Лекарь. Глава 54. Долгий путь.

Глава 53.
Оглавление.
Фария и Зураб уже никуда не спешили. Они скакали прогулочной рысью и периодически останавливались на привал, чтобы давать отдых лошадям.
На протяжении нескольких дней пути путники почти не встречали людей на дороге, кроме местных жителей, определяемых по характерной одежде. Это и успокаивало, и удручало. Причина радости была понятна, но беспокоило то, что в случае погони о двух всадниках все расскажут. Поэтому пополнив запас еды в одной деревне, остальные объезжали стороной.
На четвертый день пути показался обещанный город. Фария издала вздох облегчения; во-первых, девушка мечтала помыться, выспаться и поесть горячей еды, а во-вторых, она так долго жила в степном палаточном лагере, что урожденная горожанка очень истосковалась по цивилизации.
Посчитав, что и здесь женщина, едущая верхом в мужской одежде — необычное и запоминающееся явление, Фария продолжала закрываться плащом и не показывать лица.Они нашли небольшую таверну, сняли две комнаты и заказали еду. Фария смогла поплескаться в маленьком тазу, показавшиеся ей блюдцем после купели, но на большее рассчитывать не приходилось. С огромным удовольствием поев, всадники упали на свои кровати и забылись крепким сном.
Солнце стояло уже высоко, когда Фария проснулась от стука в дверь. Первое, что она увидела в дверном проёме, это обеспокоенное лицо Зураба; он молча протянул ей лист с печатью, которую девушка мгновенно узнала.Текст листа гласил, что разыскиваются светловолосый мужчина и молодая османская женщина. Оба прекрасные наездники и предположительно едут верхом. За достоверную информацию о них награда от 50 до 150 акче. За поимку живых — 2000 акче за каждого.
— 2000 акче стоит отличный скакун, — размышлял вслух Зураб. — Обидно, что моя жизнь столько стоит только для того, чтобы потом убить. — Такие листы разбросаны по всему городу. Это значит, что янычары Мурата каким-то образом оказались здесь раньше нас. Удивительно, как мы не пересеклись с ними на дороге, — продолжил мужчина, глядя на побледневшее лицо Фарии, дрожащими руками державшую листок.
— Как нам теперь ехать? — с паникой в голосе произнесла она. — Теперь ко всем будут присматриваться и проверять. — Значит, нужно сменить внешность, — растягивая слова ответил Зураб.
— Ты не можешь изменить цвет волос, а я пол.
— Я могу сменить цвет волос: стать темноволосым проще, чем светловолосым брюнету.
— А я?
— Подумаю, как разительно изменить твою внешность.

Пол дня Фария томилась в ожидании. Кусок не шёл в горло, на улицу выходить опасно. От скуки девушка как закрытый в клетку зверь ходила от стены к стене и осторожно выглядывала в окно, ожидая увидеть знакомое лицо из окружения Мурата.Пока откровенных проверок в домах не было, да и вряд ли сюда приехало столько янычар, что им под силу прочесать все здания в городе. В любом случае, светловолосый Зураб был легко узнаваем, поэтому стоило уезжать как можно быстрее.
— Завтра утром отправляемся в путь, — внеся ворох тряпья, сообщил Зураб ближе к вечеру.
— Хорошо. Я уже измучилась в ожидании; вздрагиваю от каждого шороха. Для чего эти вещи?
Мужчина с видимым удовольствием стал раскладывать на кровати одежду, потрёпанное и бедное состояние которой вызывало непонимание его радости. — Предлагаешь стать крестьянами и остаться жить среди местных? — грустно спросила Фария.
— Стать крестьянами да, но не затеряться, а продолжить путь. Я продал наших лошадей и купил старую телегу и какую-то клячу, разительно отличающуюся от скакунов янычар. Дальше будем ехать как простая, бедная семейная пара. Ведь разыскивают двух хорошо одетых наездников, а не грязных крестьян.
Как бы не было жалко расстаться с лошадьми, на которых они приехали сюда, но с идеей Зураба пришлось согласиться. Их внешний вид привлекал слишком много внимания; чтобы безопасно продолжить путь, требуется затеряться среди людей.

На утро Зураб тщательно растер на волосах и отрастающей бороде уголь и превратился, если не в идеального брюнета, но хотя бы потерял позолоту в волосах. Пара мазков на лбу и щеках окончательно превратила бравого воина в грязного и неопрятного простолюдина.Фария облачилась в скромное платье и халат, которые, к сожалению, не смогли бы обмануть опытный взгляд сыщика: умный, открытый взгляд девушки однозначно говорил, что она не может принадлежать низшим слоям.
Зураб критично осмотрел Фарию с ног до головы.Слишком уверенный взгляд, слишком высоко держит подбородок, слишком расправлены плечи. Достаточно одного взгляда на неё, чтобы понять, что в бедный халат одета женщина, имеющая твердое мнение и умеющая его отстаивать.И в плащ её уже не укутать: простолюдины его не могут себе позволить.
— Вот, возьми, и привяжи на животе под платьем, — скомандовал Зураб, протягивая ей скомканные тряпки. — Зачем?
— Будешь беременной. Вот-вот должна родить. Поэтому торопимся к родственникам, чтобы роды не застали в дороге.
Фарие был не по душе обман на данную тематику, но она признала, что задумка неплоха.
Укутавшись в платок и ссутулившись по приказу Зураба, девушка быстро проскользнула мимо трактирщика и залезла в телегу, купленную накануне.Мужчина заранее предусмотрительно приобрел мешок с сеном и какого-то дешёвого тряпья, которое должно было сойти за их личные вещи на случай обыска.
Сев на передок и натянув поглубже рваную шляпу, Зураб щелкнул поводьями дряхлую клячу, и телега скрипя и пошатываясь поехала по пыльной улице города.С первых минут такого движения Фария поняла, что она тысячу раз пожалеет, что пришлось продать резвых скакунов: сидеть целый день в седле намного приятнее, чем лежать в громыхающей, трясущейся телеге.
Дальнейшая дорога казалась бесконечной и скучной.Двигались они очень медленно, ведь ни транспорт, ни тот, кто его двигал, не выдержали бы быстрой езды. Зураб, сгорбившись, легонько постегивал лошаденку, но зорко осматривал окрестности из-под старой шляпы.Фария ехала сидя в телеге, рассматривая окрестности, периодически поправляя съезжавший под платьем живот. Вокруг не было ничего интересного, да и сидеть, поджав ноги было неудобно, поэтому она, свернувшись, легла на солому внутри телеги и стала рассматривать небо.Впервые с момента побега, она позволила воспоминаниям и мыслям о Мурате прорваться через барьер, который она сама воздвигла в своем сознании, чтобы спасти рассудок от помешательства.Сейчас душевная боль чуть притупилась, эмоции улеглись. Бешеная скачка и нервное напряжение последних дней позволили девушке пройти первый, самый острый этап переживаний.
Мерное покачивание телеги на степной дороге действовало убаюкивающе. Девушка периодически впадала в полудрему; воспоминания смешивались со сновидениями. Лица людей, события хаотично вертелись в голове и на пользу Фарии не выстраивались в строгую мысль. Она пребывала в спасительном для её сознания забытьи и прострации, а воспоминания о постигшей её проблеме она гнала из головы.Время от времени Зураб оглядывался на лежащую или сидящую внутри телеги девушку и удивлялся её спокойствию.Иногда становилось жутковато, что молодая женщина, пережившая личную трагедию, спокойна и постоянно молчит. Ему вспоминались случаи, как молодые воины теряли рассудок после первых в своей жизни кровавых боёв. Кого-то рвало, кто-то трясся как при падучей, кто-то больше не мог говорить, кто-то смеялся неестественным, непрекращающимся смехом. По-разному люди переносят потрясения. Зураб посматривал на Фарию, и очень хотел, чтобы она просто по-бабски рыдала, а не молчала, глядя в одну точку.
Как-то вечером, прибившись на ночёвку к торговому каравану и осмеливались зажечь костер, Зураб решился сам заговорить с девушкой.
— Фария, я это… Давай поговорим, что-ли...Мужчина замялся, совершенно не представляя, как помочь женщине с душевной трагедией. С мужиками было как-то проще: «Соберись! Что раскис как баба?! Ты шкура дохлого шакала или кто?»
Мужчина украдкой посмотрел на девушку, так же пристально смотревшую в огонь и решил, что говорить о её состоянии не стоит.
— Я хотел расспросить тебя об одном человеке… Девушке, что живёт у тебя в доме…
Фария подняла на него глаза, и Зураб не без удовольствия заметил в них хоть какое-то движении мысли. — У неё золотые волосы, светлая кожа. Та, что провожала тебя, когда мы уезжали..., — Зураб осекся, не желая направить воспоминания Фарии к началу долгого пути. — Это Маришка. Она у нас в доме с малолетства.
— Маришка..., — словно пробуя слово на вкус и смакуя, повторил мужчина.Боясь, что разговор сейчас прекратиться, и не желая терять тонкую нить внимания Фарии, мужчина продолжил расспрос:
— Она наемная служанка?
— Она рабыня. Но живёт так, что вряд ли вспоминает об этом, — словно извиняясь ответила Фария.
— Т.е. она не свободна...- сам с собой продолжил разговор Зураб. — И не имеет права выбора.
Фария продолжала смотреть на поникшего мужчину, и еле заметный озорной огонек пробежал в её взгляде.
— Она свободна в своём выборе. Я приму и позволю любое её решение относительно будущего. Выдача «вольной» — это условность. — Правда?! Зная тебя, не сомневаюсь, что слуг и рабов ты бережешь. А парень у неё есть? Или она уже замужем? — почти испугался своего предположения Зураб.Фария широко улыбнулась: как же забавно было видеть этого грубого, закалённого в боях вояку смущающимся и запинающимся.
— Нет, она не замужем. И парня у неё нет; по крайне мере не было когда я уезжала. — Зураб опять испугался, как мгновенно помрачнела девушка.
— А тот парень, у вас в доме? Темноволосый такой, но явно не осман судя по чертам лица. Они не вместе?
— О, нет! Они друг другу как брат и сестра. Да и мне тоже.
Зураб наблюдал, как лицо Фарии расслабилось, и заиграла лёгкая улыбка. Однозначно, когда она доберется до дома, станет намного легче. Там она будет окружена заботой и вниманием. Дома лечат и стены, и семья.
— Зураб, почему ты спрашиваешь о Маришке? Она тебе приглянулась? — заговорщически подсев ближе, спросила Фария.
— Как сказать, — мужчина юношеским жестом поворошил рукой волосы на затылке. — Не знаю, заметила ли ты, мы ведь с ней похожи. И цвет волос, и цвет кожи, если бы не мой походный загар. Даже её черты лица кажутся мне знакомы, хотя я почти и не помню родню. Уверен, у нас одна кровь. Не знаешь, она помнит свою родную речь?
— Некоторые слова помнит. Говорить не с кем, поэтому постепенно забывает. Зураб, твоя симпатия основана только на вашем потенциальном землячестве?Живя в государстве, куда каждый день приходили корабли с рабами из разных стран, Фария всю свою жизнь наблюдала, как оторванные от своей земли, корней и оказавшиеся на чужбине люди, старательно искали земляков, чтобы поговорить на родном языке и хотя бы этим утолить свою тоску.
— Даже если вы из одной страны, это не повод для брака. Можете просто общаться.
— Причем тут земляки? Мне она очень понравилась! — почти вскрикнул мужчина. — Она такая красива, стройная. А по хозяйству как суетилась, чтобы меня накормить! И ручки такие тоненькие, беленькие, — Зураб сделал плавный жест в воздухе, хоть и получившийся нелепо грубыми рукам воина. — Давай поступим так: объяснись с Маришкой, пообщайтесь. Если со временем твоя симпатия окажется взаимна, я готова дать ей вольную и обещанное когда-то давно приданое. Как знать, возможно вас ждёт счастливое будущее.
Зураб резко встал, и его лицо подернулось гримасой муки.
— Нет у меня никого будущего! Зачем так говоришь? Ведь понимаешь, что меня ждёт? — Так зачем ты сам начал разговор о Маришке?Зураб погрустнел и опустил взгляд в землю:
— Хотелось подумать о чём-то приятном, — и ушел от костра в темноту.

Спасибо за внимание.
Глава 55.

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори