Джейн Эйр. Кошмары

Предыстория тут babiki.ru/blog/foto-istorii/417749.html
Месяц ухаживания подошел к концу, его последние часы были на счету. Нельзя было отсрочить наступление приближающегося дня дня свадьбы, и все приготовления к нему завершились.

Во всяком случае, мне больше делать было нечего. Мои дорожные сундуки, упакованные, запертые и перевязанные веревками, стояли у стены моей комнатки. Завтра в этот час они будут уже далеко на пути в Лондон, как и я (с соизволения Божьего)… то есть не я, а некая Джейн Рочестер, с которой я пока еще не была знакома. (...) Миссис Рочестер! Ее пока не существовало, и родиться она должна была завтра где-то после восьми часов утра. (...)

Меня угнетала неясная тревога. Произошло нечто непонятное, но никто ничего не видел, никто, кроме меня, не ведал о том, что случилось накануне ночью. Мистера Рочестера не было дома — он еще и сейчас не вернулся, — дела призвали его в небольшое принадлежащее ему имение милях в тридцати от Торнфилда. (...) И теперь я ожидала его возвращения, чтобы облегчить свое смятение и найти у него ответ на загадку, которая поставила меня в тупик. Подождите его и вы, читатель, а когда я открою ему мою тайну, узнаете ее и вы. (...)

— Почему он не едет! Почему он не едет! — восклицала я вне себя от дурных предчувствий, рождаемых фантазией. Я ждала, что он приедет еще перед чаем, а теперь тем-но, что могло его задержать? Несчастный случай? Опять я вспомнила о том, что произошло прошлой ночью. И истолковала это как предзнаменование беды. Я боялась, что мои надежды слишком прекрасны, чтобы сбыться, что последний месяц я купалась в чрезмерном блаженстве, что солнце моего счастья уже миновало зенит и теперь надо ожидать заката. (...)
Прочь зловещие предчувствия! Это он! Он верхом на Месруре, сопровождаемый Лоцманом.

Он увидел меня, потому что луна как раз выплыла на середину окутанной дымкой синей поляны, посылая на землю смутные лучи. Он снял шляпу и замахал над головой. Я припустилась к нему бегом.
— Ну вот! — воскликнул он, нагибаясь в седле и протягивая руку. — Ты не можешь жить без меня, это очевидно. Поставь ногу на мой сапог, дай мне обе свои руки и прыгай!

Я подчинилась. Радость придала мне ловкости, и я очутилась на спине коня перед ним. Меня приветствовал горячий поцелуй, сдобренный маленькой толикой хвастливого торжества, с которым я кое-как смирилась. (...)
Он ссадил меня с коня. Джон увел Месрура, а мистер Рочестер, войдя следом за мной в прихожую, велел мне поскорее переодеться во что-нибудь сухое и тогда спуститься к нему в библиотеку. А когда я побежала к лестнице, остановил меня и потребовал обещания, что я потороплюсь.

И я поторопилась: через пять минут я уже вошла в библиотеку, куда ему подали ужин.
— Сядь, Джейн, и составь мне компанию. С соизволения Божьего, теперь, если не считать завтрака, тебе очень долго не придется есть в Торнфилд-Холле.

Я села возле него, но сказала, что есть не могу.
— Потому что ты думаешь о предстоящем тебе путешествии, Джейн? Мысль о Лондоне отбивает у тебя аппетит?
— Сейчас, сэр, я не заглядываю в будущее и едва понимаю собственные мысли. Все в жизни кажется призрачным.
— Кроме меня! Я достаточно весом. Вот потрогай и убедись сама.
— Вы, сэр, фантом! Вы всего лишь сон — даже больше, чем все остальное.

Он, смеясь, протянул руку.
— Это сон? — спросил он, поднося ладонь к самым моим глазам. Кисть у него была округленной, мускулистой и сильной, как и вся рука.
— Да, хотя я прикасаюсь к ней, это все-таки сон, — ответила я, отводя ее от лица.

— Сэр, вы кончили ужин?
— Да. Джейн.
Я позвонила и распорядилась, чтобы унесли поднос.
Когда мы вновь остались одни, я помешала в камине, а потом села на скамеечку у ног моего патрона.
— Скоро полночь, — сказала я.
— Верно. Но вспомни, Джейн, ты обещала бдеть со мной в ночь перед моей свадьбой.
— Да. И я сдержу обещание во всяком случае, на час-другой. У меня нет ни малейшего желания лечь спать. (...)

— Доверься мне, Джейн, — сказал он. — Избавь свой дух от тяготеющей над ним тяжести, поделись ею со мной. Чего ты страшишься? Что я не окажусь хорошим мужем?
— Такая мысль мне даже в голову не приходила.
— Тебя пугает новая сфера, в которую ты вступаешь, новая жизнь, которую ты начинаешь?
— Нет.
— Ты ставишь меня в тупик, Джейн. Твое лицо, этот тон, такой грустный и вызывающий, заставляют меня недоумевать и страдать. Объясни же!

— Ну так слушайте, сэр! Вчера вы не ночевали дома.
Далее Джейн рассказывает о приснившихся ей кошмарах, в первом она видела бурю и несла плачущего младенца, ища мистера Рочестера. Во втором Торнфилд стоял в руинах и снова с ней был плачущий младенец и снова она искала Рочестера и не могла приблизиться к нему. (Джейн верила, что видеть чужого ребенка во сне к большому несчастью)

— Ну теперь-то, Джейн, уже все?

— Предисловие, сэр. Сам рассказ еще впереди. Проснувшись, я открыла глаза,(...) Свеча стояла на туалетном столике, а дверцы гардероба, в котором я повесила подвенечное платье и фату, были распахнуты. Я услышала шорох в той стороне и спросила: «Софи, что вы тут делаете?» Ответа не было, но от гардероба отошла неясная фигура. Ее рука взяла свечу и поднесла ее к платью на вешалке. «Софи! Софи!» — снова окликнула я. Ответом вновь было молчание.

Я села на кровати, наклонилась вперед, почувствовала удивление, потом недоумение, и вдруг кровь похолодела в моих жилах. Мистер Рочестер, это была не Софи, это была не Лия, не миссис Фэрфакс, это была не… Да, я была уверена тогда и уверена сейчас это даже не была загадочная Грейс Пул.

— Конечно же, это была либо та, либо другая, либо третья — перебил мой патрон.
— Нет, сэр. Уверяю вас, что нет. Фигура, стоявшая передо мной, ни разу не попадалась мне на глаза в Торнфилд-Холле до этого часа. Рост, все очертания были мне незнакомы.
— Опиши ее. Джейн.

— Мне кажется, сэр, это была женщина высокая, широкоплечая, с густыми черными волосами, падавшими ей на спину. Я не поняла, во что она была одета. Что-то белое, прямое, но что это было Я не знаю, платье, простыня или саван, я не знаю.
— Ты видела ее лицо?
— Сначала нет. Но затем она взяла в руки мою фату, долго на нее смотрела, а потом накинула себе на голову и повернулась к зеркалу. Тут я увидела в темном стекле четкое отражение лица.
— Каким оно было?

— Страшным, ужасным… Ах, сэр, я никогда еще не видела ничего подобного! Багровое лицо, свирепое лицо! Как мне хотелось бы забыть блуждающие, налитые кровью глаза, черную опухлость черт!
— Привидения, Джейн, обычно бывают бледными.
— Это было скорее лиловым. Вздутые темные губы, лоб в складках, крутые дуги черных бровей над красными глазами. Сказать вам, кого оно мне напомнило?
— Я слушаю.
— Призрачное германское чудовище — вампира, сэр.
— А! Так что же оно сделало?

— Сэр, оно сняло мою фату со своей уродливой головы, разорвало пополам и, бросив обрывки на пол, растоптало их.

— А потом?
— Отдернуло гардину и выглянуло наружу. Возможно, оно заметило приближение зари, потому что взяло свечу и направилось к двери.

У кровати оно остановилось, злобные глаза уставились на меня… Женщина поднесла свечу к моему лицу и задула под самыми моими глазами. Я успела увидеть наклоненное над собой ее багрово-синее лицо и потеряла сознание — во второй раз за всю мою жизнь я лишилась чувств от ужаса.

— Кто был с тобой, когда ты пришла в себя?
— Никого, сэр. (...)Убедившись, что я не больна, а только ослабела, я решила, что никому, кроме вас, не расскажу об этом видении. Теперь, сэр, откройте мне, кто эта женщина?
— Порождение слишком разнообразной фантазии. Тут сомнений быть не может. Мне придется поберечь тебя, мое сокровище.

Такие нервы не созданы для грубого с ними обхождения.
— Сэр, поверьте, мои нервы тут ни при чем. Это была явь. Все, о чем я рассказала, произошло на самом деле.
— А твои предыдущие сны, они тоже были явью? Торнфилд-Холл лежит в развалинах? Я разлучен с тобой непреодолимыми препятствиями? Я покидаю тебя без единой слезы, без поцелуя, без единого слова?
— Пока нет.
— О, значит, я намерен поступить так в недалеком будущем? Но уже зарождается день, который соединит нас нерушимыми узами. А тогда, ручаюсь тебе, эти бредовые ужасы не повторятся.

— Бредовые ужасы, сэр! Если бы я могла поверить! А теперь желала бы еще сильнее, так как даже вы не можете объяснить мне тайну этого жуткого видения.
— Раз я не могу, Джейн, значит, оно лишь сонная химера.
— Но, сэр, именно это я и сказала себе, когда проснулась утром. А когда я обвела взглядом комнату, чтобы при свете солнца найти утешение и ободрение в привычности каждого предмета, то на ковре…

я увидела неопровержимое доказательство неверности такого объяснения — фату, разорванную пополам по всей длине.
Я почувствовала, как мистер Рочестер вздрогнул. Он порывисто обнял меня.

— Благодарение Богу! — воскликнул он. — Если и правда к тебе прошлой ночью забралось какое-то воплощение зла, то уничтожена была лишь фата! Только подумать, что могло бы произойти!

Он перевел дух и так крепко обнял меня, что я не могла вздохнуть. После минуты-другой молчания он продолжал уже веселым тоном:
— Теперь, Дженет, я все тебе объясню. Это был наполовину сон, наполовину явь. Не сомневаюсь, к тебе в комнату действительно заходила женщина, и это была… ну конечно же, Грейс Пул. Ты сама называешь ее странной. И у тебя есть на то полное право: что она сделала со мной? Что с Мейсоном?

В полусне ты увидела ее, наблюдала ее поведение, но в лихорадочном, почти бредовом состоянии тебе померещился жуткий облик, не схожий с ее подлинной внешностью. Длинные растрепанные волосы, распухшее черное лицо, рост, широкие плечи были плодом воображения, результатом кошмара. То, что фата была в злобе разорвана, это правда, и поступок в ее духе. Понимаю, ты спросишь, почему я держу в своем доме такую женщину. В годовщину нашей свадьбы я объясню тебе это, но не теперь. Ты удовлетворена, Джейн? Согласна с моим объяснением тайны?

Я подумала и пришла к выводу, что другого объяснения нет. Удовлетворена же я не была, но не хотела расстраивать его и притворилась. Впрочем, на душе у меня и правда стало легче, а потому я ответила ему спокойной улыбкой. После чего — уже давно шел второй час я приготовилась уйти.
— Софи ведь спит с Аделью в детской? — спросил он, когда я засобиралась.
— Да, сэр.

— И в кроватке Адели достанет места для тебя. Раздели ее с ней до утра, Джейн. (...) Обещай, что ляжешь в детской
— С радостью, сэр.
— И хорошенько заприте дверь изнутри. Разбуди Софи, когда поднимешься туда, попроси, чтобы она подняла тебя завтра пораньше. Тебе ведь нужно одеться и позавтракать до восьми. И больше никаких мрачных мыслей! Прогони докучные тревоги, Дженет. Разве ты не слышишь, как нежно теперь шепчет ветер? И дождь больше не стучит в окна.

— Погляди-ка, — он приподнял штору, — какая чудесная ночь!
Да! Половина небосвода совсем очистилась от туч — ветер теперь переменился, дул с запада, и они длинными посеребренными волнами уносились на восток. Мирно лила свой свет луна.
— Что же, — сказал мистер Рочестер, глядя на меня. — Как теперь чувствует себя моя Дженет?

— Ночь безмятежна, сэр, и я тоже.
— И тебе не будут сегодня сниться разлуки и несчастья, а только счастливая любовь и священные узы…


Продолжение следует…
«Джейн Эйр», Бронте Ш., перевод И. Гуровой

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори