Хроники бросания веера. Глава 22.

Глава 21 здесь

Мидзуки почти не помнила своих настоящих родителей: она попала в окийю, когда ей не было ещё и шести, зато своих названных сестёр очень любила, и они отвечали ей самой нежной дружбой. В тот вечер они пришли к ней, чтобы вместе встретить новости, которых с замиранием сердца ждал весь город.
В те вечера, когда Мидзуки принимала подруг, Загорскому казалось, что он лишний, и он стремился уйти из дома. Настроений в городе он не боялся. Лев Константинович чувствовал себя как рыба в воде даже в самых темных закоулках города, вернее именно в них он чувствовал себя в своей стихии. К тому же выиграть в го всегда полезно для кошелька.
Загорский почти не удивился, когда, свернув в глухой переулок, обнаружил тело, истекающее кровью: за годы жизни здесь он насмотрелся всякого.

Но удивиться всё же пришлось.

— Генрих Карлмайкл, черт вас дери!


Когда Загорский дотащил Генриха до дома, его хаори пропиталось кровью насквозь.
Дом тотчас наполнился той сосредоточенной молчаливой суетой, что приходит вместе с бедой. Мэри и тётушка Порция обмыли Генриха, наложили чистую повязку, заварили отвар против воспаления.

Вглядываясь с посеревшее лицо брата, Мэри скорбно качала головой. Она уже схоронила мать и мужа, и слишком хорошо знала, что значат эти заострившиеся черты лица и хриплое дыхание.

Тётушка Порция едва слышно шептала молитвы, сетуя, что в этой варварской стране даже свечку засветить негде.


— Константин Львович! Воистину, вы наш ангел-хранитель.

— Это потому что мне скучно, когда у моей жены гости.

Загорский улыбнулся, по своему обыкновению, одним кончиком губ, но глаза его оставались серьёзными.

Артур с Загорским, не зная куда податься сидели в кабинете, за легкой ширмой, без интереса переставляя фигуры по доске. Сделав очередной неверный ход, Арчи спросил:
— Константин Львович, как вам удается всегда выигрывать, если вы – не шулер?

— А почему вы так уверены, что я не шулер?
— Вы благородный человек, Константин Львович.
— Помилуйте, где я, а где благородство, мы и рядом не стояли. Но, впрочем, вы правы, я – не шулер, я – математик.

— Вы однажды спасли мне жизнь…тогда в Йокогаме…а теперь спасли моего брата.
— Тогда я Йокогаме, Артур, я проигрался, как и вы, потому что всё не мог понять схему, по которой они работают, а когда понял, мне нужно было отыграться, а я остался гол, как сокол…. И тут подвернулись вы.
— Я? Но я же тоже проиграл всё, что мог…

— Ну да. Вы и были моей ставкой. Вы иностранец, к тому же тогда не знали языка.
— Вы выиграли меня в карты?!?

— Вроде того. Всё ещё считаете меня благородным человеком?
— Конечно! Вы ведь могли сделать меня своим рабом, а сами даже не сказали мне…
.
— Помилуйте, раб из англичанина, как из русского трезвенник – совершенно никудышный.
— Ваши знания математики могли бы пригодится при дворе. Император наверняка будет искать ученых людей.

— Император хочет слагать стихи.

— Но разве его не волнует судьба вверенной ему страны и людей?
— Император получил воистину блестящее образование, но оно не имеет отношения ни к политике, ни к экономике.

— А что же он изучал?
— Главным образом – поэзию.
— Это удивительно!
— Это – Япония. Ты можешь быть превосходным воином, владеть огромными землями или несметными богатствами, но ты ничтожество, если не умеешь слагать стихи.


***
— Младший господин отбыл из города.
— Благие вести. Что тот гайдзин?
— Я оставил его тело возле таверны, как вы и просили. Думаю, он истек кровью до того, как кому-то пришло в голову там оказаться.


Продолжение следует.

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори