Последняя любовь Самурая. Ч 55 "странная штука со мной приключилась"

Ч 54
Наутро жизнь казалась мне прекрасной, а я сама – счастливейшей женщиной на свете. Саша вроде бы забыл о вчерашних событиях, по крайней мере вел себя так, точно ничего не случилось.
Счастье длилось до двух часов. В два позвонил Лысый и предложил Саше встретиться. Того его предложение не удивило, он сказал, что подъедет часам к пяти, а я начала волноваться.


– Можно, я поеду с тобой? – выпалила я.
Саша посмотрел сердито.
– Куда? – Конечно, он и так все прекрасно понял, а вот ответил совсем неожиданно: – Можно.
– Правда? – растерялась я.
– Правда, правда. А то опять ворвешься с пистолетом и начнешь палить по живым мишеням. Второй раз мои нервы такого не выдержат.


Пистолет, кстати, я ночью спрятала в свою сумку, он до той минуты так и лежал на столе. Утром Саша про него даже не вспомнил, и я теперь гадала, хорошо это или плохо.
– Зачем он тебя зовет? – осмелела я.
– Торговаться.
– А ты…


– Ты русский язык понимаешь? – разозлился он. – Я сколько раз должен повторять одно и то же?
– Вон птичка, – пискнула я, уходя от опасной темы.
– Две, – кивнул Саша.
– Что?
– Две птички. Пошли к Васе, надо машину забрать.


К пяти часам мы подъехали к кафе «Таис». Возле дверей нас встретил молодой человек и проводил в комнату, что была за кухней. В комнате в кресле сидел Лысый, положив ноги на журнальный стол и разглядывая потолок.


Кроме двух кресел и стола, здесь был еще диван. Саша кивнул мне на него, и я устроилась на краешке, Саша сел напротив Лысого. Тот ноги убрал и выжал из себя улыбку. Саша на это никак не отреагировал.



– Слышал о вчерашнем, – сказал Лысый, Саша едва заметно поморщился. Оставшись доволен произведенным эффектом, Лысый заметил: – Я бы предпочел поговорить наедине.


– Перебьешься, – ответил Саша, теперь поморщился Лысый.
– Как знаешь. Камень у тебя? – помедлив, спросил он.
– Конечно.
– И что ты думаешь делать?
– Пока не знаю.


– Давай договоримся, – передвигаясь ближе к Саше, вздохнул Лысый. – Ты забудешь эту историю, а я в свою очередь тебе помогу.
– Ты ничего не решаешь.
– Возможно. Но Беспалый ко мне прислушивается.
– Он тоже ничего не решает, – покачал головой Саша.
– Но слово Беспалого немаловажно. Ну так что?


– А скажи-ка, Дима, – медленно произнес Саша. – Зачем понадобилось убивать всю семью Райкова? Ну, его шлепнули, понятно. А жену с детьми зачем? Припугнули бы бабу, она б на все и так согласилась.


– Чего ты дурака валяешь? – обиделся Лысый. – Шлепнули бы его одного, и дурак бы понял, в чем дело. – Он хмуро уставился на Сашу и добавил нетерпеливо: – Давай кончать с этой бодягой. Так да или нет?


Саша усмехнулся:
– Я тебя всегда считал мразью, а с мразью, Дима, я не договариваюсь.
– Вот как. А ты кто? Ты… что ты из себя корчишь? Перед девкой своей бахвалишься? Давай… порезвись маленько. Недолго тебе осталось. А я еще поживу. И знаешь что я сделаю, как только ты сдохнешь? Я твою сучку из-под земли достану, а потом в эту землю зарою, еще живой. Если бы не она…


– Зря ты это сказал. – Саша поднялся, достал из кармана пистолет и не спеша стал прикручивать к нему глушитель.




Я вцепилась в ручку дивана, а Дима усмехнулся:
– Что ты меня пугаешь, тварь? Ты этого не сделаешь. И ты и я знаем… – договорить он не успел, раздался хлопок, и тело Лысого обмякло в кресле, на его голову я старалась не смотреть.



– Идем, – позвал Саша, я поднялась, покачнулась, но он успел подхватить меня под локоть. Мы быстро покинули кафе, парень на входе проводил нас настороженным взглядом и бросился куда-то по коридору.


Мы возвращались в «Альбатрос», что не укладывалось у меня в голове. Труп сейчас обнаружат, и в «Альбатросе» нас, скорее всего, будет ждать милиция. Я посмотрела на Сашу, но не рискнула задать вопрос. Он выглядел совершенно спокойным.


Не успели мы войти в его номер, как в дверь громко постучали. Я похолодела от ужаса, перевела взгляд на Сашу, не зная, что делать, дверь между тем распахнулась, и в номер стремительно вошел Олег Николаевич. За ним с постными лицами ввалились двое парней, «ворон» и здоровяк, с которым мне уже приходилось встречаться. Они замерли у двери гостиной, Саша в этот момент стоял к ним спиной, доставал коньяк из бара.


– А, привет, – через плечо бросил он Беспалому, а тот зашелся в крике:
– Ты что, ополоумел совсем, сукин сын? Ты что творишь, а? Совсем крышу снесло? Ты хоть соображаешь…
– Скажи ребятам, чтобы вышли, разговор есть, – вздохнул Саша, устраиваясь в кресле.


Его спокойствие Олега Николаевича окончательно доконало, но он все-таки кивнул своим подручным, и те поспешно покинули номер. Он едва дождался этого мгновения и опять заорал.
– Ты всех достал, идиот, своими выходками! Какого хрена ты его пристрелил? Ты соображаешь, что делаешь? Ты сдохнешь, придурок, сдохнешь! – кричал он, жилы на его шее вздулись и, казалось, вот-вот лопнут.



А меня вдруг переклинило.
– Прекрати на него орать! – рявкнула я. – Разорался тут… он без тебя знает, что ему делать.


Олег Николаевич, выпучив глаза, открыл рот и тут же закрыл. Саша, прикрыв лицо рукой, зашелся беззвучным смехом.


– Это что ж такое? – смог-таки произнести Олег Николаевич.
Саша убрал руку от лица и серьезно сказал:
– Не принимай близко к сердцу. Она у меня с придурью. А ты марш в спальню, – повернулся он ко мне. – И чтоб я тебя не слышал и не видел. И дверь поплотнее закрой.


Я бросилась в спальню, но слова, касающиеся двери, решила проигнорировать. Прикрыла ее неплотно и, держась за ручку, приникла к щели.


– И правда кошка дикая, – проворчал Олег Николаевич, опускаясь в кресло. – Распустил девку.
– Есть немного, – охотно согласился Саша.


Саша выложил на стол изумруд и придвинул к Олегу Николаевичу.
– Что это? – спросил тот.
– Ты его раньше не видел?
– Допустим, видел.


– Камешек Лысый Кристинке подарил. Как он к нему попал, объяснять тебе не надо. Мирона он убил, потому что тот узнал камень. И Кристину тоже он пришил, дурочка сообщила ему после моего звонка, что я в городе. Вот он и поспешил от нее избавиться. Впрочем, Кристина тебя меньше всего волнует. – Саша усмехнулся и продолжил: – Была договоренность, что никто в это дело не вмешивается? Лысый влез. Теперь лежит с пулей в башке. Кто скажет, что я не прав?


Олег Николаевич недовольно крякнул.
– Ты ж не за это его убил, – заметил он укоризненно.
– Не за это, – не стал спорить Саша. – Он девчонке моей грозил. Обещал ее живой в землю зарыть. Вполне мог. И как я ее с того света уберегу?
– А теперь уберег? Дурак ты… – Олег Николаевич в досаде покачал головой. – Из-за девки… дурак.


– Может быть, – согласился Саша, потер пальцами лоб, вздохнул и сказал с усмешкой: – Видишь ли, странная штука со мной приключилась. Не думал, не гадал, а вдруг взял да и влюбился.
– Ты?
– Ага. Самому смешно. Смотрю на нее, и знаешь, жить хочется.
– С этим проблемы, Самурай, – серьезно ответил Олег Николаевич. – Большие проблемы.
– Знаю.


– Знаешь, и что? Девку свою за собой в могилу тянешь. Ты б хоть подумал, что с ней будет…

– Я думаю, думаю. Собственно, об этом я и хотел поговорить. Ты Циркача помнишь?
– Ну…


— Руки у него золотые были. Хоть в карман залезет, хоть сейф вскроет. Из твоего, случайно, ничего не пропало?


Олег Николаевич замер, глядя на Сашу.
– Диск у меня, – сказал Самурай. – Пока у меня.


– Думаешь, что держишь меня за яйца? – выдержав паузу, хмыкнул Олег Николаевич.
– А ты как считаешь? Так что позаботься о том, чтобы моя девчонка спокойно покинула город. И вообще, присмотри за ней. Муж у нее дурной, киллеров нанял. Она деньги у него отсудила, вот он и бесится.


Олег Николаевич молча поднялся и направился к двери.


Саша вошел в спальню, я успела отскочить к окну и теперь делала вид, что очень интересуюсь пейзажем.


– Подслушивала? – сурово спросил он, а я испуганно покачала головой. Но когда он приблизился, не выдержала и прошептала:
– Что теперь будет?
– Да ничего… Встречу перенесут, скорее всего, а Беспалый… будет думать.


Он смотрел на меня и улыбался. А потом поцеловал. В тишине номера я слышала, как тикают часы, отсчитывая время. И душа успокоилась, замерла. И под Сашиным взглядом я вдруг поняла, что жизнь прожита до конца и ничего не жалко.


А потом была длинная-длинная ночь, опрокинутый стакан с текилой на полу, и тихий шепот, и его руки. И каждое мгновение этой ночи осталось в памяти, не стерлось, не потускнело. Каждый его жест, каждое слово, каждое движение и каждый вздох. За окном шел дождь, и мы лежали в темноте, обнявшись. И в душе, и в мире царила безмятежность. Все было так спокойно… так спокойно…



Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори