Нежданный гость и пропавшие кролики

Тихий приют

Дом его был скромным, пах деревом и одинокой тишиной. Акойану, чьи острые уши чутко ловили каждый шорох ночи, не ожидал, что эта тишина будет так эффектно разорвана. В дверь, едва не снесенную с петель, ввалилась запыхавшаяся гроза в облике прекрасного юноши. Плащ цвета крови и глубокой ночи взметнулся, брызнув на стены каплями талого снега. Золото пряжек на его поясе и изящных украшениях слепило глаза, и казалось столь же неуместным в этом простом доме, как орхидея на огороде.

— Укрой меня, — выдохнул незнакомец, и его лисьи уши, золотистые с рыжими кончиками, нервно подрагивали. — Хотя бы на одну ночь.

Акойана лишь молча кивнул, отодвигая в сторону книгу. Его собственные, более сдержанные собачьи уши, настороженно наклонились вперед.






Утренние сумерки

Утро застало гостя у окна. Он выглядел куда более собранным, но не менее вызывающе-роскошным на фоне аскетичного интерьера. Цзюэ — назвался он на рассвете. Имя, пахнущее старинным шелком и тайнами.

— Зимой в этих краях должно быть смертельно скучно, — констатировал Цзюэ, разглядывая унылый пейзаж за окном с видом знатока, привыкшего к садам вечной весны. — Ни балов, ни достойных развлечений. Одна сплошная… пасторальная тоска.

Акойана, помешивающий скромную похлебку, усмехнулся, обнажив клык.

— Не стоит недооценивать местные развлечения. Можем поохотиться на кроликов. В соседнем лесу они особенно упитанные.

Цзюэ изящно сморщил нос, будто почувствовал неприятный запах.

— Кролики? — произнес он с лёгким оттенком брезгливости в голосе. — Полагаю, это пища для черни. Слишком просто, слишком… обыденно.

Хотя в его золотистых глазах, скользнувших к лесу, на мгновение мелькнул быстрый, как молния, охотничий интерес.
…





Гром среди ясного неба

БА-БАХ!

Дверь содрогнулась от мощного удара, едва не отлетев с петель. На пороге, окутанные стужей и гневом, стояли двое.

Первый — белый и холодный, как только что выпавший снег. Белоснежная меховая жилетка, водолазка, брюки с кистями и серебряными украшениями. Его длинные светлые волосы были убраны с лица, а взгляд был острым, как лед.

Второй… был грозой. Длинноволосый брюнет с белой налобной повязкой, в кожаных брюках и алой водолазке. В одной руке он сжимал рукоять меча, в другой — бережно держал маленького, дрожащего белого кролика.

— Акойана! — прогремел тот, что был в белом. — Твои выходки мы еще могли терпеть! Но сегодня кто-то дерзкий сожрал половину кроликов, что паслись в роще Лань Чжаня!

Лань Чжань, тот самый с мечом и кроликом, шагнул вперед. Его глаза, горящие холодным огнем, устремились на Цзюэ.

— С тех пор, как в твоем доме появился этот пахнущий роскошью и хитростью незнакомец, мои кролики начали пропадать. Этот, — он бережно поднял пушистый комочек, — мой любимец. Если с ним что-то случится, кто-то из присутствующих непременно лишится головы.






Искусство дипломатии

Акойана оскалился, встав между своим гостем и незваными визитерами.

— Вы всегда бросаетесь обвинениями, не имея доказательств? Или вам просто скучно в вашей праведной обители?

Цзюэ, до этого хранивший надменное молчание, поднял изящную бровь. Его взгляд скользнул по кролику в руках Лань Чжаня с легкой, почти незаметной гримасой брезгливости.

— Кролики? — произнес он с холодной вежливостью, растягивая слова. — Мои гастрономические интересы лежат в сфере несколько более… утонченной. Питаться чьей-то садовой живностью — привычка, недостойная золота и шелка.

Напряжение висело в воздухе, густое, как смоль. И тогда Акойана, сделав глубокий вдох, произнес с подчеркнутой учтивостью, в которой сквозила лёгкая насмешка:

— Наши скромные апартаменты, конечно, не сравнятся с вашими чертогами, но, возможно, вы сделаете нам честь и разделите с нами ужин? Дабы загладить… это недоразумение.

Мужчины обменялись взглядами. После мгновения молчаливого диалога они, кивнув, развернулись и удалились так же стремительно, как и появились.





Сладкая месть

Едва дверь закрылась, надменная маска с лица Цзюэ спала, сменившись озорной, по-лисьи хитрой усмешкой.

— Какие же они невыносимые с их ушастыми питомцами! — фыркнул он, и вдруг из-за своей спины, из складок дорогого плаща, он ловко извлек… пушистого, еще живого кролика.

Акойана замер, глядя то на кролика, то на лиса.

— Впрочем, — Цзюэ задумчиво повертел добычу в руках, и его взгляд стал томным и насмешливым, — возможно, я был к ним несправедлив. Возможно, при правильном приготовлении… сие простое блюдо можно возвести в ранг искусства. Будет невероятно иронично, не находишь, если основой для нашего примирительного ужина станет именно это… рагу?

Акойана посмотрел на сияющие хитростью золотистые глаза, на дрожащего кролика, и его собственное суровое лицо смягчилось улыбкой.

— Они сказали, что любимец — тот, что на руках у Лань Чжаня. А значит, — он многозначительно хмыкнул, — судьба остальных… отныне в наших руках. И на наших тарелках.

И пока за окном сгущались сумерки, в маленьком доме пахло обещанием острой трапезы и началом чего-то нового, непредсказуемого и совсем не одинокого.






Акойану — имя созвучно японскому слову «Aka Ya», что можно свободно перевести как «Красная Стрела» или «Алый Шип». Это отсылка к его породе — доберман. Алый символизирует скрытую страсть, верность, готовую к защите, и его рыжинку в волосах.

Цзюэ — это китайский иероглиф 觉, который имеет несколько ключевых значений: «пробуждаться», «осознавать», а также «чувствовать» или «интуиция».

Имя идеально подходит лису-кицунэ, традиционно ассоциирующемуся с мудростью, хитростью и проницательностью. Имя подчеркивает его аристократическое происхождение.

Они у нас ёкай, могут принимать человеческую форму, но их выдают характерные уши, хвосты или иные черты.

Благодарим за внимание и приносим извинения за качество фото: наступили зимние сумерки, и света совсем нет.

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори