О чём молчит профессор Снейп

… у которого много тайн, вплоть до самых необъяснимых…

За всё время работы с мастером зелий Диаваль успел не раз убедиться: это человек, полный самых внезапных противоречий. Мрачный, острый на язык и полный сомнений ко всем окружающим, этот же человек иногда проявлял удивительную для себя человечность, заботу и внимательность.

Со студентами, например, Снейп был неизменно сухим, чаще всего — жёстким, а временами просто безжалостным. Гриффиндорцы страдали от слизеринского декана больше всех: так уж повелось, что эти два факультета враждуют, наверное, от самого основания Хогвартса… Впрочем, Диаваль никогда не слышал, чтобы подопечные Снейпа так уж особенно ненавидели Минерву Макгонагалл. А вот гриффиндорцы Снейпа иначе как «этот упырь» просто не называют…

В то же время, к двум другим факультетам Снейп относится куда терпимее. А вот для своих слизеринцев он ничего не жалеет… Лучшие условия жизни, высшие баллы на занятиях, новейшее оборудование для квиддича и решительная защита в любых спорах. Даже в тех, где слизеринцы очевидно неправы.

Для себя помощник объяснял это с трудом. Снейп ведь не из тех, кто ищет благ от высших мира сего. И едва ли кто-то из родителей его студентов вознаграждал лично его, Снейпа, за заботу об их детях.
Тогда что же? Нерастраченные отцовские чувства? Уж в чём, а в этом Снейпа тоже не заподозришь: трудно представить менее подходящего человека для семейного тепла, чем Снейп. Да и вряд ли его отношение к студентам несёт в себе какое-то тепло. Он больше похож на бесстрастного покровителя, тем не менее, преданного и смелого… Может, это всего лишь стремление быть лучшим деканом?


Впрочем, самым непонятным в жизни Снейпа было даже не это. Самая странная и противоречивая тайна заключается в одном человеке, имя которому Гарри Поттер.

Сколько всего не передумал Диаваль, а всё же не мог сказать, за что профессор так взъелся на этого парня. Он ведь далеко не злостный нарушитель: сказать по правде, так во всех неприятностях каждый раз виноват Драко Малфой, один из якобы лучших слизеринских студентов с того же курса. А наказание каждый раз несёт именно он, Гарри, тогда как Малфою почти всё и всегда сходит с рук!


Не назовёшь Гарри и тупицей, хотя мастер зелий всякий раз заостряет внимание на малейшей его ошибке, а то и вовсе сам находит повод придраться. И более того, не упускает случая, чтобы не припечатать Гарри сходством с его покойным отцом.

Последнее особенно часто можно услышать на практикумах по Защите от Тёмных искусств: здесь Гарри из безнадёжного болвана превращается в самоуверенного выскочку, которым, собственно, и был его отец.
Справедливости ради, Диаваль ни разу не замечал в Гарри Поттере какого-либо стремления быть выше других и рисоваться, подобно тому же Малфою. Но кем бы ни был его отец, ему неизменно всякий раз приходилось отвечать за его грехи.


Казалось бы, что здесь странного? Снейп попросту взъелся на парня, который чем-то ему несимпатичен. Очевидно, он был знаком с его отцом, и это сыграло с Гарри злую шутку.

И всё бы ничего, если бы Снейп, всё тот же Снейп иногда не проявлял чудеса человечности по отношению всё к тому же Гарри…

Когда он, Гарри Поттер, влетел на всей скорости в закрытое окно кабинета ЗОТИ, Снейп волновался о случившемся не хуже, чем его декан Макгонагалл, и посещал мадам Помфри в Больничном крыле, чтобы быть в курсе его состояния. И именно он, Снейп, в гневе пытался выяснить, что происходило на поле в день той самой тренировки. Именно он, Снейп, взял на себя ответственность за случившееся, хотя квиддич совершенно не был его стихией…
И ведь это был не единственный такой случай. Сколько раз помощник замечал такие проявления заботы о Гарри, пусть даже по мелочам…


Всё это не давало Диавалю покоя и наводило на разные мысли. Почему мастер зелий одновременно ненавидит Гарри и заботится о нём? Иногда его посещала мысль — разумеется, совершенно глупая — казалось, что вряд ли участь Гарри волнует кого бы то ни было так же сильно, как Снейпа.
Но почему?..

Не знал бы Диаваль своего чёрствого и сурового мастера, то прежде всего подумал бы, что Гарри — его сын. Но нет, такого не может быть… Гарри Поттер вовсе непохож на профессора Снейпа. Да и вряд ли стал бы родной отец так несправедливо наказывать своего сына и выгораживать его противника. Да и потом, Снейп ведь так часто старается уколоть Поттера сходством с его отцом… Нет, не сходится.


Итак, тайна всё ещё оставалась тайной, и продолжала обрастать новыми вопросами. Бедняга помощник никак не мог сложить в одно целое покровительство и предвзятость, которые Снейп проявляет к этому парню…

В этот день случилась новая неприятность. Сдвоенные занятия по зельям всегда располагают к неприятностям. А Драко Малфой нарочно садится поближе к Поттеру и его друзьям, чтобы досаждать и нарываться на скандал.
Краем уха Диаваль слышал, как Малфой со своими дружками гоготал над свитером, который Поттер носит после занятий. Насмешки оставались без ответа, пока Малфой не приложил крайне дурными словами некую миссис Уизли — очевидно, это мать друга Гарри и всех этих рыжих ребят-гриффиндорцев, которые есть чуть ли не на каждом курсе. Похоже, свитер был её подарком, ибо Гарри сразу же рассвирепел и запустил в Малфоя каким-то болезненным заклинанием, а его друг Рон попросту двинул обидчику кулаком в челюсть.

И что же? Малфой сейчас отлёживается в Больничном крыле, хотя у него всего-то налился здоровенный синяк на физиономии. А Рон Уизли отправлен полоть сорняки голыми руками в теплицах мадам Спраут…
Что касается Гарри, его участь всё ещё была под вопросом. Но вот в притихшем подземелье послышались шаги: мастер зелий ведёт его, Гарри Поттера, снова в класс зельеварения.


Пара взмахов палочкой — и перед ними на столе появляется целый набор снейповских посудин, а также поднос с тремя огромными кусками коры. Помощник уже давно не удивляется, что Снейп никогда не просит его подготовить место и материалы для отработки студентов, а каждый раз делает это сам.


Устроившись чуть в стороне с остатками ингредиентов от последнего занятия на сегодня, Диаваль слушает и наблюдает краем глаза. Что-то будет… Парень вон как обречённо смотрит. Не иначе как Снейп уготовил ему очередную противную работёнку без помощи магии.


— Итак, Поттер, — нарочито отчётливо произнёс мастер зелий, скрестив руки на груди, — судя по прошлому занятию, вы не в состоянии отличить иглы нарла от игл рыбы-льва. Осмелюсь спросить, сумеете ли вы отличить яйца веретенницы от яиц докси?
— Да, сэр, — коротко отвечает Гарри, и Диавалю явно слышится плохо скрываемый протест и непокорность в его голосе.

Взгляд его прикован к столу, где на подносе громоздятся три больших куска толстой коры, местами покрытых чем-то вроде мха или плесени.
Показалось, или эта плесень и правда медленно движется?..


— Ваша задача, Поттер, – тем временем продолжает профессор, — извлечь из-под этой коры яйца докси и веретенниц. Извлечь и подготовить к консервированию. Разумеется, каждый вид отдельно. И разумеется, только с помощью ножа, никакой магии.

Гарри смотрит на него, вскинув голову. В его взгляде нет ни страха, ни заискивания — есть только решительность, что бы она ни означала.
Диаваль поймал себя на мысли, что совсем не удивится, если этот парень сейчас откажется выполнять приказы Снейпа. А Снейп смотрит на него так, будто уже заранее готов к худшему неповиновению.


Но нет, гром не грянул и бунт не разразился.
— Куда их складывать, сэр? — спокойно уточнил Гарри.
— Для начала их нужно подготовить. Яйца веретенниц — сюда, в миску, и очистите от малейших щепок. Яйца докси — в ступку, их нужно будет перетереть как следует, чтобы добыть яд. Флаконы тоже не забудьте подготовить.

Снейп помолчал, задумчиво постучав костяшками пальцев по столу, будто что-то вспоминая.
— И ещё, Поттер, — напомнил он как бы между прочим, — будьте внимательны и не забудьте поработать над корой.

Сказав это, он удалился в каморку в конце класса, взметнув полы своей чёрной мантии.


Оставшись один, Гарри начал работать. Откупорив стеклянный флакон, он с сомнением заглянул внутрь. Тут даже зоркий глаз Диаваля заметил, что флакон и так чист, но не стоит удивляться, если профессор вернётся и заставит драить его изнутри.




Сейчас Поттер был достаточно близко, чтобы как следует его рассмотреть. Но сколько бы помощник не силился, а уловить хоть сколько-нибудь сходства со Снейпом ему так и не удалось. Ни в чертах лица, ни в повадках не проскальзывало ничего знакомого. Совсем не снейповы лохматые волосы, аккуратный прямой нос и зелёные глаза; совсем не его привычка потирать кончик носа и щуриться сквозь очки на мелкие детали.

Может, он просто похож на свою мать? Но нет, Снейп ведь всегда говорит о его сходстве с отцом… Кем же был его отец? Возможно, у Снейпа был непутёвый брат, которого сейчас нет в живых? А ему, Снейпу, поручено заботиться о племяннике, чего ему явно не хочется делать. Может, он принёс Непреложный обет и просто вынужден?.. А главное, знает ли Гарри об их родстве?


Вооружившись ножом, Гарри принялся аккуратно скалывать пласты коры, добираясь до злополучных яиц веретенницы. Сначала попытался выковырять ножом, но передавив часть яиц, предпочёл просто выскрести их пальцами.

В своих мыслях Диаваль упустил, когда Гарри успел добраться уже до третьего, самого толстого куска коры; держа его в руках, он с усердием и явной злостью орудовал ножом и раскурочивал древесный пласт по слоям. Яйца всё никак не появлялись, и помощник уже сам успел засомневаться, а есть ли они там вообще?..


Снейп подошёл в ту самую минуту, когда от коры предательски откололся огромный кусок мохнатой плесени и с глухим шорохом плюхнулся в миску с яйцами.

— Поттер, — вкрадчиво заговорил профессор, — я неясно выразился или вы забыли почистить уши с утра?..
От неожиданности Гарри резко вскинул голову.
— Кажется, вы кивнули головой, когда я сказал вам не забыть о коре и быть осторожным. Если бы я сказал вам покрошить свои пальцы в котёл, вы бы тоже согласно покивали?


— Нет, сэр, — решительно мотнул головой Гарри, продолжая усердно скрести кору. — Я сейчас уберу эту штуку из миски.

Наконец тугие яйца докси, словно крупные чёрные бусины, со звоном посыпались в другую миску.


— Эту штуку, — презрительно фыркнул Снейп, с раздражением запахнув мантию на груди. — Да будет вам известно, Поттер, эта штука называется бундимуном. И если бы вы всё-таки чистили уши по утрам, то помнили бы, что я говорил об их свойствах три недели назад.


Диаваль, отличающийся чистотой и внимательностью, прекрасно помнил, как Снейп вещал неоадивым студентам о чистящих средствах, которые изготавливают из слизи бундимунов. Впрочем, он и так давно об этом знал, чего нельзя сказать о Поттере и Уизли, которые в этот момент сосредоточенно малевали карикатуру на Малфоя. Нарисованный Малфой, важный и прилизанный, с задранным до потолка носом и гордо оттопыренным задом шествовал по полям изрисованного блокнота, а за ним угрюмо тащились две обезьяны: одна крупная и ушастая, подписанная Гойлом; другая же, именуемая Крэббом, была нескладной и тащила по полу несоразмерно длинные ручищи.
Всё это комическое шествие было так похоже на свой живой оригинал, что помощник Снейпа, проходя мимо с чистыми колбами, не удержался и фыркнул от смеха. Может, Рон Уизли и не преуспел в зельях, но художник в нём явно погибает зря!


Гарри виновато засопел, не зная, что ответить.

— Так вот эту штуку, как вы выразились, неплохо бы вытащить из яиц и обездвижить, пока она не сбежала, — назидательно добавил Снейп, направив палочку на барахтающееся вверх тормашками мшистое существо. — И запомните, Поттер: перед работой надо было сначала очистить кору от бундимунов, а свой мозг — от той посторонней дряни, которой он у вас постоянно забит.
— Но сэр, — попытался было возразить Гарри, — я слушал вас!
— Ложь, — сухо отрезал Снейп. — Наглая, бессовестная ложь. Ваш отец точно так же врал в глаза каждому, кто посмел отрывать его от очередного якобы смешного замысла.


Вот так так! Диаваль озадаченно запустил пятерню в волосы. Это что же получается, отец Поттера сыграл со Снейпом какую-то злую шутку, которую он до сих пор помнит? Но это же смешно и глупо… Что за странная история из прошлого, за которую до сих пор расплачивается бедняга парень?


Додумать эту мысль помощник не успел, так как Снейп внезапно подошёл к нему:
— А ты что здесь до сих пор возишься с двумя флаконами? Сроднился с крысиной печенью или пустил корни вместе с маргаритками?
— Смотрю, не испортилась ли печень, — пожал плечами Диаваль, невозмутимо придвигая ближе поднос с флаконами.
— Ложь, — решительно припечатал Снейп. — Ты же знаешь, я этого не терплю.


Помощник шумно вздохнул. От Снейпа почти ничего не скроешь… Эх, была не была! Когда ещё выпадет случай спросить об этом, такой, как сейчас?

— Сэр, — осторожно начал он, — почему вы всегда сравниваете Гарри Поттера с его отцом?

Снейп ещё больше помрачнел, на миг удивлённо приподняв бровь.
— Потому что Поттер — копия своего отца. Такой же дерзкий, наглый и самоуверенный выскочка…
— Неправда, — возразил Диаваль. — Может, он и балбес слегка… ну, невнимательный, не усердный. Но уж точно никакой не выскочка, и наглости в нём нет.
— А ты, я смотрю, прирождённый адвокат, — язаительно хмыкнул мастер зелий. — Может, поговорить с Минервой, пусть возьмёт тебя в помощники?


Диаваль решил пропустить это замечание мимо ушей.
— Сэр, я ведь серьёзно. Мне иногда кажется, что Поттеру достаются наказания за двоих…
— Когда кажется, сам знаешь что нужно делать, — буркнул Снейп.
— А иногда и не кажется, — решительно продолжил помощник. — Ведь это Малфой сегодня всё начал.
— Я не собираюсь выяснять, кто из этих мальчишек первым…
— И зря, сэр! Малфой начал оскорблять мать Уизли последними словами. Рон и Гарри ему ответили… Если бы про мою мать кто-нибудь посмел так, я бы тоже ответил. Вы разве стали бы терпеть такое, мастер?..


Снейп повернул голову. Нечасто Диаваль зовёт его мастером, всё чаще «сэр» или «профессор»: такое бывает совсем редко, в самых доверительных разговорах.

— Такого бы никто терпеть не стал. Но закон один для всех: правилами Хогвартса запрещена вредоносная магия среди учеников. Поттер и Уизли нарушили это правило, и несут справедливое наказание.


— А Малфой?.. — не унимался помощник. — Что с Малфоем? Разве наказывать стоит только за нарушение школьных правил, а за неписанные человеческие ничего не будет?
— Малфой ещё понесёт своё наказание, — сглотнув, ответил профессор. — Посмотрим, как он перенесёт такую потерю факультетских баллов по его вине в самом конце года.


— Потерю баллов? И всего-то? Сэр, но…
— Будешь спорить — и тебя накажу, — пригрозил Снейп. — Баллов тебя, конечно, не лишишь, но пару рабочих дней сверх обычного вполне можешь схлопотать. И не забывай, Диаваль, что мастер здесь пока ещё я, а ты — мой помощник. Помощник, а не поборник правосудия и защитник всех страждущих и оскорблённых.

Прихватив с собой банку с крысиной печенью, профессор снова убрался в свою каморку.


Посмотрев ему вслед, Диаваль озадаченно покачал головой. Что бы там не говорил Снейп, а недоговаривает он ещё больше… И независимо от того, будет ли Малфой наказан по заслугам, Гарри Поттер всегда остаётся наказан вдвойне: за себя и за своего отца. Нет, за этим явно что-то стоит…

О чём же всё-таки молчит профессор?


Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори