Поверить в себя

— Итак, друг мой, что ты собираешься делать с этой штукой?

Откинув капюшон с головы, Малефисента с интересом посмотрела на своего помощника. Да ладно, не понимает она, что ли?
— Эта штука — символ мужества, — решительно заявил Диаваль, нащупывая на поясе новенькую гладкую рукоять. — И признак суровости.
— И кого же ты собрался пугать?


Юноша гордо расправил плечи, поправляя за поясом небольшой, но очень удобный топорик — свежее приобретение на деньги, всё-таки вырученные за большой флакон крови.

— Осточертело мне всё это! Хочу, чтобы меня воспринимали всерьёз, а не смотрели, как на зелёного юнца, которого ничего не стоит облапошить. Не такой уж я дурак, и совсем не так слаб, как они думают.

— А никто и не говорит, что ты слаб, — возразила Малефисента. — Я всегда говорила, что ты намного сильнее, чем ты думаешь. Ты очень способный маг с немалой силой. Я только не понимаю, зачем тебе для этого нужен топор?
— Это чтобы другие понимали, – заметил Диаваль со знанием дела. — Согласись, госпожа, на мне ведь не написано, сильный я маг или так себе. А вот я тебе скажу, что с человеком, у которого за поясом висит топор, уж точно не захочешь связываться!


Тут, кажется, Малефисента что-то смекнула и посмотрела на него с весёлым прищуром: того и гляди, засмеётся…
— Иди сюда, — позвала она, жестом призывая сесть рядом с собой. — Иди, от того, что ты стоишь, суровости у тебя не прибавится.

Помощник уселся рядом, стараясь найти удобное положение. Не так-то просто оказалось сидеть с топором за поясом! То рукоять в рёбра упирается, то увесистая железная голова об сидение стукнулась.

Но Малефисента уже не смеялась, глядя на него чуть с прищуром.
— Ну что ж… Если я тебя правильно поняла, то дело, наверное, не только в топоре? Или что там ещё может быть за поясом?

Юноша кивнул с несколько виноватым видом.

— И если тебе не хватает главного, то никакой топор за поясом тебе этого не принесёт… А если в тебе это есть, то тебе и за поясом ничего держать не надо.


Снова молча кивнув, Диаваль вздохнул.
— Так оно и есть. Пока ты молод, никто тебя всерьёз не воспринимает. Все смотрят с высоты тех лет, которых у тебя ещё нет. Бороду, что ли, начать отращивать? Так я пробовал, мне она не идёт.

Малефисента всё-таки не выдержала и рассмеялась.
— Попробуй для начала отрастить уверенность в себе, Диаваль! И чуть побольше жёсткости. Я давно говорила, ты слишком добр и хорош для этой жизни. Само благородство и великодушие. Это видят и, к сожалению, этим пользуются. Пора становиться таким, чтобы при виде тебя ни у кого не возникало мысли тебя облапошить.

— И как же это сделать? — фыркнул Диаваль. — Я ведь даже сегодня не смог сам разобраться.


Малефисента покачала головой.
— А ты не злись. Я ведь пошла с тобой не для того, чтобы помешать тебе разобраться самому. А для того, чтобы ты своими глазами увидел, как нужно разделываться с такими типами.
— А почему ты думаешь, госпожа, что я бы не справился?
— Да ты бы справился лучше меня, если бы начал с чего надо. Вот скажи, что бы ты делал, не будь меня там?
— Хм, — напряжённо выдохнул юноша. — Да просто дожал бы его и всё. Это он только с виду такой бессмертный, а сам поди испугался, что за ним авроры придут.
— Испугался! То-то и оно, что он плевать хотел на твои пустые слова… Он ведь понимает, что ты бы сразу их привёл, если бы всерьёз собирался.


— Ну… вообще-то правда, — согласился Диаваль. — Неубедительно вышло. Без хлыста он, видимо, не понимает.
— А теперь скажи, если бы я тебя вчера научила этому заклинанию, применил бы бы его сегодня? Не спеши. Подумай и ответь честно.

Парень растерянно вздохнул.
— Да нет, если честно. Всё равно бы попытался так его дожать.
— А почему?

Ответить было нечего, и Диаваль, ссутулившись, молча пожал плечами.


— Вот об этом я и говорю: ты слишком много церемонишься с кем попало, и зачем-то играешь в благородство. Но ты ведь можешь намного больше! Напомни мне, кто вывел из строя своего приятеля Блэка?

— Так это был совсем другой случай! Он не должен был тебя видеть… А он увидел и услышал слишком много, и тут же сделал стойку, как охотничий пёс. Мне просто не оставалось ничего другого!

— Но ты же смог это сделать! Так что же тебе помешало сегодня?
— Я сам, — выдохнул помощник, привалившись спиной к стене. — Тогда я думал только о том, как защитить тебя. А сегодня я был жутко зол на себя и на свою глупость. Даже больше, чем на этого одноглазого… Ведь это я, идиот, дал обмануть себя. И кого стоило бы отхлестать? Ни за что больше не отдам товар без денег! Никаких больше залогов.

Клятвенно пообещав всё это, Диаваль вскинулся со скамьи и снова стукнулся топором о сидение.


— Ты ещё, наверное, и расхвалил ему нашу кровь?
— Конечно! Отличная чистая кровь, здоровый и сильный дракон… Добыть удалось много и, если что, можно заказать ещё.

— Прости меня, Диаваль, но так и правда только дурак скажет, — со смехом хмыкнула Малефисента.
— Чего это? А что, я должен был сказать, что кровь у нас так себе? — возмутился юноша. — И кто бы у нас её купил после этого? Если кровь хороша, ему бы захотелось купить ещё…

— Или выманить у тебя ещё сверх этого, — Малефисента прстучала кончиками ногтей по стенкам оставшегося флакона с кровью. — Запомни, кровь дракона, тем более такого — редкая ценность. Флакон у тебя последний. И ты его с трудом добыл, еле жив остался! Дракон совершенно дикий и неистовый, закован в цепи со всех сторон. И пока ты у него кровь добывал, он чуть тебя не сжёг, и сам чуть не сорвался со всех цепей!
— Но…
— Риск, Диаваль! Риск и опасность. И величайшая редкость у тебя в руках, добытая высокой ценой. Шрамы у тебя на лице — тому доказательства!


— Шрамы? — развеселился юноша. — Так это же…
— Это и есть привет от дракона! Сколько раз ты был задет в неравной схватке? Будь хитрее! Совсем необязательно им знать, что их оставил крестьянский волкодав. На тебе ведь не написано, правда?

Диаваль молча кивнул.

— Никогда больше не хвастайся, что ты в этой драконьей крови почти купаешься. Дай понять, что ты сам добыл её! У живого, дикого дракона! И не полезешь ему в пасть лишний раз, так что цена твоих трудов высока. А ты говоришь как крестьянин, который нащипал петушиных перьев и предлагает ему вставить их в шляпу: извольте, сэр, у меня таких целый курятник!

Тут уж помощник не выдержал и хмыкнул от смеха.

— Цени себя, Диаваль. Цени то, что делаешь. Будь уверен в себе и своих силах. И всегда помни: ты — маг, твоя сила всегда с тобой. Я ведь долго обучала тебя боевым заклинаниям — не для того чтобы ты потом в нужную минуту рассыпался тысячей слов. Всё, что тебе нужно для мужества, у тебя уже есть. Помни об этом! Почувствуй это в себе. Вот тогда на тебя посмотрят как на человека, способного дать отпор. И дважды подумают, прежде чем угрожать или обманывать. А топор… ну что ж, это хорошая вещь, можешь носить его при себе, если вы с ним неплохо уживаетесь.


Помощник посмотрел на неё без слов, глубоко задумавшись. Госпожа права, он слишком добр и мягок… А ведь на то он и помощник, чтобы в случае чего защитить её. Собственно, здесь бы он ни минуты не колебался, если бы пришлось. Не побоялся бы ни перед кем! Не сомневаясь, пришёл бы на помощь другу, не раздумывая защитил бы Алису… А стоят ли чего-то все эти «бы», если он будет так сильно недооценивать себя самого?

И тут в голову пришёл ответ. Слова, которые когда-то произнёс его дядя-наставник, разогнав стаю волков, едва не прикончившую его в лесу.
«Полукровка… Полумагл, вот и сил в тебе вполовину. Не то давно бы уже разогнал всех этих тварей. Уж если тебе волков не одолеть, так нечего и в чащу соваться. Сожрут и костей не оставят».

Куда уж ему было одолеть стаю волков в голодную зиму? Он был мальчишкой двенадцати лет. В Хогвартсе это первый, от силы второй курс юных магов. Но ведь он давно уже вырос… А слова о полумагле и силе, вполовину меньшей, чем у других, накрепко засели в нём.


И потом, госпожа правду сказала, он слишком благороден… Даже с теми, с кем не следует. Он с самых малых лет помнил, как в лес приходили маглы-крестьяне, как просили Корбана послать дождя в засуху, как умоляли излечить скотину от мора, отвести от деревни лихорадку, как уговаривали накрыть снегом мёрзнущие посевы в голую зиму. Корбан грубо выталкивал всех взашей, насылал заклятия, ни с кем не церемонясь и даже не слушая просьб. Даже дары от крестьян принимать не хотел. Жалкие маглы — пусть крутятся как умеют, это уже не его забота. С каждым новым таким приходом в сердце у Диаваля росло сострадание и кипел гнев на дядю. Став старше, он не боялся тайком ослушаться и помочь пришедшему с тем, что было ему под силу: послать немного дождя, дать отвара для больного.
А главное, с тех пор он всегда готов выслушать и договориться, кто бы перед ним ни был. Что ж, там, где его дядя был слишком чёрствым и безжалостным, он, кажется, достиг обратного. Пора дать понять себе и другим, на что он способен… И не забывать, что силы в нём не меньше, чем в ком бы то ни было. Теперь уж он насмотрелся на многих бездарных чистокровных отпрысков, едва способных к простым заклинаниям… А ведь он, полумагл, был куда способнее их, когда ему ещё и десяти не было!


Пора вспомнить всё, чему его старалась научить госпожа. Давно у них не было на это времени… Всё отнимают другие заботы. В последнее время он слишком много времени посвящает зельям, которым обучает его Снейп. Слишком глубоко погружён в них, считая, что именно это его хлеб и его будущее… Или, может, его стезя, где можно не сомневаться, хватит ли у него сил дать отпор? Дело, с которым справится и полукровка, который может оказаться хуже в чём-то другом, требующем достаточно магической мощи…

Какая ерунда. Снейп ведь тоже полукровка, а ведь он один из самых могущественных магов, каких Диаваль знает. И госпожа всегда говорила, что полукровок большинство, иначе маги бы совсем вымерли…
Пора наконец поверить в себя. И ничего не бояться. В конце концов, у него в этой жизни всего два страха — страх оказаться полусильным полукровкой, слабее своего противника, и страх быть сожранным волками или загрызенным псами.


— А ты не думай, что тебе всё это так сойдёт, — вдруг снова заговорила Малефисента, оборвав его мысли. — Это был первый и последний раз, когда я пошла с тобой, чтобы разделаться с твоим обидчиком.
— Представляю, что он обо мне подумал, — хмыкнул Диаваль.
— А не всё ли равно? С чего это тебя так заботит? Можно подумать, ты о нём хорошего мнения и он этого достоин. Зато он получил по заслугам, а ты своими глазами увидел, на каком языке говорят с такими пройдохами.

С этим юноша спорить не стал.
— И поменьше бы ты заботился, что о тебе думает чёрт знает кто. В моей жизни, Диаваль, не так уж много тех, чьё мнение обо мне по-настоящему важно — хватит пальцев одной руки, ещё и запас останется.


Помощник уже было задумался, кто все эти «пальцы», сколько их и чем они заслужили того, что их мнение имеет вес для Малефисенты? Но и эту мысль она не дала ему закончить:
— До самого конца этого года все дела по нашим заказам будешь решать ты. Не только доставлять зелья и кровь, но и решать все вопросы, договариваться, определять цену. И надеюсь, что до конца этого года я больше ни разу не услышу, что ты позволил кому-то себя обмануть. Я почему-то больше тебя уверена, что ты можешь за себя постоять и раскусить обман, если будешь внимательнее. Ты ведь чертовски наблюдателен к мелочам — вот и обратишь своё внимание куда следует. Ты умный, ты сообразительный — смотри в оба и подмечай, что к чему. И действуй как должен. Не подводи меня.

— Понял, госпожа, — согласно кивнул юноша. — Больше такого не повторится, обещаю.
— Вот и прекрасно.


Малефисента протянула руку и взяла со стола что-то длинное — и тут Диаваль наконец сообразил, что всё это время на столе, кроме вечно толпящихся под рукой флаконов, находился и меч.

— Мы снова будем добывать кровь?
— Нет, — покачала головой госпожа. — С чего ты так решил?
Помощник молча кивнул головой в сторону меча.
— А, это… Хочу посмотреть, не потемнел ли он с лета. За ними уход нужен… И потом, мы же с тобой договорились, что это твой подарок, и он не для добычи крови.


— Госпожа, — осторожно спросил Диаваль. — Ты ведь не сомневаешься в своих силах, тебе даже посох не нужен, чтобы постоять за себя. Я давно хочу спросить: зачем тогда тебе мечи? Столько мечей…

— Хм, — улыбнувшись, Малефисента повернула голову к нему: — Видишь ли, мой помощник уверен, что у каждого в этой жизни должна быть какая-то своя страсть. И знаешь, где-то я с ним согласна.

— Но почему именно мечи?
— Красота и опасность… Всё в одном совершенном творении. Разве это не восхищает?


Малефисента любовно погладила витую рукоять, провела пальцами по резной поверхности клинка, повторяя замысловатые узоры. В этот момент Диаваль готов был поклясться, что в её действиях и вправду есть какая-то своя страсть.

— Когда тебя стали привлекать мечи? — спросил он, наблюдая за её рукой. Редко увидишь такую картину… Женщины обычно испытывают слабость к цветам, нарядам, украшениям, сладостям… и всяким разным мелочам, одним им понятным. То, что испытывает госпожа к такому суровому оружию, и слабостью не назовёшь — язык не поворачивается.


— Давно. Когда я ещё даже не могла себе их позволить. Наверное, с того вечера, когда к моей матери приходил какой-то высокородный магл с красивым мечом на поясе. У него была резная рукоять, украшенная рубином и головой грифона… Отец тогда ещё сказал, что не будь его хозяин маглом, решил бы, что это меч гоблинской работы.
— Зачем он приходил?
— Он просил спасти его жену. Она угасала и, само собой, все эти дурацкие пиявки и кровопускания делали ей только хуже.
— И что же?
— Он пришёл как раз вовремя, её удалось вернуть к жизни. И я втайне очень хотела, чтобы в благодарность за это он предложил моей матери не деньги, а свой меч… Я представляла себе, что его носил бы отец, и был бы с ним намного красивее этого магла.
— И он, конечно же, не предложил?
— Конечно же, нет. Когда я рассказала об этом отцу, он долго смеялся… И поделился со мной одной историей о похищенном мече.


— А вот это и я бы послушал, — признался Диаваль с предвкушением.
Но Малефисента устало вздохнула и поднялась на ноги:
— Как-нибудь обязательно тебе расскажу, только напомни мне. Сегодня уже поздно… Всё, чего я хочу — это поужинать и наконец уснуть. И тебе бы не помешало как следует выспаться, у тебя завтра очередной безумный день с твоими студентами.

С твоими студентами… С тех пор, как Диавалю поручили заняться подготовкой студентов к турниру зельеваров, он всё чаще стал думать, что быть мастером зелий не так уж и плохо. И совсем не так сложно, как он думал. Госпожа права, он может намного больше, чем кажется… Если бы ещё победить свой главный страх!


— Госпожа!

Малефисента обернулась, прижимая меч к груди, и вопросительно посмотрев на него.

— Скажи, ты же говорила, что мы с тобой скоро приступим к… ну, волчьему вопросу. Я давно готов и жду этого.
— Приступим, обязательно, — кивнула та в ответ. — Как только мне удастся поймать того, кто нам нужен. Кажется, они вымерли по всему замку… Мне пока так и не встретился ни один.

Озадаченно потирая костяшки пальцев, Диаваль задумался: любопытно, во что превращается это существо перед Малефисентой?


Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори