Человек с умными глазами
После нескольких серых и мрачных дней, густо затянутых тяжёлыми тучами, небо наконец прояснилось. Накануне ночью снова выпал снег – не так уж много, но достаточно, чтобы укрыть печально-серую картину гор. А наутро, словно гордясь проделанной работой и желая осмотреть её сверху, появился редкий гость — белое зимнее солнце.
(Совместно с NFibella )
Не желая оставаться в такой день в стенах замка, Малефисента смотрела с крутого склона, как убегает далеко в горы узкая звериная тропа. А кому ещё здесь прокладывать тропы, кроме диких оленей и охотящихся на них волков? Горы тянутся далеко, за ними лежат магловские селения, откуда никто в здравом уме сюда не придёт. Да и маги, живущие в Хогсмиде, не рискуют приходить сюда с той оконечности леса, что выходит по другую сторону гор. Здесь никого нет… Только безмолвные владения Драгонхартов, принадлежащие своей последней хозяйке.
Опираясь о посох, Малефисента неспешно спускалась по каменистой тропе вниз, к заснеженному ущелью. По ровной дороге он был бы ей ни к чему, но здесь, в горах, никак не обойтись без надёжной опоры, да и защитить себя от оголодавшего зверя так будет лучше.

Почти никогда раньше она не заходила сюда. Привыкла спускаться с гор со стороны леса. По эту сторону, казалось, делать совершенно нечего… И всё же после того сна что-то необъяснимое влекло её в эту сторону. Конечно же, она не поверила в него до конца, это было бы просто смешно. Но ведь о чём-то же он ей подсказывал? О том, что она дествительно устала и нуждается в чём-то более приятном, чем бесконечно кипящие в котле зелья. О том, что стоит иногда вот так стоять на склоне горы, вдали от всего мира, и вдыхать полной грудью слегка колючую зимнюю свежесть. О том, что горы с этой стороны прекраснее и величественнее…

Но к тому, что далеко на горизонте внезапно появится чёрная точка, она была всё так же не готова. Глупости, это только кажется…
Однако точка, не подозревая о том, что она всего лишь кажется, решительно приближалась и росла, в конце концов принимая очертания всадника в тёмном плаще на вороном коне.

Но ведь… этого просто быть не может!
Горные тропы, виляя и петляя, тянулись по обе стороны ущелья. Но этот человек, не сворачивая, ехал прямо к ней.
Всё ещё с трудом понимая, что происходит и кто этот человек, Малефисента попыталась разглядеть его. Должно быть, кто-то заблудился и ищет дорогу отсюда… А её, конечно же, хочет спросить, в какую сторону можно проехать так, чтобы остаться в живых.

Подстёгиваемая любопытством, она спустилась с горы и пошла навстречу по каменистой дороге.
Наконец они поравнялись; всадник натянул поводья и придержал коня, вглядываясь сверху в её лицо. Малефисента подняла голову, глядя на него из-под капюшона. Этого человека она никогда раньше не видела. Вид у него был мужественный и очень спокойный — такой, какой может быть у человека, много повидавшего в этой жизни. Густые медные волосы, собранные на затылке, аккуратные усы и борода; из-под бровей смотрят исключительно умные и ясные глаза.

– Госпожа! — Он спешился, поклонился ей и протянул свиток с печатью Дромахэра — медвежьей оскаленной головой. — Мой господин Бальдрик приветствует Вас и шлет это письмо.
Мой господин Бальдрик.
Господин Бальдрик.
Бальдрик.
Малефисента и рта раскрыть не успела, чтобы спросить, откуда этот человек её знает.
Как Бальдрик?.. Этот заблудившийся путник на самом деле не заблудился, а приехал… От Бальдрика?..
Протянув руку за свитком, она взяла письмо дрогнувшими пальцами, пытаясь осознать все его слова.
Гонец тем временем спокойно, но с любопытством глядел на женщину.
— Он велел ждать Вашего ответа.

Осторожно, чтобы не разорвать бумагу, Малефисента сняла медвежью печать кончиками ногтей. Ей всё ещё казалось, что здесь какая-то ошибка, и это всего лишь один из её странных снов…
Но письмо в руках было настоящим. И она развернула его, с недоверием вглядываясь в короткие строки. Почерк был незнакомым, но с первых же слов в них зазвучал голос, который рассеивал все её сомнения:
«Госпожа Малифисента, мы достаточно давно знакомы, чтобы скрасить друг другу вечер бала. Посему приглашаю Вас быть моей спутницей на это торжество. Гонцу велено ждать Вашего ответа, каким бы он ни был. Надеюсь, вы в добром здравии и благополучии.
Б.»
Она трижды перечитала эти строки, словно при новом прочтении они могли бы стать чем-то другим.
Приглашение. Ей. Лично в руки. Гонец, несомненно, проклял всё на свете, когда ему велели искать её здесь…
Её. Искать.

Желая убедиться, что всё это правда, Малефисента коснулась рукой своего лица. Оно, как и письмо, всё ещё было настоящим.
Когда-то давно, к слову, она упоминала, где живёт… Ни минуты не сомневаясь, что мар Бальдрик даже помнить об этом не будет — не то что писать ей, не имея привычных для неё способов связи. Не то что посылать кого-то, чтобы найти её здесь.
Да ведь им просто повезло встретиться с этим гонцом здесь, на дороге! Кто знает, куда бы он ехал дальше? Как долго простоял бы по ту сторону ущелья, пока его заметят и опустят подъёмный мост? Это просто счастливая случайность…
Счастливая случайность. А ведь именно так она и думала обо всех их встречах! Счастливая случайность, сопровождающая каждый её редкий выход в свет. Ни о чём не договариваясь, они уже столько раз случайно встречались, скрашивая друг другу балы, поездки, и даже случайно пересекаясь там, где, казалось бы, не должны были пересечься…
И всё это стало таким естественным и неизменным, что казалось, иначе просто быть не может. Когда просто решительно едешь, твёрдо зная, что… не будешь бродить там в одиночестве.
Когда, в какой момент она поймала себя на этой мысли? Кажется, после прошлого бала. И только здравый смысл, вечно трезвый и насмешливый, оставался верен себе: а кто сказал, что так и должно быть? Откуда такая смешная уверенность? Это всего лишь ещё одна из всё тех же случайностей, которые… которые не могут продолжаться вечно. Когда-нибудь им придёт конец.

Здравый смысл, как старый исправный слуга, всё ещё оставался с Малефисентой. Этим летом она не поехала в Ландсхут, уже не веря, что всё будет так же, как всегда. Она никогда не умела до конца понимать свои дурные предчувствия, но в тот раз, казалось, оно говорило само за себя: Не нужно ехать. Останься дома. Останься, на этот раз так будет лучше...
И она осталась, не желая проверять, что будет, если она ослушается этого чутья. В лучшем случае она бы просто бродила по городу одна, разглядывая товары и время от времени отшивая скучающих чужаков. А в худшем… жизнь достаточно суровая штука, чтобы доказать тебе в чьём-нибудь новом лице, что ты — всего лишь случайность. До поры.
Останься, не делай глупостей.
Она осталась, запретив себе к этому возвращаться. Всё хорошее в этой жизни когда-нибудь имеет свой конец — что ж, пусть он хотя бы не будет ничем омрачён. Она сильнее, она выше того, чтобы быть случайностью и верить в обратное… Верить во что-то вообще себе дороже.
Иди своей дорогой, будь свободной от огорчений, будь сильной и невозмутимой. Всё остальное — западня для слабых, которых легко застать врасплох. В такие глупости могут верить только наивные, вроде Диаваля…

Вот только теперь, застав её врасплох, эта суровая жизнь смеётся ей в лицо, вдруг став похожей на одну из тех самых наивных небылиц, в которые так горячо верит Диаваль. Гонец, приехавший издалека за ней! Письмо, в котором написано её имя. То, что никак нельзя назвать случайностью… И причина этой неслучайности — не кто-то, а именно она.
Но как, почему?..
— Может, просто потому что это ты? — отозвался внезапным воспоминанием голос Диаваля.
— Потому что это Вы, госпожа Малефисента, — словно поправил его тот, кто прислал ей это письмо. И, казалось, сквозь строки едва заметно улыбался при виде её растерянности — насколько вообще способен улыбаться этот суровый человек.
Малефисента поспешно закусила губу, изо всех сил стараясь не улыбаться в ответ этим мыслям, и свернула письмо обратно в тугой свёрток.

… Из смятения её вывел резкий звук: словно устав ждать, пока решается главный вопрос, конь гонца нетерпеливо фыркнул и тряхнул головой. Малефисента подняла голову: он всё ещё здесь, этот человек с умными глазами, он терпеливо смотрит на неё в ожидании ответа… И этот ответ сейчас зависит только от неё.
Она с интересом вгляделась в его лицо. Знает ли он, что в этом письме? Должно быть, знает… Очень уж внимательно он смотрит, с живым любопытством – должно быть, интересно взглянуть на виновницу этого поручения, из-за которого ему пришлось проделать такой долгий путь. Непохож он на просто слугу, готового безропотно, не задумываясь исполнить любой приказ. Может быть, этот человек имеет такой же особый вес для Бальдрика, как для неё Диаваль?
— Как ваше имя?
– Кадван, госпожа.
Слова застряли где-то у самого горла, словно последнее препятствие, отделяющее Малефисенту от того, чтобы поверить в происходящее до конца.
— Кадван, – повторила она, пробуя собственный голос на прочность и решительность. — Пожалуйста, передайте господину Бальдрику, что я с удовольствием принимаю его предложение.

Согласие, вырвавшись горячим облаком в зимнем воздухе, наконец освободило её от последних сомнений.
— Передайте ему, что со мной всё хорошо, и… скажите мне, всё ли хорошо у него самого?
Кадван еще раз с достоинством поклонился. Лицо его оставалось непроницаемым, но в уголках глаз лучились морщинки, в которых пряталась улыбка.
— Зима — не самое доброе для него время, госпожа. Но с ним все хорошо, не тревожьтесь. Ответ Ваш я передам, уверен, он обрадует моего господина. Прощайте, госпожа, пусть Вас хранят боги.
Он забрался в высокое седло, тронул поводья скакуна, и тот осторожно ступая по обледеневшей земле, пошел бодрой рысью прочь.

Глядя ему вслед, Малефисента вывела рукой в воздухе три защитные руны: пусть выберется из этих гор живым и благополучно доберётся домой.
И всё же что-то не давало ей покоя. Не убедил её ни ответ Кадвана, ни то, с какой поспешностью он отправился обратно.
Не самое доброе время, но всё хорошо! И это должно было убедить её? Хмыкнув с недоверием, Малефисента поправила мантию на груди. В одном мар Бальдрик точно прав: они и правда достаточно давно знакомы, чтобы она догадалась, о чём речь. Она ведь знает, что у него неладно с ногой. Знает, и могла бы что-то с этим сделать… Ей под силу многое из того, перед чем они, маглы, часто бессильны. Столько раз она об этом думала, но так ничего и не решилась сказать. Кто знает, таким участием вполне можно и задеть. Мужское самолюбие — штука крайне противная… Чего стоит хотя бы Диаваль, который по вечерам возвращается уставший как загнанная лошадь, ест за троих и засыпает прямо за столом. И на все вопросы упорно повторяет одно: ничего страшного, госпожа, всё хорошо.
Если уж она с Диавалем совладать не может, то кто она такая здесь, чтобы иметь право на такие вещи?
А кто ты такая, чтобы за тобой присылали гонца с письмом лично в руки? — снова отозвался внутренний голос.
Ответить было нечего.
Она так и осталась стоять у подножия горы, пока Кадван не скрылся из вида. В то, что произошло, ей было всё ещё трудно поверить. Но письмо, оставшееся у неё в руках, было живым напоминанием.
«Главное, чтобы об этом не узнал Диаваль», — подумала Малефисента с волнением. Как хорошо, что она пошла сегодня одна, без него… И так уже вышло, что он знает обо всём этом больше, чем следует. А думает… о, да, думает ещё больше. Нет, не готова она посвящать его в это. Не готова оказаться под прицелом его внимания и бесконечной болтовни. Не готова отвечать ему на вопросы, на которые не может ответить себе сама.
Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори
(Совместно с NFibella )
Не желая оставаться в такой день в стенах замка, Малефисента смотрела с крутого склона, как убегает далеко в горы узкая звериная тропа. А кому ещё здесь прокладывать тропы, кроме диких оленей и охотящихся на них волков? Горы тянутся далеко, за ними лежат магловские селения, откуда никто в здравом уме сюда не придёт. Да и маги, живущие в Хогсмиде, не рискуют приходить сюда с той оконечности леса, что выходит по другую сторону гор. Здесь никого нет… Только безмолвные владения Драгонхартов, принадлежащие своей последней хозяйке.
Опираясь о посох, Малефисента неспешно спускалась по каменистой тропе вниз, к заснеженному ущелью. По ровной дороге он был бы ей ни к чему, но здесь, в горах, никак не обойтись без надёжной опоры, да и защитить себя от оголодавшего зверя так будет лучше.

Почти никогда раньше она не заходила сюда. Привыкла спускаться с гор со стороны леса. По эту сторону, казалось, делать совершенно нечего… И всё же после того сна что-то необъяснимое влекло её в эту сторону. Конечно же, она не поверила в него до конца, это было бы просто смешно. Но ведь о чём-то же он ей подсказывал? О том, что она дествительно устала и нуждается в чём-то более приятном, чем бесконечно кипящие в котле зелья. О том, что стоит иногда вот так стоять на склоне горы, вдали от всего мира, и вдыхать полной грудью слегка колючую зимнюю свежесть. О том, что горы с этой стороны прекраснее и величественнее…

Но к тому, что далеко на горизонте внезапно появится чёрная точка, она была всё так же не готова. Глупости, это только кажется…
Однако точка, не подозревая о том, что она всего лишь кажется, решительно приближалась и росла, в конце концов принимая очертания всадника в тёмном плаще на вороном коне.

Но ведь… этого просто быть не может!
Горные тропы, виляя и петляя, тянулись по обе стороны ущелья. Но этот человек, не сворачивая, ехал прямо к ней.
Всё ещё с трудом понимая, что происходит и кто этот человек, Малефисента попыталась разглядеть его. Должно быть, кто-то заблудился и ищет дорогу отсюда… А её, конечно же, хочет спросить, в какую сторону можно проехать так, чтобы остаться в живых.

Подстёгиваемая любопытством, она спустилась с горы и пошла навстречу по каменистой дороге.
Наконец они поравнялись; всадник натянул поводья и придержал коня, вглядываясь сверху в её лицо. Малефисента подняла голову, глядя на него из-под капюшона. Этого человека она никогда раньше не видела. Вид у него был мужественный и очень спокойный — такой, какой может быть у человека, много повидавшего в этой жизни. Густые медные волосы, собранные на затылке, аккуратные усы и борода; из-под бровей смотрят исключительно умные и ясные глаза.

– Госпожа! — Он спешился, поклонился ей и протянул свиток с печатью Дромахэра — медвежьей оскаленной головой. — Мой господин Бальдрик приветствует Вас и шлет это письмо.
Мой господин Бальдрик.
Господин Бальдрик.
Бальдрик.
Малефисента и рта раскрыть не успела, чтобы спросить, откуда этот человек её знает.
Как Бальдрик?.. Этот заблудившийся путник на самом деле не заблудился, а приехал…
Протянув руку за свитком, она взяла письмо дрогнувшими пальцами, пытаясь осознать все его слова.
Гонец тем временем спокойно, но с любопытством глядел на женщину.
— Он велел ждать Вашего ответа.

Осторожно, чтобы не разорвать бумагу, Малефисента сняла медвежью печать кончиками ногтей. Ей всё ещё казалось, что здесь какая-то ошибка, и это всего лишь один из её странных снов…
Но письмо в руках было настоящим. И она развернула его, с недоверием вглядываясь в короткие строки. Почерк был незнакомым, но с первых же слов в них зазвучал голос, который рассеивал все её сомнения:
«Госпожа Малифисента, мы достаточно давно знакомы, чтобы скрасить друг другу вечер бала. Посему приглашаю Вас быть моей спутницей на это торжество. Гонцу велено ждать Вашего ответа, каким бы он ни был. Надеюсь, вы в добром здравии и благополучии.
Б.»
Она трижды перечитала эти строки, словно при новом прочтении они могли бы стать чем-то другим.
Приглашение. Ей. Лично в руки. Гонец, несомненно, проклял всё на свете, когда ему велели искать её здесь…
Её. Искать.

Желая убедиться, что всё это правда, Малефисента коснулась рукой своего лица. Оно, как и письмо, всё ещё было настоящим.
Когда-то давно, к слову, она упоминала, где живёт… Ни минуты не сомневаясь, что мар Бальдрик даже помнить об этом не будет — не то что писать ей, не имея привычных для неё способов связи. Не то что посылать кого-то, чтобы найти её здесь.
Да ведь им просто повезло встретиться с этим гонцом здесь, на дороге! Кто знает, куда бы он ехал дальше? Как долго простоял бы по ту сторону ущелья, пока его заметят и опустят подъёмный мост? Это просто счастливая случайность…
Счастливая случайность. А ведь именно так она и думала обо всех их встречах! Счастливая случайность, сопровождающая каждый её редкий выход в свет. Ни о чём не договариваясь, они уже столько раз случайно встречались, скрашивая друг другу балы, поездки, и даже случайно пересекаясь там, где, казалось бы, не должны были пересечься…
И всё это стало таким естественным и неизменным, что казалось, иначе просто быть не может. Когда просто решительно едешь, твёрдо зная, что… не будешь бродить там в одиночестве.
Когда, в какой момент она поймала себя на этой мысли? Кажется, после прошлого бала. И только здравый смысл, вечно трезвый и насмешливый, оставался верен себе: а кто сказал, что так и должно быть? Откуда такая смешная уверенность? Это всего лишь ещё одна из всё тех же случайностей, которые… которые не могут продолжаться вечно. Когда-нибудь им придёт конец.

Здравый смысл, как старый исправный слуга, всё ещё оставался с Малефисентой. Этим летом она не поехала в Ландсхут, уже не веря, что всё будет так же, как всегда. Она никогда не умела до конца понимать свои дурные предчувствия, но в тот раз, казалось, оно говорило само за себя: Не нужно ехать. Останься дома. Останься, на этот раз так будет лучше...
И она осталась, не желая проверять, что будет, если она ослушается этого чутья. В лучшем случае она бы просто бродила по городу одна, разглядывая товары и время от времени отшивая скучающих чужаков. А в худшем… жизнь достаточно суровая штука, чтобы доказать тебе в чьём-нибудь новом лице, что ты — всего лишь случайность. До поры.
Останься, не делай глупостей.
Она осталась, запретив себе к этому возвращаться. Всё хорошее в этой жизни когда-нибудь имеет свой конец — что ж, пусть он хотя бы не будет ничем омрачён. Она сильнее, она выше того, чтобы быть случайностью и верить в обратное… Верить во что-то вообще себе дороже.
Иди своей дорогой, будь свободной от огорчений, будь сильной и невозмутимой. Всё остальное — западня для слабых, которых легко застать врасплох. В такие глупости могут верить только наивные, вроде Диаваля…

Вот только теперь, застав её врасплох, эта суровая жизнь смеётся ей в лицо, вдруг став похожей на одну из тех самых наивных небылиц, в которые так горячо верит Диаваль. Гонец, приехавший издалека за ней! Письмо, в котором написано её имя. То, что никак нельзя назвать случайностью… И причина этой неслучайности — не кто-то, а именно она.
Но как, почему?..
— Может, просто потому что это ты? — отозвался внезапным воспоминанием голос Диаваля.
— Потому что это Вы, госпожа Малефисента, — словно поправил его тот, кто прислал ей это письмо. И, казалось, сквозь строки едва заметно улыбался при виде её растерянности — насколько вообще способен улыбаться этот суровый человек.
Малефисента поспешно закусила губу, изо всех сил стараясь не улыбаться в ответ этим мыслям, и свернула письмо обратно в тугой свёрток.

… Из смятения её вывел резкий звук: словно устав ждать, пока решается главный вопрос, конь гонца нетерпеливо фыркнул и тряхнул головой. Малефисента подняла голову: он всё ещё здесь, этот человек с умными глазами, он терпеливо смотрит на неё в ожидании ответа… И этот ответ сейчас зависит только от неё.
Она с интересом вгляделась в его лицо. Знает ли он, что в этом письме? Должно быть, знает… Очень уж внимательно он смотрит, с живым любопытством – должно быть, интересно взглянуть на виновницу этого поручения, из-за которого ему пришлось проделать такой долгий путь. Непохож он на просто слугу, готового безропотно, не задумываясь исполнить любой приказ. Может быть, этот человек имеет такой же особый вес для Бальдрика, как для неё Диаваль?
— Как ваше имя?
– Кадван, госпожа.
Слова застряли где-то у самого горла, словно последнее препятствие, отделяющее Малефисенту от того, чтобы поверить в происходящее до конца.
— Кадван, – повторила она, пробуя собственный голос на прочность и решительность. — Пожалуйста, передайте господину Бальдрику, что я с удовольствием принимаю его предложение.

Согласие, вырвавшись горячим облаком в зимнем воздухе, наконец освободило её от последних сомнений.
— Передайте ему, что со мной всё хорошо, и… скажите мне, всё ли хорошо у него самого?
Кадван еще раз с достоинством поклонился. Лицо его оставалось непроницаемым, но в уголках глаз лучились морщинки, в которых пряталась улыбка.
— Зима — не самое доброе для него время, госпожа. Но с ним все хорошо, не тревожьтесь. Ответ Ваш я передам, уверен, он обрадует моего господина. Прощайте, госпожа, пусть Вас хранят боги.
Он забрался в высокое седло, тронул поводья скакуна, и тот осторожно ступая по обледеневшей земле, пошел бодрой рысью прочь.

Глядя ему вслед, Малефисента вывела рукой в воздухе три защитные руны: пусть выберется из этих гор живым и благополучно доберётся домой.
И всё же что-то не давало ей покоя. Не убедил её ни ответ Кадвана, ни то, с какой поспешностью он отправился обратно.
Не самое доброе время, но всё хорошо! И это должно было убедить её? Хмыкнув с недоверием, Малефисента поправила мантию на груди. В одном мар Бальдрик точно прав: они и правда достаточно давно знакомы, чтобы она догадалась, о чём речь. Она ведь знает, что у него неладно с ногой. Знает, и могла бы что-то с этим сделать… Ей под силу многое из того, перед чем они, маглы, часто бессильны. Столько раз она об этом думала, но так ничего и не решилась сказать. Кто знает, таким участием вполне можно и задеть. Мужское самолюбие — штука крайне противная… Чего стоит хотя бы Диаваль, который по вечерам возвращается уставший как загнанная лошадь, ест за троих и засыпает прямо за столом. И на все вопросы упорно повторяет одно: ничего страшного, госпожа, всё хорошо.
Если уж она с Диавалем совладать не может, то кто она такая здесь, чтобы иметь право на такие вещи?
А кто ты такая, чтобы за тобой присылали гонца с письмом лично в руки? — снова отозвался внутренний голос.
Ответить было нечего.
Она так и осталась стоять у подножия горы, пока Кадван не скрылся из вида. В то, что произошло, ей было всё ещё трудно поверить. Но письмо, оставшееся у неё в руках, было живым напоминанием.
«Главное, чтобы об этом не узнал Диаваль», — подумала Малефисента с волнением. Как хорошо, что она пошла сегодня одна, без него… И так уже вышло, что он знает обо всём этом больше, чем следует. А думает… о, да, думает ещё больше. Нет, не готова она посвящать его в это. Не готова оказаться под прицелом его внимания и бесконечной болтовни. Не готова отвечать ему на вопросы, на которые не может ответить себе сама.
Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори






Обсуждение (34)
А цепочка случайностей это уже закономерность
Не тогда, когда в дело вступает Верховный 😎
(Да чего там, я сама вот только осознала, что в этом году будет уже третий их бал!)
В череду случайностей запишем и новое платье из сундука, которое, кажется, дождалось особого случая)
Юля, я теперь бала буду ждать с особым нетерпением)) а ещё интересно куда она денет Диаваля с его любопытством!))
Пошла, ноги сами понесли) Ещё и Диаваль так удачно предложил гулять почаще)
О, да! (А ведь платье с самого начала было незапланированным: я заказывала Оле рубашки для парней, а она как чувствовала, предложила сшить ей новое платье)
Мы тоже!))
Ооо, вот об этом как раз ты узнаешь первой)))
Это значит, что Малифисента прибудет на бал!
Узнает ли об этом другой, интровертный воздыхатель?
(А меня особенно радовали предположения в комментах к сну, одно другого немыслимее))
Прибудет, обязательно! Она своему слову верна))
Не узнает, он там радуется себе, что на него уже второй год не возлагают никаких дипломатических миссий))
Я как раз еще при распаковке с новым платьем подумала, что оно-то точно к Балу)
Ну что ж, письма и ответы получены. Будем ждать)
Платье просто создано для особых случаев! Но т.к. госпожу тогда ещё на бал не приглашали, я подумала, что это будет скромное домашнее празднование с Диавалем) Но всё обернулось намного лучше, такого точно никто не ожидал! Ни она, ни я)
Будем) И готовиться, и куда-то девать одни лишние глаза и уши тоже будем))
События бьют ключом, это правда!
Так что, ну, я бы очень удивилась, если бы прозвучало что-то вроде «поворачивай обратно, Кадван, зря тебя только так далеко посылали»))
А профессору сейчас тоже не до лишних мыслей, кстати: с тех пор как его коллегой стал бесячий Люпин, да ещё вовсю идёт подготовка к зельетурниру, некогда задаваться подобными мыслями))
После НГ, кстати, будет анонс!
Работа это конечно хорошо, но и отдыхать бы надо! Анонс ждем :))
Так у студентов же скоро тоже каникулы, вот он и расслабится пока без них, займётся чем хочет)
Анонс вообще на лето, но надо выяснить, кому это будет интересно) Мне пока трое сообщили, что хотят участвовать)
Мы будем, я еще не решила, кто именно, но кто-то будет.
Отлично, будем ждать! Я всегда рада твоим ребятам))
Значит, уже четверо желающих)
Не терпится увидеть бал
До бала уже пошёл отсчёт на дни, их осталось всего 11… Время летит как на крыльях!
Хорошо, что её ожидает настоящий праздник. Хорошо, что её ждут. Хорошо, что назревает что-то интересненькое. Плохо то, что меня как раз двадцать седьмого поставили в ночную смену.
— Ах… Леди, значит, будет на балу?.. — В волнении шепчет юная королева.- Как это чудесно, я давно желала нашей встречи… Такая изысканная дама, и такой талантливый маг… Жаль, что мы с супругом как раз в этих числах не можем покинуть столицу… Армия мышиного короля не дремлет, каждое Рождество можно, как в старые добрые времена, ждать нападения… А не отправить ли мне на бал посольство?..
Нет, это не вопрос, ждущий ответа — это так, риторически.
Там ведь всё сказано: «Мы достаточно давно знакомы» — достаточно, чтобы за плечами было уже два года этого самого знакомства и много поводов для общения. И за всё это время он к ней всегда относился исключительно хорошо! Ни словом, ни делом не обидел. Никаких инцидентов, никаких нареканий. Так каким нужно быть?
Малефисента совсем не тот человек, который станет терпеть плохое отношение к себе. Тот, кто посмел бы хоть раз обойтись с ней плохо, либо перестал бы существовать для неё, либо очень сильно пожалел бы об этом.
Если насчёт того, у кого там какая репутация и какие-то собственные дела — так это уже не наше дело) Мои герои живут в пределах своих реалий и исходят только из своего личного опыта: что сами лично видели, слышали, с чем имели дело. Не практикуются у нас никакие «бейбиковские реалии», «телеканалы», сайтожизнь, подглядывание героев за другими героями через буквы на экране и прочие совоглобусные вещи, которых в реалиях героев нет и быть не может. То, что может видеть/знать автор и его герои — это совершенно разные вещи, я не мешаю их в одном флаконе.
Так что нет, я не вижу ни одной причины отказывать, и не вижу ничего страшного в её согласии)
Я поняла, на кого намёк, хотя сам намёк мне от этого понятнее не стал. Он похож на выводы позапрошлогодней давности)
А где, собственно, у Малефисенты к профессору колючие и подозрительные чувства? Где они не тёплые?
Во-первых, на сегодняшний день она как раз относится к нему с теплом и уважением. Она считает его другом, надёжным и самоотверженным, причём их общим другом с Диавалем. Она ценит его помощь и благодарна за всё, что он для них сделал. Она уважает его как сильного и умного мага, как человека, с которым интересно общаться. И более того, она сама предложила ему свою посильную помощь с турниром по зельям, хотя сама она к этому турниру никакого отношения не имеет.
А во-вторых, они сейчас вообще очень редко видятся, зелье признали слишком опасным и решили не варить, а на тему турнира легко общаются через Диаваля.
Так где здесь колючие и подозрительные чувства?
И вот, наконец, мы попали в дивный мир домыслов, альтернативных выводов и неоправданных ожиданий))) Вот только ни я, ни мои герои за этот дивный новый мир никакой ответственности не несём)) 🤷♂️
Не скажу, чтобы я ожидала от других какой-то особо сильной радости по этому поводу, и более того, не скажу, что это может на что-то повлиять. Герои вольны принимать свои решения, даже если кто-то не испытывает от этого особой радости)
Не думала, что придётся это уточнять, но это не шоу «Давай поженимся» и не операция «Женить холостяка
вопреки здравому смыслу и его собственному желанию»Разве был повод так думать? Опять всё тот же мир домыслов и неоправданных ожиданий. Кто сказал, что самому Снейпу надо, чтобы его женили?) Кто сказал, что при крепкой надёжной дружбе сразу с двумя людьми он одинок? Кто сказал, что он или она хочет или согласен пойти дальше? Кто из них давал друг другу какие-то поводы или ложные надежды на нечто большее? Да не было такого))
Я вообще не представляю, для чего нужно свести этих двоих в одно целое, наградить парой-тройкой ребятишек и сломать характеры обоих под корень, не оставив ничего от себя самих. Ну и ладно, это уже не Снейп и не Малефисента, а кто-то альтернативный, ну и пусть сами герои этого не хотят, ну и пусть хозяйку уже не радуют, и вся игра сошла на нет. Зато за будущее не страшно)))
Мне важно, чтобы мои герои были счастливы так, как они хотят, с кем и где они хотят, и оставались при этом сами собой. Ох уж это стремление осчастливить другого своим счастьем 🙈
И снова здравствуй, мир домыслов…
Нет, плохо не это. Плохо то, что всё это нужно было взять и перекрыть своим недовольством, плохо скрываемым осуждением, непонятной жалостью, противопоставлениями и личными неоправданными ожиданиями.
Чтобы что? Чтобы ей стало стыдно или мне?) Ни тем, ни другим не могу ответить)
Я никогда не закрываю комменты к истории, мне важна обратная связь, интерес и возможность обсудить. Но это совсем не значит, что можно и нужно писать всё, что угодно, не думая, а будет ли оно вообще уместно, а стоит ли здесь и сейчас это упоминать? И да, мы всё так же не отвечаем за чьи-то неоправданные ожидания, поэтому если вас что-то огорчает и разочаровывает, то никогда не поздно бросить и избавить от неприятных впечатлений себя и других.
Как прекрасно ехать на бал с осознанием, что твоим спутником будет очень приятный тебе кавалер) Слово «кавалер», конечно, не очень ассоциируется с маром, но тем не менее)
Всё так, иначе она бы и не поехала) Зачем ей общество чужаков, которого она никогда не ищет…
Хм, ну не знаю, что именно тебя смущает, но мар прекрасно умеет держаться настоящим джентльменом) Без галантных витиеватостей, конечно, ну так госпоже это и не надо, она в такое не верит) И больше ценит искреннее тёплое отношение, чем дежурные игры слов…