Готэмские сказки. История первая. Часть вторая

ГОТЭМ. СОРОК ПЕРВЫЙ.

Глава 2.
Военные 40-е годы XX века. В таинственный город Готэм, осененный знаком Летучей Мыши, приезжает девушка, назвавшаяся журналисткой, с секретным заданием…
Демоны бегут, когда хороший человек идет на войну.©

Предупреждение: драма!




В кабаре ”Falling” явно никогда в жизни не слышали об авианалетах, затемнениях или комендантском часе. Оно сверкало и сияло варварской роскошью в темноте улиц Готтэма, которые даже в фэшенебельных кварталах ухитрялись быть какими-то грязными и неопрятными, стоило только сделать хоть шаг в сторону от главных магистралей. Мистер Уэйн явно был тут завсегдатаем, и без малейших проблем получил столик у самой сцены, где певичка в откровенном костюме страдала о своей несчастной любви.

Официанты в белых костюмах (все мужчины — в Готтэме то ли не слышали о призыве добровольцев, то ли имели по пять безработных на каждое освобождающееся место) скользили по натертому паркету бесшумно, словно призраки, и так же материлизовались около нужного столика, стоило только подумать о них. Бри получила бархатную папку с меню – коротким, но изысканным и сезонным, верный признак кухни высокого класса – и ненавязчивое, но подробное описание программы на вечер. Танцы предполагались после окончания представления, и Бри подумала, что именно тогда будет легче всего незаметно найти информатора.

Вопреки ее ожиданиям Брюс сделал заказ быстро, и ее это порадовало, она терпеть не могла, когда мужчина долго думал над меню.
— Значит, Европа? – светски заметил он, возвращаясь к их разговору, начатому еще в его кабинете. – Вы не в силах оставаться в стороне?
— Никто не сможет оставаться в стороне. Это фикция, — устало сказала Бри. В ее планах был скорее легкомысленный треп, полный пустого кокетства, больше подходящий для кабаре, но как же она от этого отвыкла!
Он понимающе кивнул.
— Вы хороший человек. Хороший человек, который идет на войну…
— Что насчет вас, Брюс?
— О, — улыбнулся он яркой голливудской улыбкой, — я плохой человек, который останется в Готтэме.
— Я так не считаю… – неохотно начала возражать она прежде, чем поняла, что он ее больше не слушает.

Собственно, и остальные мужчины в зале смотрели в том же направлении. Бри показалось даже, что музыканты на мгновенье сбились с такта, и певичка ненадолго прекратила свои джазовые страдания.

Если без ханжества, были все основания смотреть.
Она вошла в зал, словно он весь до самого последнего официанта принадлежал ей. Высокая, гибкая, словно рапира, затянутая в яркое платье, выбивающееся из приглушенных цветов коктейльных нарядов других женщин.

Несомненно не американка, и уж конечно, не европейка. Глубокие, чарующие миндалевидные глаза и пышная копна черных волос вызывали в мыслях скорее жаркие арабские ночи, острые минареты, экзотичные танцы…

На ней не было никаких украшений, несмотря на то, что уже минуло пять вечера, и они ей были не нужны.

Женщина заняла столик одна, и снова это никого не удивило. Было во всем этом что-то удивительно правильное, словно иначе и быть не могло.

Бри кашлянула, и Брюс поспешно перевел взгляд на нее.
— Простите. Это было очень грубо с моей стороны.
Кажется, впервые с приезда в Готтэм Бри улыбнулась искренне.
— Глупости. Я тоже на нее смотрела. У нее прекрасное платье.

— Пожалуй, — согласился Брюс, но, впрочем, без особого интереса в голосе. Он, кажется, вернулся к своему обычному образу скучающего франта.
Ну и так как Бри никогда не могла жить спокойно ей, разумеется, захотелось его расшевелить.

— Признаться, я удивилась, что вы не прислали мне этим вечером какое-нибудь платье на ваш вкус, — улыбнулась она, отпивая шампанского. – Вроде как этого ожидаешь от миллионера.
Он посмотрел на нее с искренним недоумением.
— Вы бы оскорбились и отказались бы идти, — без тени сомнения сказал Брюс. – Разве не так?
— Так, — вынуждена была согласиться Бри, — и тем не менее, я этого ожидала. Но вы любите быть непредсказуемым?
Брюс допил шампанское в один глоток.
— Вовсе нет. Я очень предсказуемый человек

В кабаре мягко играла ненавязчивая музыка, и отсветы яркого света отпрыгивали от брильянтов на женщинах. Официанты рассекали между столиками, меняя пепельницы и доливая вина. Каждая складка белоснежных крахмальных скатертей была идеально прямой словно стрела. Каждая вазочка стояла точно на своем месте, и каждый цветок был совершенен.
Певичку сменил музыкант, севший за большой полированный рояль сбоку, и из-под его толстых пальцев полилась быстрая веселая мелодия.
Сюда на шестиметровую высоту голоса и смех гостей не долетал, сливаясь в один монотонный гул, а вот музыка была слышна хорошо. Дик отодвинул занавес еще чуть-чуть, высовываясь в образовавшуюся щелку и рискуя свалиться, когда Мария тронула его сзади за плечо.

Мальчик слегка отпрыгнул от занавеса, словно его поймали на проступке, но его мама только мягко улыбнулась. Дик неприметно вздохнул, стараясь изо всех сил выглядеть веселым. Он понимал, что она старается его успокоить и ради нее пытался делать вид, что все в порядке, потому что осознавал, что ей самой еще тяжелее.

Последнее время они оба притворялись, что веселы, и оба делали вид, что верят в этот нехитрый обман, щадя друг друга. Правда была в том, что они никак не могли привыкнуть выходить работать на снаряд вдвоем, без третьего, но какое это имело сейчас значение?

Мария посмотрела на сына, и Дик кивнул, нанося на руки магнезию. Внизу сменилась музыка, и конферансье выкрикивал уже их имена.

— О, — оживился Брюс, как будто радуясь возможности сменить тему, — вот, наконец, и «Воздушные Грейсоны», которых вы хотели увидеть.
— С чего это вы решили, что я хотела посмотреть их?
— У вас пограммка была загнута на их афише, — рассеянно ответил он. – В войне в Европе есть одно хорошее – таланты собираются в Америке, как эти гимнасты, например.
— А откуда они?
Он пожал плечами
— Загреб, Будапешт, Варшава… Кто знает, да и кому какое дело? Вся Европа перемешивается в огромной молотилке сейчас.


«Единственные… неповторимые… уникальные Грейсоны со смертельно опасным номером!», — надрывался конферансье.

На огромной высотой над разряженной жующей и пьющей толпой две фигурки, гибкие и невесомые, скользили по трапеции, словно это ничего не стоило. Их движения были так уверены, будто под ними был паркет, а не алюминиевая трубка в несколько сантиметров диаметров, отделяющая от пропасти.
— «Грейсоны» не восточноевропейская фамилия, — заметила Бри.
Брюс пожал плечами.
— Вы же не думаете, что это их настоящее имя?



Зал затих. Звяканье вилок и звон бокалов улеглись, и даже музыка, как будто, стала играть тише. В повисшей тишине отчетливо слышался скрип трапеций и даже тихое «Алле!», которым Мария командовала смену трапеции. Гимнасты перелетали с одного снаряда на другой, словно над ними не была властна гравитация.

Зал дружно вздохнул.
— Без лонжи работают, — мимоходом заметил Брюс, беря бокал со стола.
Бри присмотрелась и понял, что он прав. Внизу сетку также не натянули, несмотря на то, что артисты выполняли трюки с отрывом от снаряда.

— Разве это разрешено?
Брюс кривовато усмехнулся и пожал плечами.
— Не знаю, только в Готтэме никогда особенно не соблюдали правил.


Гимнастка соскользнула по трапеции, и зал ахнул в один голос, когда она в последний момент отработанным хватом удержалась за перекладину.
— Вы своим городом, я смотрю, очень гордитесь, — продолжила Бри.
— Я им не горжусь, — очень серьезно ответил он, — я его люблю.



Их трюки выглядели легкими и невесомыми, как будто они не прикладывали ни малейшего усилия – как бывает только, когда каждое движение отработано десятками часов, до автоматизма, пока кровь не брызнет из-под ногтей.

Так оно и было. Вся их программа была отточена до каждого хвата, до каждого шага, до каждого взгляда. И тем не менее один случайный незапланированный взгляд вверх на собственную трапецию Мария бросила, и он спас ее сыну жизнь в тот вечер.


— Алле!
И это было последним, что она успела крикнуть. Дик повиновался приказу, как и положено в цирке, не медля ни секунды и перепрыгнул на другой снаряд.
И в ту же секунду стропа не выдержала.

На этот раз зал не вздохнул – вскрикнул разом десятками голосов.


Сменил снаряд Дик неловко, лишенный привычного захода на прыжок – будь рядом отец, он не преминул бы его отругать, а будь рядом мать, она одарила бы его разочарованным взглядом. Однако он все же сумел схватиться за тросы. Руки скользнули, но магнезия удержала, и он, поймав равновесие, наконец, поискал глазами мать.

Все это случилось в одну секунду, так быстро, что Бри и Брюс едва успели вскочить на ноги, а многие гости не успели даже этого, когда в зал ворвалось несколько вооруженных людей в масках.

Под прицелом автоматической винтовки даже Бри была не настолько безумной, чтобы дергаться, когда ей велели стоять на месте. Остальные тоже застыли беспрекословно – возможно, вооруженные налеты в кабаре “Falling” были делом обычным.

Один из нападавших быстро обшарил лежащее тело.
— Микрофильма нет! – прошипел он второму – Бри разобрала его слова только потому, что стараниями мистера Уэйна их столик был ближайшим к сцене.
Но и потому что знала арабский, конечно.
— Брось ее, пошли! – отозвался второй, и они исчезли даже быстрее, чем появились.

Зал ожил разом, заговорил, загалдел, истерически зарыдала какая-то женщина, раздалась сирена – управляющий нажал тревожную кнопку.
Бри и Брюс переглянулись и выдохнули в унисон:
— Извини… мне кое-что нужно сделать!
К этому моменту паника в зале достигла апогея, так что ответов друг друга они уже не услышали, и вообще стоило им перестать сопротивляться бурлящему людскому морю, как их разнесло толпой в разные стороны.

Одинокая красавица осталась единственной, которую совершенно не затронула эта буря. Она спокойно допила свое шампанское, неторопливо взяла сумочку и покинула зал через двери к кулисам.

В это время остальная публика ломилась к выходу. Готтэм, конечно, оправдывал свою репутацию города неспокойного, но для одного вечера даже по его меркам событий нынче было многовато.

В опустевшем зале все еще ревела тревожная сирена, когда Дик, наконец, сумел спуститься вниз на сцену и понял, что теперь остался совсем один.

Конец второй части.
Автор работает за еду, то есть за отзывы)
Пы.Сы. Кто угадает, какого цвета платье на таинственной незнакомке?

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори