Школа Добра и Зла /Последнее "Долго и счастливо" /22 серия /Старое становится Новым /часть 3

Экранизация романа С. Чайнани «Школа Добра и Зла: Последнее „Долго и счастливо“»

22 серия «Старое становится Новым» (часть 2)

– Феи из Гилликина о нас позаботятся, – сказал Мерлин, поднимая руку с пучком кресс-салата. – Присмотрите за нами, мои милые?


Агата подумала, что старый волшебник совсем спятил. С кем он разговаривает? Какие феи? Но потом она увидела, как стебельки кресс-салата постепенно тают в воздухе, словно их объедает кто-то невидимый…
– Невидимки, – широко улыбнулась она. – Это не пыльца в воздухе – это невидимые феи!


Она представила, как вокруг них вьются крошечные невидимые феи, взмахивая своими прозрачными крылышками. Было время, когда феи казались Агате изнеженными и, в общем, бесполезными существами, чем-то вроде насекомых. А сейчас Агате вдруг ужасно захотелось увидеть этих милых крошечных невидимок. Она вытянула руку, чувствуя, как феи прикасаются к ней, щекочут кожу своими крылышками, и улыбнулась, когда сумела расслышать тихое-тихое жужжание в воздухе…


Но улыбка сошла с лица Агаты, как только она увидела приближающихся к подножию холма Софи и Тедроса. Они шли совсем рядом друг с другом, едва ли не в обнимку.


– Мерлин, скажи, я… – начала Агата, чувствуя, как застревают в горле слова, которые она хотела произнести. – Скажи, я правильно поступаю?


Мерлин внимательно посмотрел на маленькие фигурки Софи и Тедроса и не спеша заговорил:
– Позволь мне рассказать тебе историю об отце Тедроса, Агата.


— Спустя несколько лет после рождения Тедроса король Артур пришел однажды ко мне в пещеру и потребовал снадобье, которое позволит ему шпионить за его королевой Гиневрой.


Он был уверен, что она по ночам убегает из замка, и хотел узнать, куда и зачем. Честно говоря, озабоченность короля поведением королевы не была чем-то новым. Еще когда они были учениками школы, Артур делал все, чтобы убедить Гиневру, что именно он, и только он, – ее настоящая любовь.


В то время за сердце Гиневры он соперничал с рыцарем Ланселотом, на стороне которого были определенные преимущества. Ланселот, видишь ли, был таким же книгочеем и любителем животных, как Гиневра, – Артур похвастаться тем же самым не мог. И так уж случилось, что Ланселот был лучшим другом Артура. Артур не мог не заметить, как Ланселот и Гиневра тянутся друг к другу, и недвусмысленно дал понять рыцарю о своих видах на юную красавицу. Притом Артур прекрасно понимал, что Ланселот не ровня ему в том, что имеет такое большое значение для любой девушки, – рыцарь уступал Артуру и в богатстве, и в знатности, и в славе… Так что, когда Гиневра и Артур были зачислены в группу героев, а Ланселота назначили помощником будущего короля, Артур убедил Гиневру, что именно он – самый лучший для нее выбор.


— И то сказать – зачем ей выходить за простого рыцаря, когда она может стать женой самого короля?


Мерлин отхлебнул вина из кубка и продолжил:
– Артур убедил Гиневру, что она нужна всему Камелоту, поскольку он, Артур, не видит другой королевы, и потому она просто обязана выйти за него, чтобы исполнить свой священный долг служения Добру. Трудно найти девушку, которую не убедили бы эти слова, особенно если их произносит такой благородный, решительный и могущественный парень, как Артур…


— Короче говоря, они сыграли роскошную свадьбу, и вскоре у них родился прелестный мальчик, наследник, о котором мечтал Артур. Но даже теперь король не желал расстаться со своими подозрениями. Он вел себя как ревнивый школьник – пытался следить за Гиневрой, хотел убедиться, что она никого не любит, кроме него. Артур не находил себе места, лишился сна, словно понимал, что добился ее руки силой.


— К тому времени, когда король явился ко мне в пещеру требовать средство, которое может подтвердить – или опровергнуть, – верна ли ему Гиневра, он уже превратился в сердитого, одержимого навязчивой идеей и сгорающего от ревности человека. В тот день я сказал Артуру, что есть лишь одно волшебное средство, способное ему помочь, – он должен позволить Гиневре покидать по ночам замок, и делать все в точности так, как она желает.


Мерлин горестно вздохнул, прежде чем вернуться к своему рассказу:
– Артур был болен, это ясно. Я сказал ему, что те десять лет, пока он пытался держать под своим контролем волшебную сказку – свою и Гиневры, отказывая королеве в праве иметь личную жизнь, привели его на грань безумия. Человек не может управлять судьбой – он может лишь научиться держать ее удары. Все эти годы Артур боялся, что Гиневра не любит его, но единственным способом преодолеть этот страх было посмотреть в глаза правде. Насильно удерживать Гиневру от ее настоящей любви – к королю или кому-то другому, не важно – значало лишить и самого Артура, и его королеву счастья. Ни он, ни она не могли понять и проверить, истинна ли их любовь друг к другу.


Волшебник допил остатки вина из кубка и продолжил:
– Вместо этого они продолжали мучить друг друга, тормозя подлинное окончание своей волшебной сказки… Стоит ли говорить, что Артур объявил все сказанное мной бредом, меня самого – предателем и сказал, что между нами все кончено.


— Позднее он тайком выкрал у меня снадобье, меняющее пол человека.


Вскоре Гиневра бежала с Ланселотом.


Артур заочно вынес своей королеве смертный приговор.


— А мне пришлось покинуть чудесного маленького мальчика, которого я воспитывал.
Когда Мерлин посмотрел на Агату, глаза его блестели от слез.
– Теперь Тедрос постоянно оживляет в памяти историю своего отца, – сказал он. – Между прочим, став королем, он унаследует от отца и смертный приговор своей матери, его никто не отменял. Старое опять становится новым, моя дорогая, и прошлое нагоняет нас. Только теперь на месте Гиневры ты, сомневающаяся, что можешь стать королевой для ее сына – точно так же, как сама Гиневра сомневалась, может ли она быть королевой его отца. Однако Гиневре не хватало сил, чтобы вести себя с Артуром честно и откровенно. Она робела, хотя и знала, что не сможет быть счастлива в Камелоте. Она лгала и себе, и ему, тем самым позоря своего короля.


— Но ты девочка умная, мудрая даже, и Тедросу повезло, что он выбрал именно тебя. Решающее отличие между тобой и его матерью заключается в том, что ты не боишься подвергать сомнению сказку, в которой живешь, и благодаря этому история Артура и Гиневры не повторится. В твоей душе заложено стремление к Добру, даже если ради этого тебе приходится отпустить на свободу своего принца и позволить ему проверить свою любовь. Даже если это обернется тем, что в конечном итоге ты его потеряешь. Понимаешь ли, Агата, ни тебе, ни мне, ни кому-либо еще не известно, оправданы ли твои сомнения. Сможешь ли ты стать королевой Камелота? Действительно ли Софи настоящая любовь Тедроса? Уничтожит ли Софи кольцо Директора? Ответы на эти вопросы никто не знает.


Мерлин глубоко вздохнул и закончил:
– Но в отличие от Артура, пришедшего в тот день ко мне в пещеру, ты готова отпустить на свободу прошлое и принять неведомое будущее. И это именно то, что сохранит живым Добро, каким бы ни было надвигающееся на него Зло.
К этому времени Агата, уже не скрываясь, рыдала навзрыд, но не от обиды или боли. Это были светлые, очищающие душу слезы. Мерлин обнял ее и, дав выплакаться, дождался, когда она немного успокоится. А как только старый маг услышал, как она высморкалась в его плащ, он улыбнулся и тут же подсунул ей вазочку с ванильным мороженым.


Агата рассмеялась сквозь высыхающие слезы и принялась зачерпывать ложечкой ароматное лакомство.

22 серия (часть 4)

«Дорогие мои и любимые зрители, если вы читали книги и знаете последующее развитие событий, то убедительная просьба быть осторожными в своих высказываниях в комментариях, чтобы не заспойлерить дальнейший сюжет другим людям! Пожалуйста давайте уважать друг друга, не будем портить впечатление от чтения тем, кто знакомится с произведением впервые!
Искренне ваша, режиссер Изольда"

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори