Джейн Эйр. Тайный брак

Предыстория тут babiki.ru/blog/foto-istorii/419771.html
Софи пришла в семь, чтобы одеть меня , и занималась этим очень долго — столь долго,

что мистер Рочестер, видимо, потеряв терпение из-за такого промедления, прислал справиться, почему я не спускаюсь.

Она как раз прикалывала брошью к моим волосам фату (полосу простых кружев, которой все-таки пришлось обойтись), и я тут же вырвалась из ее рук.

— Погодите! — вскричала она по-французски. — Посмотрите же на себя в зеркало, вы ни разу к нему не повернулись!

Поэтому я повернулась у двери и увидела фигуру в подвенечном наряде под фатой, настолько не похожую на меня, что она показалась мне незнакомой.
— Джейн! — позвал голос, и я поспешила вниз. Мистер Рочестер встретил меня у подножия лестницы.
— Копуша! — сказал он. — Я сгораю от нетерпения, а ты так медлишь!
(… ) Не было ни шаферов, ни подружек невесты, ни родственников. Не надо было ни ждать их, ни готовиться к церемонии, никого, кроме мистера Рочестера и меня. В прихожей стояла миссис Фэрфакс.

Когда мы проходили мимо, мне очень хотелось поговорить с ней, но мою руку сжимали железные тиски, меня увлекали вперед даже быстрее, чем я могла идти, и один взгляд на лицо мистера Рочестера сказал, что он не потерпит ни секунды промедления ни по какой причине.

Не знаю, выглядел ли так когда-нибудь другой жених столь сосредоточенным на единственной цели, столь полным неумолимой решимости, в чьих глазах под таким гранитным лбом пылал бы такой огонь.

Не знаю, был ли день ясным или пасмурным. По дороге я не смотрела ни на небо, ни на землю, мои глаза и мое сердце сосредотачивались на мистере Рочестере. Я жаждала увидеть то невидимое, на которое он словно бы устремлял гневный и яростный взгляд.

Я жаждала постигнуть мысли, которые он, казалось, хранил, с которыми, казалось, вел борьбу.
У церковной калитки он остановился, вдруг заметив, что я совсем запыхалась.

— Я жесток с моей любовью? — сказал он. — Постоим немного. Обопрись на мою руку, Джейн.
Теперь передо мной словно вновь встает маленькая серая обитель Божья. Над колокольней вьется грач, а за ней алеет утреннее небо. Я помню и еще кое-что: зеленеющие могильные холмики.

В моей памяти живут и двое незнакомцев, бродящие между ними, читая надписи на кое-где сохранившихся обомшелых надгробиях. Запомнились они мне потому, что, едва увидев нас, скрылись за углом церкви чтобы, как я предположила, войти в нее через боковую дверь и присутствовать на церемонии. Мистер Рочестер их не заметил, так как вглядывался в мое лицо, видимо внезапно побелевшее. Во всяком случае, я почувствовала, как увлажнился мой лоб, как похолодели щеки и губы. Когда я оправилась, что не потребовало много времени, он бережно повел меня по дорожке к паперти.

Мы вошли в скромный маленький храм. У невысокого аналоя нас уже ожидал священник в белом стихаре. Причетник стоял возле него. Царила глубокая тишина: лишь в дальнем углу маячили две тени. Я не ошиблась: незнакомцы проскользнули в церковь раньше нас и теперь стояли спиной к нам у семейного склепа Рочестеров (...)
Мы заняли свое место у алтарной ограды. Услышав позади осторожные шаги, я оглянулась.

Один из незнакомцев, несомненно джентльмен, шел по проходу. Служба началась. Было объяснено, во имя чего заключаются браки, а затем священник сделал шаг вперед и, слегка наклонившись в сторону мистера Рочестера, продолжал:

— Прошу и заклинаю вас обоих (как вам придется ответствовать в грозный Судный день, когда откроют и тайны всех сердец), если кому-то из вас известно препятствие, воспрещающее вам вступить в законный брак, объявить о нем незамедлительно, ибо все те, кто соединяется иначе, чем дозволяет Слово Божье, не получают Божьего благословения на свой союз, и он недействителен в глазах Закона.

Он замолчал, как того требовал обычай. Был ли случай, когда пауза после этого предупреждения нарушалась бы? Вероятно, ни разу за сотню лет. И священник, даже не поднявший глаз от требника, лишь перевел дух и, протянув руку к мистеру Рочестеру, уже приготовился спросить: «Берешь ли ты в жены эту женщину?», как вдруг совсем близко чей-то голос ясно и громко произнес:

— Обряд не может быть продолжен. Я заявляю о наличии препятствия.
Священник посмотрел на говорившего и онемел. Как и причетник. Мистер Рочестер покачнулся, будто у него под ногами содрогнулась земля, но выпрямился и, не по-вернув головы, глядя прямо перед собой, сказал:

— Продолжайте.
После того как он произнес это слово глубоким низким басом, воцарилась мертвая тишина. Затем мистер Вуд сказал:
— Я не могу продолжать, не раньше, чем будет рассмотрено это возражение и доказано, верно оно или ложно.

— Обряд не будет продолжен, — вновь раздался голос позади нас. — Я могу неопровержимо доказать свои слова, заключение этого брака невозможно из-за непреодолимого препятствия.

Мистер Рочестер услышал, но и бровью не повел. Он стоял упрямо и неподвижно и только взял меня за руки. Каким горячим и сильным было это пожатие! Его бледный твердый, широкий лоб казался высеченным из мрамора, и как сверкали глаза под этим лбом застывшие, настороженные и яростные!

Мистер Вуд, казалось, растерялся.
— Но какое препятствие? — осведомился он. — Быть может, это лишь недоразумение и достаточно будет тех или иных объяснений?

— Едва ли! — последовал ответ. — Я назвал его непреодолимым и отвечаю за свои слова.
Незнакомец подошёл к алтарной ограде и опëрся на нее, а затем продолжал, произнося каждое слово четко, спокойно, неумолимо, но негромко:

— Оно заключается в существовании предыдущего брака. У мистера Рочестера есть жена.
Мои нервы содрогнулись от этого тихого утверждения, как не содрогались ни от какого удара грома. Моя кровь отозвалась на их скрытую сокрушительность, как не отзывалась ни на мороз, ни на огонь. Но я держала себя в руках, и мне не угрожал обморок.

Я посмотрела на мистера Рочестера, заставила его посмотреть на меня. Его лицо преобразилось в бескровный гранит, глаза были и блестящими, и кремневыми. Он не поспешил с отрицаниями. Казалось, он просто бросает вызов всему и вся. Молча, не улыбаясь, словно бы даже не признавая во мне человеческой сущности, он только обвил рукой мою талию и привлек меня к себе.

— Кто вы? — спросил он незнакомца.
— Моя фамилия Бригс, я нотариус, ***-стрит, Лондон.
— И вы готовы снабдить меня какой-то женой?
— Я готов напомнить вам о вашей супруге, сэр, которую таковой признает закон, если вы ее не признаете.
— Будьте любезны, ознакомьте меня с ее именем, происхождением, местом проживания.

— Разумеется! — Мистер Бригс невозмутимо достал из кармана официального вида документ и начал читать официальным же, чуть гнусавым голосом: — Я утверждаю *** и могу доказать, что двадцатого октября такого-то года (дата пятнадцатилетней давности) Эдвард Фэрфакс Рочестер, владелец Торнфилд-Холла в графстве *** и имения Федин в ***шире, Англия, вступил в брак с моей сестрой Бертой Антуанеттой Мейсон, дочерью Джонаса Мейсона, негоцианта, и Антуанетты, его супруги, креолки, в *** церкви в Спаниш-Тауне. Ямайка. Запись об этом браке имеется в книге записей этой церкви, копия каковой находится у меня. Подписано: Ричард Мейсон.

— Если это подлинный документ, он доказывает лишь то, что я был женат, но не то, что женщина, именуемая в нем моей женой, еще жива.
— Три месяца назад она была жива, возразил нотариус.
— Откуда вы знаете?
— У меня есть свидетель, чьи показания, сэр, даже вы не сумеете опровергнуть.
— Предъявите его… или убирайтесь к черту!

— Прежде я предъявлю его. Он здесь. Мистер Мейсон, будьте так добры, подойдите сюда.
Услышав это имя, мистер Рочестер скрипнул зубами. и по его телу пробежала судорожная дрожь.

Он так крепко прижимал меня к себе, что я ощутила эту конвульсию гнева или отчаяния. Теперь приблизился второй незнакомец, до этой минуты остававшийся в темном углу. Из-за плеча нотариуса выглянуло бледное лицо…

Да, это был мистер Мейсон. Мистер Рочестер повернулся и обратил на него свирепый взгляд. Как я не раз упоминала, глаза у него бы ли черными, но теперь в их глубине появился желтый… нет, кровавый блеск, а его лицо залила краска смуглые щеки, мраморный лоб заалели, будто от вырвавшейся из сердца лавы.

И он сделал движение — вскинул сильную руку. Он мог бы ударить Мейсона, свалить его на церковные плиты, вышибить кулаком дух из его тела, но Мейсон отпрянул и вскрикнул тоненьким голосом:

— О господи!
Презрение остудило мистера Рочестера. Его гнев угас, словно на него дохнул полярный холод. И он спросил только:
— Так что же скажешь ты?

С побелевших губ мистера Мейсона сорвался невнятный звук.
— Дьявол! Или ты не способен ответить громко? Я снова тебя спрашиваю: что скажешь ты?

— Сэр… сэр, — перебил священник, — не забывайте, вы в храме Божьем! — Повернувшись к мистеру Мейсону, он спросил мягко: — Вам известно, сэр, жива супруга этого джентльмена или нет?
— Смелей! — подбодрил нотариус. — Говорите же!

— Она живет сейчас в Торнфилд-Холле, — сказал Мейсон уже тверже. — Я видел ее там в апреле. Я ее брат.
— В Торнфилд-Холле?! — воскликнул священник. — He может быть! Я, сэр, живу здесь много лет и никогда не слышал о миссис Рочестер в Торнфилд-Холле.
Я увидела, как губы мистера Рочестера изогнулись в угрюмой улыбке, и он пробормотал:

— Да, черт побери! Я позаботился, чтобы о ней не услышал никто! И уж во всяком случае, под этим именем.
Он задумался на несколько минут, затем принял решение и объявил его:
— Достаточно! Все разъяснится разом, точно вылетающая из ружья пуля. Вуд, закройте требник и снимите облачение! Джон Грин (это было сказано причетнику), уходите из церкви: свадьбы сегодня не будет.


Продолжение следует…
«Джейн Эйр», Бронте Ш., перевод И. Гуровой

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори