Школа Добра и Зла /Последнее "Долго и счастливо"/29 серия /Проваленные задания /часть 3

Экранизация романа С. Чайнани «Школа Добра и Зла: Последнее „Долго и счастливо“»

29 серия «Проваленные задания» (часть 2)

Прошла пара часов, а Агата все еще лежала с открытыми глазами на расстеленном на полу в комнате одеяле, прислушиваясь к звукам ночного дома – поскрипыванию, потрескиванию, похрапыванию. Свою кровать она отдала Дот, Анадиль и Эстер. Юные ведьмочки улеглись вповалку словно куклы и мирно посапывали.


Впрочем, Агата не могла уснуть не из-за того, что лежала на полу. Она не переставая думала о том, что Мерлин совершил фатальную ошибку, так надолго оставив ее и Тедроса в этом волшебном месте. Ведь с того дня, когда Леди Озера укрыла их здесь, прошло почти три недели. И они погрузились в тихую, даже сонную жизнь, забыв, что в лесах гибнут легендарные сказочные герои, а простые – такие же, как она сама, – читатели постепенно теряют веру в Добро.


Здесь над покрытыми сочной травой лугами ярко светит солнце, здесь много вкусной еды, здесь можно чувствовать себя в безопасности, недосягаемым для Зла…
А в реальной жизни леса все сильнее окутывает тьма, укрепляет свои позиции армия Зла, а ее лучшая подруга сражается теперь на стороне Директора школы. Каким окажется покинутый ими мир, когда они вернутся в него через портал Леди Озера? Будут ли они с Тедросом готовы к тому, что их встретит на той стороне?


Если, конечно, они пройдут сквозь портал.
Если Мерлин когда-нибудь к ним вернется.
Агата понимала, что если сейчас не заставит себя уснуть, то уже не уснет до самого утра. Она плотнее, с головой закуталась в одеяло…


Что-то странное происходило с этим одеялом, очень странное. Агате показалось, что оно стало плотнее, чем было, от его ворсистой ткани вдруг пахнуло пылью. Когда глаза Агаты немного привыкли к темноте, она увидела голубую подкладку…
Агата ахнула.
Слушая, как грохочет в груди ее сердце, она проплыла по синему, усыпанному серебряными звездами небу и мягко опустилась на облако…


Мерлин сидел на том же облаке и ждал ее.
Агата села рядом с волшебником. Какое-то время они оба молчали, глядя в бездонное небо Селестиума. Оказавшись с Мерлином, Агата сразу же почувствовала себя спокойнее и увереннее, даже несмотря на то, что сам старый маг выглядел осунувшимся и предельно уставшим.
– Где ты был так долго? – спросила наконец Агата.


– Навещал своего дорогого старого друга.
– Шесть дней?!
– Мы и дольше бы оставались друг с другом, будь у нас время, – печально ответил Мерлин. А потом коснулся рукой своей шляпы и добавил: – И еще при этом мне хотелось бы иметь при себе свою шляпу. Совершенно забыл, как трудно добывать еду обычным путем, без помощи магии. И понял, кажется, почему люди постоянно ищут себе товарищей – вдвоем добыть еду легче. Правда, одиночество тоже имеет свои преимущества. Придает уверенности в себе, позволяет идти куда хочешь и делать что хочешь, например мыть волосы не чаще одного раза в год.


Агата терпеливо ждала, когда же старый маг доберется до главного.
– Замечательно здесь, правда? – вздохнул Мерлин, глядя в наполненную серебряной мелочью звезд пустоту. – Можно почти забыть о том, что тебе довелось увидеть. А видел я старых добрых сказочных героев – убитых и брошенных гнить в лесах. Среди них были и такие знаменитости, как Дюймовочка и Аладдин, были и те, кого мы знали не по именам, а лишь по прозвищам, например, Храбрый Портняжка или Хитрый Попрошайка. Я похоронил всех, кого нашел. Похоронил как смог, позднее, когда придет время, перезахороним их в нормальных могилах на кладбище в саду Добра и Зла.


Лицо Мерлина исказилось от боли, мыслями он был сейчас где-то далеко отсюда, в пропитанных страхом лесах. Агату тоже очень сильно огорчила смерть сказочных героев, но сейчас она прежде всего думала о том, как бы найти способ уцелеть и к ним не присоединиться.
– Мерлин, – осторожно начала Агата, – ты, надеюсь, помнишь, что оставил нас одних и даже не объяснил, каким образом мы сможем противостоять армии, которая в двадцать раз превосходит нас по численности, и…
– Отлично помню, дорогая. Но больше всего меня интересует, как велики твои успехи. Именно твои. Ты уже знаешь, каким образом убедишь Софи уничтожить кольцо?


– Мне это не под силу, Мерлин. Ты сказал, Софи должна уничтожить кольцо по собственному желанию. Но если я пригрожу убить ее, у Софи вообще не будет выбора, верно? О каком же тогда добровольном решении может идти речь? И к тому же угрожать смертью – разве это по-доброму?


– Так вот чему тебя учила Золушка! – пришел в ужас Мерлин.
– Ага. Последние дни она пыталась заставить меня мучить Белого Кролика. С помощью волшебной палочки. У меня ничего не получилось.


– Теперь понятно, зачем ей понадобилась волшебная палочка Доуви! – простонал Мерлин. – Как была Золушка экстремисткой, так и осталась. Ничего не поделаешь – воспитание. Но, боюсь, если ты начнешь запугивать свою лучшую подругу, это действительно окажется весьма сомнительным с точки зрения морали и совершенно бесполезным для дела. Как я уже сказал, Директор школы будет побежден только в том случае, если Софи уничтожит кольцо сама и добровольно. Если же Софи умрет, не уничтожив кольца, Директор потеряет свою любовь в телесном виде, но сохранит ее в душе. Быть бессмертным он при этом, может, и перестанет, но все же еще надолго останется живым, молодым, сильным, с находящейся под его командованием мощной армией злодеев. При таком раскладе победить его нам вряд ли удастся.


Мерлин задумчиво помолчал, подумал, удивленно поиграв бровями, и сказал:
– Однако в предложении Золушки что-то есть. Софи теперь Злая королева. Убеждать ее уничтожить кольцо, апеллируя к ее добрым качествам, бесполезно, этих качеств у нее не осталось. Значит, тебе придется побороть глубоко сидящее в Софи Зло и доказать, что у нее действительно есть веская причина уничтожить это проклятое кольцо.


Агата внимательно смотрела на мага.
– Но помни, у тебя будет только один-единственный шанс, – сказал волшебник. – Постарайся мудро использовать его, дитя мое.
Агата стала думать, как ей лучше использовать этот свой один-единственный шанс, но ничего подходящего в голову не приходило.
– Мерлин, перед тем как уйти, ты говорил, что Директору нужно что-то найти в Гавальдоне. Что-то такое, что позволит ему навсегда уничтожить Добро. Тебе так и не удалось узнать, что именно?


– Боюсь, что я со своим заданием справился не намного лучше, чем ты со своим, – сухо усмехнулся Мерлин. – Однако я хочу поточнее вспомнить, что ты рассказывала мне, когда мы шли с тобой в Авалон. А рассказывала ты о том, как Директор намекнул тебе, что в самом конце Добро будет уничтожено Софи. Понимаешь, Софи, а не им!
Агата закрыла глаза, слово в слово вспоминая, что сказал ей Рафал в музее Зла в ту памятную ночь.


– Да, он сказал, что самым опасным персонажем волшебной сказки следует считать того, кто готов на все ради любви.
– Так-так-так, – покивал Мерлин, теребя бороду.
– Как ты думаешь, это может каким-то образом быть связано с матерью Софи? – задала Агата наводящий вопрос. – Ведь нам так и не удалось обнаружить могилу, в которой похоронено ее тело.


– Возможно, это связано с матерью Софи, возможно – с чем-то другим, не знаю, – ответил Мерлин. Помнишь, что я тебе сказал, когда мы были здесь в прошлый раз? Что сотни лет любовь была на стороне Добра и это делало Добро неуязвимым для Зла. Но почему так? А потому, что Директор убил в борьбе за власть своего брата и тем самым доказал, что Зло не способно любить. Чтобы компенсировать этот чудовищный поступок, Сториан в каждой новой сказке стал отдавать победу Добру, и это продолжалось до тех пор, пока на стороне Добра оставалась настоящая любовь. Но теперь у Рафала появилась Софи, и он, возможно, рассчитывает, что любовь сможет наконец искупить убийство его брата.


– Но это какая-то бессмыслица, – возразила Агата. – Даже если Софи любит Директора, а он ее, это не может отменить тот факт, что Директор убил своего брата.
– Совершенно верно, – кивнул Мерлин. – Поэтому остается вопрос: чего ожидает Директор от Софи в конце этой истории? Что именно она должна будет сделать? Искупить тот его давнишний грех? Но если так, почему для этого он выбрал именно Софи?
– Мерлин, – сказала Агата, – что бы там ни задумал Директор, особого значения для нас это не имеет. Мы все равно не сможем победить. Без посторонней помощи – никак не сможем. Разве ты сам этого не понимаешь? Ну кто мы такие? Горстка подростков да десяток дряхлых стариков!


Мерлин не слушал ее, целиком погрузившись в свои мысли.
– А что, если мы вообще неправильно понимаем всю эту историю? – негромко размышлял он вслух. – Что, если Директор сможет доказать, что убийство брата вовсе не было преступлением? Что любовь – это величайшее Зло, а не величайшее Добро? Что тогда? – Он напрягся всем телом и закончил: – Тогда Добро станет Злом, а Зло станет Добром, так? Да, именно так, как он предсказывал…


– Мерлин, – покачала головой Агата, – я не понимаю…
Старый маг вздрогнул, словно неожиданно вспомнив, что он не один.
– Ах, неразумно, неразумно было переносить тебя сюда посреди ночи, ты не выспишься, а ведь завтра такой особенный день… Ну пойдем, пойдем скорее спать, каждая минутка на счету…


– Погоди! – нахмурилась Агата. – Ты не сказал, как мы будем бороться с ним. Что мы сможем сделать…


Но глаза ее уже слипались, голова клонилась на грудь, руки и ноги стали ватными, и Агата все быстрее проваливаться сквозь облако, словно брошенный в воду якорь. Она попыталась ухватиться за Мерлина, но не смогла.


Она летела, летела, летела сквозь мелькающие мимо звезды, затем сквозь непроглядную тьму – и уже спала, чувствуя на губах теплый вкус небес Селестиума.

Разбудил Агату приглушенный гул голосов в гостиной.


Она лежала на полу, закутавшись в одно из потертых Гиневриных одеял. Юных ведьмочек в спальне уже не было, их кровать была аккуратно застелена. Небо за окном оставалось ночным, непроглядно черным, без малейших признаков приближающейся зари.


Агата пошла на голоса и увидела своих друзей, молодых и старых. Все они были одеты в плотные плащи и заняты делом – одни упаковывали в рюкзаки пакеты с печеньем, фрукты и фляжки с водой, другие торопливо доедали сваренную на завтрак овсянку, переговариваясь друг с другом приглушенными голосами.
Без плаща была одна Гиневра. Она, в своем домашнем платье, укладывала рюкзак Ланселота, а сам рыцарь тем временем точил свой меч. Первое, что бросилось в глаза Агате, это то, что компания разделилась не на молодых и стариков, как обычно, но на пары, как разбил всех Мерлин. Хорт стоял рядом с Питером Пэном, Анадиль – с Джеком и Брайер Роуз, Эстер – с Гензелем и Гретель, Дот – с Красной Шапочкой… Потом Хорт заметил Агату, и они с Пэном замолчали. Вслед за ними замолчали и все остальные.
Из столовой в гостиную вошел Мерлин.
– Прости, дорогая, – сказал он, обращаясь к Агате. – Мы старались говорить тише, чтобы дать тебе поспать, но…


Честно говоря, Агата еще не до конца проснулась и плохо понимала, что происходит.
Потом кто-то тронул ее за плечо.
Она обернулась и увидела Тедроса – умытого, свежего, подтянутого, в плаще и с висящим на поясе Экскалибуром. И он с натянутой улыбкой сказал Агате:
– Пора.


30 серия «Извинения и признания» (часть 1)

«Дорогие мои и любимые зрители, если вы читали книги и знаете последующее развитие событий, то убедительная просьба быть осторожными в своих высказываниях в комментариях, чтобы не заспойлерить дальнейший сюжет другим людям! Пожалуйста давайте уважать друг друга, не будем портить впечатление от чтения тем, кто знакомится с произведением впервые!
Искренне ваша, режиссер Изольда"

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори