Готэмские сказки. История первая. Часть первая

ГОТЭМ. СОРОК ПЕРВЫЙ.

Я давно вынашивала планы на цикл историй по десятилетиям ХХ-XXI века, и так как я поражаюсь живучести некоторых комиксных сюжетов, то мне было легко прийти к связующей концепции. Все права на все у DC, я просто хулиганю.
Начинаем с нуарных военных 40-х годов XX века.

Демоны бегут, когда хороший человек идет на войну.©





Первый поезд из Метрополиса в Готтэм отбыл рано, а Бри Айрон выехала еще накануне из Вашингтона, и провела всю ночь в сидячем поезде. Несмотря на это, задремать ей не удалось. Шумная, даже на излете ночи, обстановка на вокзале взволновала ее так, как это может быть только с человеком, который и сам ждет скорого отъезда. За долгое время на службе, за последние два военные года, это чувство должно было притупиться, но этого так никогда и не случилось.

Чтобы сбросить натянувшее внутри нервное напряжение и отвлечься от стоявших перед глазами призывных плакатов на фронт, она достала из своей безразмерной, мягкой сумки телеграмму и еще раз ее перечитала.

Всего несколько коротких зашифрованных фраз – в ее ведомстве не любили тратить лишних слов, а она слишком давно этим занималась, чтобы в них нуждаться.
У нее была заготовленная – и разумеется, безупречная — легенда, номинальная должность журналистки, договоренность об интервью с каким-то богачом, билеты на представление на вечер. Вполне достаточно обоснованное прикрытие для появления в Готтэме.
У нее было задание встретиться со связным по имени Голди и получить два микрофильма, а также обеспечить связному с семьей дальнейшую защиту.
У нее был план.
Ей не о чем было беспокоиться, и все же она беспокоилась.
«Это все этот чертов город», — подумала Бри.
Прошло действительно очень много лет с тех пор, как она последний раз бывала в Готтэме, и ностальгия ее отнюдь не мучила.

Резко стемнело, поезд въехал в тоннель, лишь узкие полоски света от фонарей пробегали по стенам. Одновременно с этим дверь в купе со щелчком открылась.
— Газету, мисс?
— «Дэйли Плэнет», пожалуйста, — ответила Бри, доставая из бездонной сумки кошелек, — и двойную программку о мероприятиях в Готтэме.
Газетчик положил запрошенное на столик.
— Что творят эти япошки, — свойски заметил он, засовывая деньги в карман, пухлый от смятых долларовых купюр – газеты с фотографиями Перл-Харбора на передовице, очевидно, расходились отлично, несмотря на ранний час.
— Да, — очень коротко ответила Бри.

Краем глаза она заметила, как газетчик неловко, одной свободной рукой, начал застегивать карман на потайные пуговицы – они подъезжали к Готтэму, а если и был какой-нибудь город на восточном побережье, где ограбить могли даже газетчика, то это именно он и был.
— Надеюсь, вы отлично повеселитесь в Готтэме, мисс, — словно прочитав ее мысли, сказал Билли (почему-то всех газетчиков к востоку от Сентрал Сити всегда звали Билли).
— Даже не сомневаюсь, — мрачно ответила Бри, глядя сквозь тусклое стекло, залитое декабрьским дождем, на старую платформу, где было выведено буквами, модными разве что в прошлом столетии, «Готтэм».

Он мало изменился с ее последнего визита, она этого и не ждала. В сумасшедшем течении ревущего и конвульсирующего двадцатого века, Готтэм был константой. Довольно отвратительной, но все же константой. Нужно было что-то побольше, чем великая депрессия, мировая война и одна разбомбленная военная база, чтобы взволновать Готтэм. Бри позволила себе чуть улыбнуться.
Ладно, возможно, совсем чуть-чуть, но она скучала.

Очаровательная секретарша приветствовала гостью с профессиональной любезностью. По подсчетам Бри за эту очаровательность счет каждого посетителя увеличивался минимум на двадцатку.
— Присаживайтесь, пожалуйста, мисс Айрон. Кофе?
— У меня назначена встреча на девять.
На часах было без десяти минут.
Секретарша продолжала бестрепетно улыбаться.
— Боюсь, мистера Уэйна еще нет. Чай? –предложила она, заподозрив, очевидно, в посетительнице иностранку.
Бри неприметно вздохнула.
— Нет, ничего спасибо. Я подожду.


Она села, развернула газету, и они начали ждать.


Получасом позже Бри сдалась и попросила воды.


В тридцать пять минут десятого она все еще ждала.


В десять минут одиннадцатого газета была прочитана от корки до корки, включая даже панические биржевые сводки, и даже секретарша уже не скрывала скуку – хотя и продолжала оставаться очаровательной.
Бри обратила внимание, что телефон, несмотря на будний день, практически молчал. Видимо, мистера Уэйна по утрам в офисе разыскивать не привыкли.


Часы отстучали одиннадцать двадцать пять, когда дверь офиса с треском распахнулась и в комнату не вошел – влетел – молодой мужчина. Секретарша едва успела спрятать журнал за спину. Это был Брюс Уэйн. Не узнать его мог бы разве что только тот, кто ни разу в жизни не открыл ни одну светскую хронику, а Бри далеко не достигла такого уровня философской отрешенности.


Он бросил быстрое приветствие секретарше, швырнул свою шляпу через комнату – попал точно на букет цветов, Бри могла бы поспорить на счастливую пулю, что случайно – и повернулся к своей посетительнице.
— Доброе утро, мисс Айрон, — с очаровательной улыбкой сказал Брюс. – Простите мое опоздание. У меня отвратительная память, я просто-напросто забыл.
Иммунитет к любому очарованию Бри приобрела где-то после первых пятидесяти минут ожидания, то есть примерно полтора часа назад, но некое любезное кудахтанье в ответ она из себя выдавила.



Кабинет мистера Уэйна был шикарен и безлик, как десятки таких же шикарных и безликих кабинетов, в которых Бри имела неудовольствие бывать последние годы во всех своих ипостасях по обе стороны океана.
Секретарша, выкрутившая уровень очаровательности на максимум, поставила поднос на стол и удалилась, чуть покачивая бедрами в невероятно узкой юбке.


Глядя без особого интереса на своего интервьюируемого, Бри поняла, что он вообще-то старше, чем ей показалось вначале. Где-то около тридцати лет, ее ровесник, с ранней сединой на висках и слегка припухшими, словно от вечной бессонницы, глазами. Не лишенный мужской красоты, но определенно не миловидный. «Ему бы пошло на пользу провести пару ночей, не напиваясь и вовремя ложась спать, жаль только что этого никогда не случится», — вяло подумала Бри, задавая неинтересные ей вопросы и стенографируя не интересные никому ответы.


Она никогда не жаловала особо золотую молодежь, и военные годы ей любви к пустому прожиганию жизни не прибавили, но, видит бог, Уэйн не дотягивал даже до образа обаятельного циника. От клишированности его ответов у нее ныли зубы.


Дротик едва-едва попал в самый край доски, что еще раз утвердило Бри, что метко брошенная ранее шляпа была чистой случайностью.
Брюс выдернул дротик, бросив по дороге мимолетный взгляд на ее блокнот и уселся назад в свое кресло.
— Я смотрю вы не используете стенографию Грегга? – вдруг прервал он какой-то очередной ее вопрос.
Она едва заметно вздрогнула, удивившись его наблюдательности.
— Я кодирую по системе Питмана, — спокойным тоном ответила она, глядя на Брюса, впрочем, гораздо внимательнее, чем раньше.


Он чуть вскинул бровь.
— Вы англичанка? – с некоторым недоверием спросил он.
— Мне нравится думать, что толщина штриха – это важно, — не без вызова отозвалась она.
— Я навел о вас справки, — лениво продолжил Брюс, — мисс Бри Айрон. Статьи о зверствах нацистов, колонка о военной Европе, и всякое такое. Я вам интересен не больше, чем мне вся эта политическая дребедень. Зачем вы здесь?


И снова он сумел захватить ее врасплох – а это мало кому удавалось, во многом из-за привычки Бри сначала стрелять, а потом уже разбираться. Однако тут «браунинг» явно был не помощник. Она выдала полуправду, то есть лучшую в мире ложь.
— Вы мой билет в Европу, мистер Уэйн. Мой редактор обещал мне командировку, если я сумею взять у вас интервью.
— Брюс, пожалуйста, — поправил он, беря очередной дротик. – Значит, вы хотите в Европу? Франция? Париж?
— Если удастся.


— Отличный город. Я был там пять лет назад. Кто-нибудь должен отвести вас в «Фоли-Бержер», чудное кабаре, лучшее в Париже.
— Париж полтора года как оккупирован, мистер Уэйн, — перебила Бри, и как она ни сдерживалась, но даже сама услышала, как голос ее зазвенел от негодования.
— Брюс, — снова поправил он ее, не смутившись. Более того, ей на мгновенье померещилась насмешка в его прохладных глазах, но он тут же прикрыл их тяжелыми веками. – Что ж… в таком случае, «Фоли-Бержер», наверное, закрыто.
Дротик ударился о стену и упал на пол.


Бри, сытая по горло, поднялась на ноги, и, разумеется, забытая программка соскользнула с ее колен. Брюс неожиданно оказался рядом и поднял брошюру с пола. Двигался он удивительно быстро для обладателя таких расслабленно-ленивых манер.


— Хотите посмотреть представление?
Программка была завернута на странице с выступлением необыкновенных европейских воздушных гимнастов.
— Думала об этом, — не стала отпираться Бри и потянула программку к себе, однако Брюс не разжал пальцев.


— Тогда я обязан вас туда пригласить, — с обаятельной улыбкой сказал он и продолжил мягко, но не давая ей возразить: — Не отказывайтесь. Ночной Готтэм – это то, в чем я действительно знаю толк.
Губы его дрогнули на мгновенье, словно через фасад протокольной улыбки пыталась прорваться более искренняя саркастичная усмешка, но он сдержался.


— Я не отказываюсь, — сказала Бри, подумав, что с мужчиной она явно привлечет меньше внимания, а Брюс казался достаточно занятым самим собой, чтобы хорошо сойти на роль прикрытия.


Дротик полетел точно в цель.


Бри развернулась на каблуках и направилась к выходу.
— Ну так я за вами заеду, — вслед ей сказал Брюс.


Стоило ему остаться одному, как усмешка сбежала с его губ. Вялая расслабленность из манер тоже исчезла.


Не оборачиваясь на мишень, он бросил вслепую и попал в самый центр.
В гостинице – в типичном однотипном номере, который имел наглость пытаться выдавать себя за люкс – Бри пристегнула жабо к своей простой блузке, похожей на форменную, и теперь прикалывала шляпку.

Ее приготовления всегда занимали немного времени. После недолгих колебаний Бри уложила один из любимых пистолетов в сумочку. Не то, чтобы она действительно собиралась ввязываться в перестрелку – не в среду вечером – но по давно выработанной привычке не выходить никуда по заданию без оружия. Очень полезная привычка, благодаря которой многие из ее коллег все же доживали до пенсии.
В дверь постучали.


В этот раз Брюс не опоздал – ну или не опоздал по сравнению с их утренней встречей. Он наградил ее какими-то общими комплиментами, а Бри обратила внимание, что и он тоже не стал переодеваться, только сменил галстук на атласную бабочку. Трудно было себе представить, будто Брюс так перетрудился в офисе, поэтому, видимо, он подозревал, что у нее нет при себе вечернего платья и не захотел ставить ее в затруднительное положение.
От такой его внимательности ей стало почему-то приятно, но и как-то тревожно одновременно, как будто в головоломку затесался неправильный кусочек.


Конец первой части.
Автор работает за еду, то есть за отзывы.

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори