ВЕРХОВНЫЙ МАР. Старые долги.
Вся челядь крепости вышла во двор встречать мара и его войско.
Как и положено, мар сидел за высоким столом вместе с Кадваном и Вигго, для всех остальных накрыли столы тоже в большой зале, было шумно, пьяно и весело. Но сам он предпочел бы тишину своих покоев. Рана все еще досаждала Бальдрику, но еще больше — мысли о его вероломном тесте, и вопрос этот требовал решения скорого, незамедлительного.
Отгремели здравницы в честь возвращения, была поделена военная добыча и жизнь потихоньку возвращалась в свое обычное русло. Мирну похоронили, а писклявый орущий младенец, скрытый в дальних комнатах, почти не занимал его мысли. Мар так и не взглянул на дочь, только удивился, что это дитя не последовало за матерью в мир духов.
Во всем остальном Дромахэр оставался прежним, но мар все же видел перемены, хоть и не мог бы ясно сказать, в чем они заключены. Все комнаты чисто выметены и проветрены, постель, пахнущая травами, свежая, вся челядь знает свое место, не встретишь никого, слоняющегося без дела. Ему это нравилось, по душе был раз и навсегда заведенный порядок, и те мелкие вещи, которые теперь тоже вошли в обыкновение. Еда, которую теперь подавали, была вкуснее, вино было предусмотрительно подогрето и Кхиира подносила его мару сама. Она, к его удивлению, похорошела еще больше, блестящие черные волосы она теперь заплетала в косы, новое добротное платье, больше подходящее хозяйке дома, чем служанке, туго обтягивало пышную грудь и ее бедра.

Кхиира деловито сновала с кухни в большую залу, на поясе у нее позвякивали ключи от кладовых и спален на втором этаже. Встречая его, она всегда кланялась, но и улыбалась чуть заметно и ее темные глаза, когда она встречалась с ним взглядом, сулили все, чего он желал и чего недоставало в походе. Да, Кхиира из грязной крестьянской девчонки стала видной женщиной. Мар видел только это и не задавался вопросом, как много власти прибрала к рукам бывшая рабыня.
Вернуться домой было приятно. Пусть Дромахэр куда меньше Даннотара или даже Хаффа, но ему эта серая замшелая крепость была милее. И сидя у огня после хорошего ужина, попивая вино и зная, что может позвать Кхииру, которая умеет ублажать его и ни словечка жалобы не произнесет, мар думал временами, что вот он — покой и мир, в котором можно жить.

Но он отмахивался от этой мысли, подходящей больше немощному старику, чем ему. В тщеславных мечтах он видел себя Верховным маром, а Дромахэр — сердцем Пустоши, но путь к этому был долог и начать стоило с его тестя. Бальдрик скрипнул зубами и отодвинул кубок, вино остыло и стало горьким. Да, мар Даннотара должен ответить за свое предательство!
Через пять дней, захватив с собой Вигго и Кадвана, две дюжины воинов, Бальдрик отправился в Даннотар.
Если в его собственном доме теперь были новые порядки и процветание, то Даннотар выглядел заброшенным, только один невольник вышел во двор встречать их. Не обращая на него внимания, мар и его люди вошли в знакомую залу, где два года назад Бальдрик и старый мар заключали союз, от которого ныне ничего не осталось. Мар сидел за высоким столом в одиночестве. Поднял набрякшие веки, поглядел на Бальдрика безо всякого удивления.

Тот остановился напротив, положил руку на гарду меча.
— Пришел убить меня, как убил свою жену?
Лицо Бальдрика дернулось, но он не двинулся с места.
— Ты предал свои клятвы, нарушил слово, данное здесь, в этой зале, при свидетелях.

Старик усмехается и на миг снова становится прежним маром, сильным и влиятельным хозяином самой большой земли на востоке Пустоши.
— Тебе ли не знать, Бальдрик, ведь ты тоже свои клятвы нарушил.
Бальдрик подошел к столу, наклонился и сказал тихо, но мар все расслышал:
— Да, ты прав. Но доказать этого не сможешь. Никто не станет свидетельствовать против меня.

Старый мар глядит на Вигго, открывает рот, чтобы что-то сказать, и все понимает.
— Стража! — громовым голосом зовет мар, и в залу входят вооруженные воины Даннотара, в комнате становится тесно от мужчин с оружием. Воинов у Бальдрика меньше, а за дверью залы полно солдат Даннотара. В комнате тишина, только бряцает оружие и шумное дыхание людей.
— Ваш мар и господин предал военные клятвы, вероломно решил убить меня и послал своих людей для этого, — громко и отчетливо говорит Бальдрик. — Элред из Даннотара, помните его? Предатель мертв!

— Твои слова, мар, против слов нашего господина, — возражает начальник стражи, и Бальдрик, ожидавший этих возражений, благосклонно смотрит на него.
— Второй человек, которого ваш мар послал со мной, решил не идти против законов чести. Вигго?
Старый мар хмыкает, смеется сухим каркающим смехом. Вигго безмятежно смотрит на них, на его лице блуждает ухмылка.
— Свидетельствую, так все и было. Элред сражен, волею богов, которые все видят и не допустили свершения столь тяжкого преступления.

— Ты знаешь законы, мар, клятвопреступление карается смертью. И ныне я беру Даннотар и его воинов под свою руку.
Старик поднимает голову, его губы шевелятся и наконец Бальдрик разбирает слова.
— Волчонок стал настоящим шакалом.

Кадван, Вигго и стража Даннотара уходят, и они с маром остаются одни. Не спеша Бальдрик достает клинок.
— Предпочел бы убить тебя в бою.
— Это для тебя слишком большая честь, — отвечает старик. Он все так же неподвижно сидит за столом. Еда в тарелках давно остыла и начала гнить, и Бальдрик понимает, для мара рождение внучки стало крахом, ибо более детей у старика нет, нет сыновей, нет внука, ради которого стоит бороться.
— Тщета… — тихо говорит старик, не глядя на своего убийцу. — Все тщета… Вот что тебя ждет, Бальдрик.

С упрямством юности, со злостью от того, что тень этого запустения коснется и его самого, он возражает:
— Ну уж нет! Я собираюсь жениться. И моя жена родит мне много сыновей, которые будут править!
Во дворе Даннотара его дожидается Кадван.
— Кончено?

Бальдрик молча прячет клинок в ножны, щурится от яркого зимнего солнца. Мороз пробирается под теплый плащ, заставляет кровь быстрее бежать по венам. Здесь, на свету, последние слова старого мара над Бальдриком не властны. К нему подводят коня.
— Едем! — коротко велит мар.
— Домой, господин?

Впервые за день Бальдрик улыбается.
— Нет, Кадван. Теперь в Киирх!
Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори
Как и положено, мар сидел за высоким столом вместе с Кадваном и Вигго, для всех остальных накрыли столы тоже в большой зале, было шумно, пьяно и весело. Но сам он предпочел бы тишину своих покоев. Рана все еще досаждала Бальдрику, но еще больше — мысли о его вероломном тесте, и вопрос этот требовал решения скорого, незамедлительного.
Отгремели здравницы в честь возвращения, была поделена военная добыча и жизнь потихоньку возвращалась в свое обычное русло. Мирну похоронили, а писклявый орущий младенец, скрытый в дальних комнатах, почти не занимал его мысли. Мар так и не взглянул на дочь, только удивился, что это дитя не последовало за матерью в мир духов.
Во всем остальном Дромахэр оставался прежним, но мар все же видел перемены, хоть и не мог бы ясно сказать, в чем они заключены. Все комнаты чисто выметены и проветрены, постель, пахнущая травами, свежая, вся челядь знает свое место, не встретишь никого, слоняющегося без дела. Ему это нравилось, по душе был раз и навсегда заведенный порядок, и те мелкие вещи, которые теперь тоже вошли в обыкновение. Еда, которую теперь подавали, была вкуснее, вино было предусмотрительно подогрето и Кхиира подносила его мару сама. Она, к его удивлению, похорошела еще больше, блестящие черные волосы она теперь заплетала в косы, новое добротное платье, больше подходящее хозяйке дома, чем служанке, туго обтягивало пышную грудь и ее бедра.

Кхиира деловито сновала с кухни в большую залу, на поясе у нее позвякивали ключи от кладовых и спален на втором этаже. Встречая его, она всегда кланялась, но и улыбалась чуть заметно и ее темные глаза, когда она встречалась с ним взглядом, сулили все, чего он желал и чего недоставало в походе. Да, Кхиира из грязной крестьянской девчонки стала видной женщиной. Мар видел только это и не задавался вопросом, как много власти прибрала к рукам бывшая рабыня.
Вернуться домой было приятно. Пусть Дромахэр куда меньше Даннотара или даже Хаффа, но ему эта серая замшелая крепость была милее. И сидя у огня после хорошего ужина, попивая вино и зная, что может позвать Кхииру, которая умеет ублажать его и ни словечка жалобы не произнесет, мар думал временами, что вот он — покой и мир, в котором можно жить.

Но он отмахивался от этой мысли, подходящей больше немощному старику, чем ему. В тщеславных мечтах он видел себя Верховным маром, а Дромахэр — сердцем Пустоши, но путь к этому был долог и начать стоило с его тестя. Бальдрик скрипнул зубами и отодвинул кубок, вино остыло и стало горьким. Да, мар Даннотара должен ответить за свое предательство!
Через пять дней, захватив с собой Вигго и Кадвана, две дюжины воинов, Бальдрик отправился в Даннотар.
Если в его собственном доме теперь были новые порядки и процветание, то Даннотар выглядел заброшенным, только один невольник вышел во двор встречать их. Не обращая на него внимания, мар и его люди вошли в знакомую залу, где два года назад Бальдрик и старый мар заключали союз, от которого ныне ничего не осталось. Мар сидел за высоким столом в одиночестве. Поднял набрякшие веки, поглядел на Бальдрика безо всякого удивления.

Тот остановился напротив, положил руку на гарду меча.
— Пришел убить меня, как убил свою жену?
Лицо Бальдрика дернулось, но он не двинулся с места.
— Ты предал свои клятвы, нарушил слово, данное здесь, в этой зале, при свидетелях.

Старик усмехается и на миг снова становится прежним маром, сильным и влиятельным хозяином самой большой земли на востоке Пустоши.
— Тебе ли не знать, Бальдрик, ведь ты тоже свои клятвы нарушил.
Бальдрик подошел к столу, наклонился и сказал тихо, но мар все расслышал:
— Да, ты прав. Но доказать этого не сможешь. Никто не станет свидетельствовать против меня.

Старый мар глядит на Вигго, открывает рот, чтобы что-то сказать, и все понимает.
— Стража! — громовым голосом зовет мар, и в залу входят вооруженные воины Даннотара, в комнате становится тесно от мужчин с оружием. Воинов у Бальдрика меньше, а за дверью залы полно солдат Даннотара. В комнате тишина, только бряцает оружие и шумное дыхание людей.
— Ваш мар и господин предал военные клятвы, вероломно решил убить меня и послал своих людей для этого, — громко и отчетливо говорит Бальдрик. — Элред из Даннотара, помните его? Предатель мертв!

— Твои слова, мар, против слов нашего господина, — возражает начальник стражи, и Бальдрик, ожидавший этих возражений, благосклонно смотрит на него.
— Второй человек, которого ваш мар послал со мной, решил не идти против законов чести. Вигго?
Старый мар хмыкает, смеется сухим каркающим смехом. Вигго безмятежно смотрит на них, на его лице блуждает ухмылка.
— Свидетельствую, так все и было. Элред сражен, волею богов, которые все видят и не допустили свершения столь тяжкого преступления.

— Ты знаешь законы, мар, клятвопреступление карается смертью. И ныне я беру Даннотар и его воинов под свою руку.
Старик поднимает голову, его губы шевелятся и наконец Бальдрик разбирает слова.
— Волчонок стал настоящим шакалом.

Кадван, Вигго и стража Даннотара уходят, и они с маром остаются одни. Не спеша Бальдрик достает клинок.
— Предпочел бы убить тебя в бою.
— Это для тебя слишком большая честь, — отвечает старик. Он все так же неподвижно сидит за столом. Еда в тарелках давно остыла и начала гнить, и Бальдрик понимает, для мара рождение внучки стало крахом, ибо более детей у старика нет, нет сыновей, нет внука, ради которого стоит бороться.
— Тщета… — тихо говорит старик, не глядя на своего убийцу. — Все тщета… Вот что тебя ждет, Бальдрик.

С упрямством юности, со злостью от того, что тень этого запустения коснется и его самого, он возражает:
— Ну уж нет! Я собираюсь жениться. И моя жена родит мне много сыновей, которые будут править!
Во дворе Даннотара его дожидается Кадван.
— Кончено?

Бальдрик молча прячет клинок в ножны, щурится от яркого зимнего солнца. Мороз пробирается под теплый плащ, заставляет кровь быстрее бежать по венам. Здесь, на свету, последние слова старого мара над Бальдриком не властны. К нему подводят коня.
— Едем! — коротко велит мар.
— Домой, господин?

Впервые за день Бальдрик улыбается.
— Нет, Кадван. Теперь в Киирх!
Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори






Обсуждение (64)
Старый мар потерпел полный крах. Даже выдать замуж Мирну больше нельзя, с ее смертью рухнуло все.
Даже Бальдрику понадобилось все его влияние, чтобы мары признали Урсулу. А влияние у него было больше, чем у кого-либо на Пустоши.
Но, это, конечно, исключение из правил.
Увы, клятвопреступление со свидетелями — страшное преступление на Пустоши, тут даже Морхед не стал бы чинить препятствий в свершении кары. А Бальдрику недолго осталось быть простым маром. Сейчас середина зимы, как по-нашему февраль. На Пустоши это самые лютые морозы и метели. Скоро весна, а за ней и лето, в конце лета Морхед с женой отправились на Север… Совсем скоро все на Пустоши изменится, Бальдрику осталось подождать немного!
Но конечный итог все же будет в его пользу
Вообще-то это не наезд, а как раз комплимент Надежде за яркого персонажа. Среди читателей равнодушных к Бальдрику нет ))
Если бы это было реально не было бы домашнего насилия, которое существует и в современности. Как бы ни хотелось, но женщина физически слабее мужчины и отлупить Леове Бальдрика — это из стадии фантастики))
Дальнейшую семейную жизнь обсуждать будет где-нибудь на цепи, как пленники или рабы, и за ее физическую сохранность не поручится тогда никто. Выходя замуж, женщина полностью подпадает под ответственность мужа. А Бальдрика мы знаем, характер у него тяжелый, а рука — еще тяжелее.
А Бальдрику Кхиира подходит — шустрая, терпеливая, хозяйственная. Можно сказать, подготовленная к нему женщина. Вот и женился бы на ней, раз для завоевания Пустоши брачный союз ему уже не нужен. Думаю, и Кхиира сыновей Бальдрику смогла бы родить.
О, Кхиира тоже так считает! Зря что ли терпит эти мучения перед близостью. И скро она попытается своего мужчину удержать ребенком. Увидим, что из этого выйдет…
Да, положение женщин незавидно, но все же лучше, чем на Севере. В новой истории, которая про Эллу, я покажу Пустошь тремя веками раньше. Там женщины были равными мужчинам. Не все, конечно, но были)
Чтобы войти в дом хозяйкой надо сначала Кхииру на место поставить, так как та ни внешностью, так хитростью выиграет, раз за несколько месяцев к рукам все хозяйство прибрала.
Как сказать… Леова — красотка, а Кхиира умеет ждать и терпеть.
Вот Урсула так и сделала. Леове же хотелось иметь в этом страшном чужом месте подругу…
Дааааа… теперь за Леовой поехал
А там нежданчик)
А Кхиира-то как похорошела!