Из тьмы веков. Часть 1 Мечта. Серия 6 Песнь чондыра

Добрый вечер! Серия 5 Стихия
Турс целый день трудился на участке брата. Он распорядился привезти сюда остаток навоза. А Гарак был весел и работал как никогда. Он сегодня впервые узнал, что значит потерять брата и снова найти его. Он понимал, что земля у них общая, отцовская, и поделили они ее сами. Знал, что теперь надо будет обеим семьям кормиться вот с этого оставшегося клочка.
И все же Гарак был рад.


Домой братья и Докки пришли поздно. Турс был усталый, но спокойный.





Он увидел заплаканные глаза жены и тихо сказал:
— Не будем раньше срока справлять поминки. Аллах всемогущ. Здесь он у нас взял, — значит, где-то отдаст. Грех отчаиваться, грех роптать…

Доули виновато улыбнулась:
— Да разве я о том! Я счастлива, что ты остался. Не знаю, кому и молиться за это!

— И я не знаю… — помолчав, неожиданно ответил Турс и, подумав, добавил: — Только, если уж так хорошо, что я остался, за это благодари Гарака.


После ужина он снял со стены чондыр, уселся на нары, долго настраивал волосяные струны и наконец повел смычком.


Он играл старинную горскую мелодию, протяжную и грустную, как долгие зимние сумерки, как жизнь человека, у которого сверху недоступное синее небо, снизу серый камень, а кругом дикие силы природы.

— Отчего вы, горные реки, седые?

— Мы от вечной боли в боках седые.


— Отчего ж ты, птица в небе, седая?

— И ответил орел:

— В облаках летаю.


— Отчего же вы, горы отцов, седые?

— Мы от горя и доли твоей седые….


Горы, горы мои, колыбель вы и мать родная!.. А у матери доля — всегда седая…

Голос Турса умолк, а струны все пели.


Женских лиц почти не было видно. Бежали мысли, бежали слезы. Мысли у каждой разные, слезы — одни, женские.

Гарак надвинул папаху на лоб, поправил костер. Огонек вырвался на волю, заиграл веселым язычком, осветил, словно поджег, его смуглое лицо.
Туре перестал играть, задумался, глядя на освещенное, негасимое пламя родного очага.

Когда и кто зажег его для них? И что станет теперь с его потомками, для которых он сохранил этот свет и это тепло? Сумеют ли они оставить его огонь тем, кто придет сюда следом за ними?

— На нас навалилась беда. — Голос Турса зазвучал так неожиданно и громко, что женщины повернулись к нему со страхом.
— В доме я старший. Моя забота — думать о всех. Землю отцов, которая осталась у нас, я поручаю тебе. — Он обращался к брату.

Гарак встал.

— Вас она кормила и будет кормить. А о нас не думайте. Завтра с Богом — пахать!..

— Нам двоим не был тесен материнский живот. Не был узким этот кров наших предков. И то, что родит наша земля, должно быть общим. Кто же я, по-твоему? — почти с гневом возразил брату Гарак.

Он был слабее и меньше Турса, но сейчас он всем казался огромным и сильным.

Турсу было радостно, что у Гарака такое родное сердце.

Стоя у двери, Докки проклинала себя в душе за мысли, которые мучили ее сегодня, когда на пашне по-хозяйски трудился Турс.


— За кого ты нас принимаешь? — воскликнула она. Голос ее сорвался, и она убежала за перегородку.

— За своих! — крикнул ей Турс. — И поэтому будет так, как я говорю, пока я здесь старший! — добавил он строго. — А слезы будете лить там, где им место! — С этими словами он повел смычком, и чондыр откликнулся веселым плясовым мотивом.







Ночь Турс спал хорошо. Первый раз в жизни он проснулся без забот, без мысли о том, что надо работать. Некуда было торопиться, нечего было делать. Он не знал еще, что придумает, но знал одно — в тягость он никому не будет!

* Чондыр — смычковый народный музыкальный инструмент (ингушский)

Благодарю за внимание! Продолжение завтра.

Серия 7 Решение

Текст И.Базоркин «Из тьмы веков»
Компоновка фрагментов и фото Kaskoksana
Фото в песне из сети

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори