рама — юноша так и не вспомнил, чей портрет был на ней раньше. А на столе, в огромной круглой ёмкости с зарешёченным окошком, кто-то шевелился и скрёбся изнутри. Впрочем, Макгонагалл это нисколько не отвлекало.


— Доброе утро, профессор, — осторожно напомнил о себе Диаваль, подходя ближе. — Простите, если отвлекаю.

Обмакнув перо в чернила, Минерва Макгонагалл оторвалась от своих дел и посмотрела на него сквозь очки: при всей видимой строгости глаза у неё были ясные, как у самого доброго человека.

— О, это вы! Проходите, конечно.


— Я ненадолго, — предупредил Диаваль. — Мне заявление надо подписать… у директора. Вы не знаете, когда он будет?

Макгонагалл безотчётным жестом поправила очки. Вид у неё был, как и у многих под конец года, изрядно уставший.
— Боюсь, Дамблдор сейчас далеко отсюда, чтобы подписать ваше заявление…
— Ну, это не страшно, — заверил её юноша. — Это можно и завтра, я готов подождать.
— Тогда придётся ждать, пока он приедет с юга, — заметила Макгонагалл, отложив свои бумаги. — Он только вчера вечером в отпуск уехал.

От досады у Диаваля перехватило дыхание. Всё-таки уехал! И как теперь быть? Конец всей его свободе?..
Невидимый глазу пленник отчаянно заскрёбся в своей темнице, и на душе у юноши ещё сильнее заскребли кошки.

Словно прочитав его мысли, профессор Макгонагалл чуть заметно улыбнулась:
— Если вместо директора вас устроит подпись его заместителя, буду рада вам помочь. Что там у вас? Садитесь…


Обрадовавшись, Диаваль уселся за стол и протянул ей свиток, торопливо обьясняя.
— Профессор Снейп завтра уезжает на конгресс… И если я никому срочно не нужен, я тоже хотел бы уехать послезавтра. В отпуск.

Развернув бумагу, Макгонагалл пробежалась глазами по строкам. Ближе к концу её глаза сощурились — казалось, она вот-вот улыбнётся.


— Хорошо, Диаваль. Напишите тогда ещё раз то же самое, но на моё имя вместо Дамблдора. Только пожалуйста, не пишите, что вы великодушно просите меня об этом, и что вы премного благодарны мне за оказанную милость. Боюсь, если Совет Попечителей нагрянет с проверкой, то у них с чувством юмора всегда было плохо.

Парень смущённо опустил голову и, ссутулив плечи, по-птичьи нахохлился.

— Вот, возьмите моё перо и чистый лист…


Диаваль принялся заново царапать своё прошение. Надо же было выставить себя таким дураком! Вот что значит писать самому, без образца: летом он пишет так же, как Снейп. Вчера у него в голове всё перемешалось, и он написал так, как смог…


Макгонагалл взмахнула палочкой, и справа от Диаваля внезапно зажёгся яркий свет. Круглый светильник в виде горящей свечи пришёл в действие, окрашивая свет то в синие, то в зеленые, то в красные тона.



— Вот, пожалуйста, — протянул он ей наконец бумагу, молясь, чтобы на этот раз там всё было хорошо.

Макгонагалл бегло перечитала написанное и, одобрительно кивнув, одним росчерком оставила свою размашистую подпись.

— Благодарю, – юноша обрадованно улыбнулся.
— Да не за что. Если захотите, будем рады видеть вас на Рождество — мы, как и всегда, встречаем нашей остающейся скромной компанией.
— Спасибо, профессор. Я бы и рад, но буду очень далеко отсюда…


Он поднялся из-за стола и вдруг спохватился:
— Профессор, а как же быть, если меня будут искать? То есть… вдруг что-то срочное?

Макгонагалл удивлённо приподняла брови.

— Не знаю, что такого срочного может быть в праздники…
— Да мало ли… Турнир никто не отменял, вдруг что-то важное.
— Не валяйте дурака, — Макгонагалл выразительно посмотрела на него из-под очков. — В праздники нет ничего важнее, чем быть со своими близкими. Идите и отдохните как следует. А ваш турнир тем временем никуда не сбежит. И если у Северуса будут какие-то вопросы, я поговорю с ним сама.

Северус! А ведь он ещё не предупредил Снейпа, что уезжает. И не выяснил, когда тот вернётся. Что-то подсказывало Диавалю, что Снейп не очень-то обрадуется его планам… Впрочем, что теперь от этого изменится? Всё и так решено, он тоже имеет право уехать, и ключ от его свободы – в руках Макгонагалл.


Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори