Лекарь. Глава 82. Приказ.

Глава 81
Оглавление
Неизвестно, сколько бы продолжались покушения и давление разными способами, но всё внезапно оборвалось в один день; день, который ещё очень долго многие не смогут забыть.
Какое-то гадкое чувство не покидало Мурата с самого утра. Словно ноющая боль после слишком жирной еды, внутри что-то беспокоило, заставляло лишний раз оборачиваться и чаще класть руку на рукоять меча.
Идя по коридору сторожевой крепости к своему кабинету, Мурат заметил, что стража выглядит слишком напряжённой. Необычно вытянутые в струну, с каменными лицами караульные даже не реагировали на обычные приветствия мужчины. «Не к добру», — успела промелькнуть мысль у самых дверей кабинета. Мужчина вошёл внутрь и схватился за нож, увидя в своем кресле вальяжно рассевшегося незнакомого человека. — Что-же ты, Мурат, не узнаешь своего начальника? — лениво с усмешкой произнес мужчина.Мурат заметил, что тот в обращении не добавил к имени чин, словно говорил с человеком самых низших слоев.
— Не довелось ранее встретиться с тобой, Хадым-паша, на рабочем месте, вот и не признал, — натянуто ответил Мурат и всё же заставил себя поклониться.Раздражение от правдивой констатации факта очень быстро сменилось гадливой улыбкой на лице родовитого чиновника, что ещё больше напрягло Мурата. Посещение рабочего места впервые за несколько месяцев на этой должности должно было иметь вескую причину, а то, что сейчас этот ленивый, жадный взяточник, по разговорам в народе, находился сейчас в его кабинете, явно не сулило ничего хорошего.
— Что желаешь узнать или посмотреть, Хадым-паша? Писарь и казначей на месте. Старшина гарнизона и командиры ещё не разъехались. Можем сначала пройти к ним и…
Хадым-паша поднял руку, тем самым останавливая поток слов собеседника. На его лице была брезгливо-утомленная гримаса, откровенно говорящая, что он пришёл не на проверку, и его совершенно не интересует состояние дел в охранном гарнизоне. Такое положение дел вполне устроило бы Мурата, если бы этот человек не находился сейчас в его кабинете.
— А я пришёл к тебе с веточкой от Великого Султана! — паша указал рукой на свиток на столе, на котором отчётливо виднелась всеми узнаваемая печать. — Хотел лично, так сказать, поздравить с новым назначением...На лице вельможи ещё шире расплылась улыбка, больше похожая на оскал, и Мурат понял, что в этой бумаге нет ничего, с чем можно поздравить.Мужчина надломил сургуч и развернул бумагу предательски дрогнувшими руками.«Я, султан Османской империи Мухаммед IV и владыка Блистательной Порты, повелеваю действующему заместителю Стража города Стамбула — блистательной жемчужине Османской империи, Мурату… в трёхдневный срок отбыть в приграничную крепость Элькар для оказания помощи действующему градоначальнику в устройстве обороны и защиты города от набегов степных племен. Обладая бесценными навыками управления и наведения порядка в столице, а также боевым опытом, приобретенным во множестве военных компаний, мы надеемся на скорейшее укрепление и совершенствование защиты города-крепости для защиты местного населения и рубежей нашей империи....»
Далее следовали малозначимые фразы и размашистая подпись повелителя, но Мурат уже ничего не видел. Слова расплывались, мутнели. Словно оглашенный ударом чего-то тяжелого по затылку, он мутным взором смотрел на лист, являющийся по сути приговором об изгнании, ссылкой.Мурат медленно поднял глаза от бумаги и посмотрел на Хадым-пашу. Тот самодовольно улыбался; глаза хищно блестели. Такой взгляд Мурат видел у людей, любящих жестокие казни. Они всегда ближе всего стояли к плахе, чтобы не пропустить ни малейшего движения палача и вдоволь насладиться мучениями приговоренного.
— Здесь не указано, сколько воинов мне положено взять, — сдерживая свои эмоции, чтобы не порадовать ещё больше своим поражением, спросил опальный воин.
— Не указано, потому что ты едешь один! — ликуя от возможности посмаковать бессилием своего заместителя ответил вельможа.
— Как один человек может улучшить оборону крепости и помочь охранному гарнизону? Есть вторая бумага? Указ для янычарского полка?
— Нет, только этот! Великий Султан заботится о всех своих подчинённых даже на дальних рубежах, но Стамбул — это сердце Османской империи, и нельзя рисковать его безопасностью лишаясь части янычар.
Мурат с трудом сдержался, чтобы не смять в кулаке бумагу, ведь там была печать султана. — Зачем тогда столько торжественности и пафосности? Издали бы указ о ссылке, и никаких расшаркиваний?
— Да как ты смеешь, безродный пёс, указывать, что делать Великому султану?! — Хадым-паша аж подпрыгнул со стула. — Тебя, вонючего шакала, не понизили в чине, не объявили о твой бесполезности, не поймали на воровстве, не признали изменником, а только отправили туда, где тебе место по праву рождения — на отшибе жизни. После того, что ты натворил своим самоуправством, отправка в крепость на дальней границе — самая милосердная кара для тебя! — Меня не за что карать. Моя совесть, как и руки, чиста. А если сомневаешься, давай выйдем к людям, и пусть они скажут, что думают о трудах каждого из нас.
— Мнение всякой черни интересует только такую-же чернь, т.е. тебя! Так что собирай свои пожитки, и чтобы к завтрашнему утру твоего духа не было в этом наипрекраснейшем городе.
— Завтра утром? У меня есть три дня на завершение и передачу дел, а возможно, и на беседу с султаном.
— Ой, какая досадная оплошность, — лицо Хадыма расплылось в подленькой улыбке. — Завалялось письмишко на пару деньков. А вчера наш Великий Султан со всем семейством отправился в горный дворец. Так что нет у тебя трёх дней, и не будет никакой беседы.Мурат запоздало посмотрел на дату указа; он был подписан несколько дней назад. Мужчина почувствовал, как ловушка захлопывается.
— Не отбудешь завтра утром, к вечеру тебя казнят за своеволие и неисполнение прямого указа Повелителя. Я лично прослежу… — медленно, словно смакуя каждым словом, произнес паша.
«Нужна веская причина, из-за которой я не могу исполнить приказ. Что-то, что помешает мне ...» — стучало в голове опального воина.Он поднял тяжёлый взгляд на Хадыма, и краешек губ медленно пополз вверх. Вельможа увидел изменение на лице Мурата, но не успел ничего сделать. Мурат быстро перегнулся через стол, схватил пашу за грудки и швырнул его в сторону.Хадым, пролетев пару метров, ударился об шкаф, с верхних полок которого на него полетело множество книг и бумаг. Мужчина быстро пришел в себя и с ужасом наблюдал, как на него движется человек, о жестоких расправах с бандитами которого он был достаточно наслышан.Не успел он подняться и сбежать, как мощный рывок запустил его в другой конец помещения. Хадым-паша успел пересечь воздушное пространство кабинета несколько раз, прежде чем собравшись с мыслями и силами завопил: «Стража!»Мгновенно вбежавшим охранникам открылась необычная картина: весь кабинет представлял собой хаос из книг, бумах, упавшей мебели и разнообразной канцелярии, а посреди беспорядка, словно возглавляя его, лежал Хадым-паша. Одежда и тюрбан на нём были растрёпаны и смяты. На лице застыло выражение ужаса и непонимания.Увидев подмогу, чиновник почти успел приказать схватить обидчика, но мгновением раньше в его взгляде возникло понимание произошедшего. Он хитро, а потом со злорадством посмотрел на Мурата и произнес:
— Помогите мне и препроводите в палантин!
Мурат молча наблюдал, как янычары достают и поднимают чиновника, и не мог поверить, что его план так быстро раскрыт.
Выпрямившись и поправив одежду, Хадым злобно прошипел:
— Нет, отребье, я не заточу тебя в тюрьму за нападение и разбой; посидишь недельку и выйдешь. Я буду наслаждаться мыслью, что до конца своих дней ты проведешь в забытом Аллахом месте, так и не увидя больше Айя-Софию и другие священные места этого города. И имей ввиду, посмеешь вытворить ещё что-то в этом же духе чтобы не уехать завтра утром, дом твой девки, с заколоченным снаружи дверями, будет полыхать всю ночь.Медленно передвигаясь с помощью охранников, Хадым-паша почти покинул кабинет, но не успел.
— Тогда зря берег, — услышал он сзади. Быстрый рывок развернул пашу, а удар кулаком по лицу выбил чиновника из поддерживающих рук янычар. Хадым вылетел из кабинета далеко в коридор.Часовые у других дверей с любопытством вытянули шеи. Не оставалось сомнений, что новость об избиении очередного родственника ненавистного всеми Визиря быстро облетит янычарскую казарму, а вырвавшись в город станет поводом для разговоров на несколько недель вперёд.
После того, как Мурат остался один, он потерянным взором окинул разгромленный кабинет. Для кого это всё разбирать? Хадым даже не назвал приемника, а он сам, естественно, ничего не будет делать, как и ранее. Мужчина не хотел терять драгоценные, оставшиеся часы до отъезда. Он предпочел провести их с людьми, а не с вещами. Взяв деньги и некоторые документы из тайника, он бросил прощальный взгляд на место, где трудился над бумагами около 8 лет и вышел, лишь слегка прикрыв дверь.
Мурат медленно шёл по коридору крепости и осматривал всё вокруг себя.Воспоминания рисовали убранство комнат за каждой из закрытых дверей; если помещение оказывалось не заперто, он заходил, разговаривал с людьми, не сообщая, что прощается с ними. Всматривался в лица, вспоминал моменты из прошлого, связанные с этими людьми.
Сменялись комнаты, лица, а бывший страж продолжал прощальный обход некогда своих владений.Он старался не пускать боль от потери слишком глубоко, предчувствуя, что тогда это чувство раздавит его психологически. Когда пройдет первый шок, он сможет принять, осмыслить, осознать ошибки, найти новый путь. Перебрав в голове людей, которые имели значимый вес в Стамбуле, он пришел к выводу, что они не смогут ему помочь. Приказ может отменить только султан, а его не было в столице, и ещё не известно, с какими мыслями он писал злосчастную бумагу, ведь явно, что не Хадым-паша смог получить её, а визирь. Поэтому Мурат глушил мысль об ссылке, и относился к приказу как к новой сложной задаче, которая, возможно, только ему по плечу. В конце-концов, только из барзаха нет обратного пути, а из самой дальней крепости можно вернуться назад. Именно этот самообман спасал его рассудок от необходимости принять мысль, что его жизнь рушится как крепость, в которую метким ударом прилетел огромный камень из катапульты, и каждый из падающих обломков имеет своё название: должность, положение в обществе, верные боевые друзья, огромный добротный дом, Фария…

Мурат вкратце обрисовал ситуацию Юсуфу. Даже темная кожа перса не смогла скрыть бледность лица. Несколько минут он напряжённо думал, а потом обречённо сказал:
— Сегодня тебе некто не поможет. Дворец пуст — вся султанская семья уехала. Дело очень скверное, особенно в том, что ты должен выехать один.Юсуф многозначительно посмотрел на друга.
— Хочешь, я поеду с тобой?
С грустной улыбкой Мурат отрицательно покачал головой:
— Твоё присутствие не особо изменит перевес сил, к тому же, если я доеду живым туда, мне нужно, чтобы в столице остались верные друзья. Ты будешь моими глазами и ушами здесь, ведь я намерен вернуться. — Хорошо, что ты не падаешь духом… (Хотя есть от чего, — подумал он про себя). Здесь останусь я и много тех, кто мечтает видеть тебя, как и прежде, на должности Стража города. И поверь, таких много! Расскажи мне о своих людях, кого я ещё не знаю и кому можно доверять.
После плодотворной беседы с Юсуфом, где они оговорили особые способы передачи писем, т.к. мужчины подозревали, что за изгнанником продолжат следить издалека, Мурат направился совершить один из самых тяжелых разговоров в своей жизни. Он пережил первую фазу потрясения, и сейчас его мозг интенсивно работал, чтобы принять наиболее рациональные и реалистичные решения. Чем ближе он подходил к дому Фарии, тем страшнее ему становилось. Смирять с неизбежным относительно своего будущего, он увидел со стороны, словно чужими глазами то, во что должна превратиться его жизнь и как преподнести, предложить её невесте, которая ждёт красивый дом, блистательную свадьбу, положение и почёт в столице. Железная рука сжала сердце мужчины ещё сильнее, чем в первый миг прочтения злополучного приказа. Чуть более, чем через 2 месяца развод, а его не будет рядом! От этой мысли Мурат остановился и немощно сел на ближайшую скамейку в тени дома.Он стал интенсивно думать, как в сложившейся ситуации осуществить задуманное; пусть он не сможет жить в огромном красивом доме, пусть он покинет столицу и лишиться должности, но потерять Фарию он не может! Никогда!
Время шло, а Мурат продолжал сидеть на скамейке и как рассыпавшиеся бусины собирать в стройный ряд свои планы и намеченных события. Когда план дальнейших действий был выработан, он собрал всё своё душевное мужество и вошёл в дом Фарии.

Спасибо за внимание.
Глава 83

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори