Хроники бросания веера. Глава 27.

Глава 26 здесь

Мириам часами просиживала у постели Генриха, жизнь едва теплилась в нем.


Все их ссоры, её стремление к независимости исчезли, отступая перед лицом смерти.

То, что ещё совсем недавно казалось таким важным, померкло, как очертания гор, скрытых утренним туманом.

Загорский покачал головой:
— Вы верите в чудеса, миссис Карлмайкл?

В ответ на это Мириам залилась слезами:
— Как ты мог, Генрих Карлмайкл, как ты мог?!?

Вошедший в эту минуту Артур, некоторое время с недоумением взирал на припадки Мириам, переводя взгляд с неё на сестру, несшую горячий бульон.

— А что, собственно, не так в этот раз сделал Генрих? – полюбопытствовал он.

— Как ты не понимаешь, — шикнула на него сестрица. – Она ждёт ребёнка…который может остаться без отца…

— Вот как! – присвистнул Арчи. – Так и знал, что у них этим всё закончится.

— Жизнь продолжается, — тихо произнес Загорский по-русски, но Артур понял, что тот имел ввиду.


***

Вопреки ожиданиям Тсукико, он вернулся. Весь этот год, она лелеяла надежду, что сестра забудет о нем и они снова заживут, как прежде, радостно и беззаботно. Но она ошибалась: с каждым днем сестра становилась всё печальнее – её больше не занимали игры, её больше не радовала смена времен года, она даже почти не играла на кото, только когда об этом просил отец…

Тсукико понимала, что Миюки вошла в возраст невесты и скоро выйдет замуж, но сестра обещала взять её с собой в новый дом. А если она отдаст своё сердце этому гайдзину, разлука будет неизбежной! Тадамори Токугава никогда не согласиться отдать свою единственную дочь за этого проходимца.

В ту ночь Тсукико лежала без сна. Сестра не говорила ей, но она подслушала их разговор. Они сказали «завтра ночью». Она знала, что подслушивать нехорошо, но выполняя просьбы Миюки, она научилась лгать и изворачиваться, заглушая укоры совести.

Она могла бы рассказать обо всём итоко, или даже Тадамори-сама, но боялась, что их гнев обрушится на Миюки. О нет, пусть лучше её сожрут о́ни, но выдать сестру она не в силах. Тогда она решила действовать сама.

Тсукико лежала, прислушиваясь к ночным шорохам, ловя каждое движение воздуха: она знала: сестра будет очень осторожна – второго шанса у нее не будет.
Заслышав еле уловимый шорох кимоно, Тсукико встала и босиком выскользнула в коридор.

— Миюки! Пожайлуста, не уходи с ним!


Миюки обернулась и обняла сестру.
— Прости, но я люблю его.

— Ты говорила, что любишь меня больше всех на свете! – всхлипнула Тсукико.

— Да, сестренка, но сердцу не прикажешь… — Миюки осторожно высвободилась из объятий и грустно посмотрела на Тсукико. – Прости.

— Не уходи!
Миюки покачала головой.
— Ты обещала взять меня с собой, когда выйдешь замуж!
— Я не могу… Ты и сама понимаешь, отец никогда не одобрит наш брак…

Сердце Тсукико сжалось от боли. Её предали! Её сестра, единственный на свете человек, который любил её и которого любила она, отрёкся от неё!
И тут с губ Тсукико сорвались слова, которых она вовсе не собиралась произносить:
— Если ты сейчас уйдешь, я позову братьев! Я всё расскажу Тадамори-сама!

По лицу Миюки пробежала дрожь:
— Не делай этого, Тсукико!
— Нет, сделаю! Я сейчас закричу!

Глаза Миюки сделались страшными, одним движением она вытащила из мешка, который собиралась взять с собой, фарфоровую миску для риса и бросила её в лицо сестры.
— Если ты это сделаешь я тебя никогда не прощу! Никогда!

С этими словами она выбежала из дома.
Тсукико стояла в немом оцепенении, ошеломленно глядя на осколки. В бессилии она опустилась на колени: ей казалось, слёзы капают из глаз, но это была кровь….



Продолжение следует

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори