Истории ближнего Средиземья. На земле предков 5

Доброго вечера! Часть 4
Идти по ночному лесу было легко. Казалось, лес освещался сотнями мерцающих звезд. Процессия с огоньками двигалась чинно, красиво. Альвы негромко пели. Один голос затихал, его сменял другой.


И вот, Аэль узнал голос Бэлегестэль. Она пела о дожде. О том, как земля ждет благодатный дождь. О том, как измученная засухами и чужими ветрами она не сдастся. Как будет хранить в себе живое начало. Как дождется его и как примет долгожданную влагу слез его радости. Как родится новая жизнь, как прорастет семя, как молодые побеги подхватят веру и силу дождя и матери-земли. Как все повторится, и каждая новая жизнь будет радостнее и ярче предыдущей. Голос Бэле лился чисто, уверенно, и чуточку печально.

Шествие двигалось по новой дороге, и Аэль смог увидеть архитектуру древ в мерцающем свете, восхититься красотой творений лесных альвов.

У развилок шествие покидала то одна, то другая группа гостей. И наконец, остались несколько нандор, делегация хоббитов, молодой гном в приличном подпитии и Бэле с Аэльдаром.

Хоббитам предстоял еще долгий путь, и было решено немного отдохнуть. Бэлегестэль знала открывающие слова всех древ-укрытий, выбрали достаточно большое, однако и оно оказалось все же тесноватым. Поэтому, Бэле, гном и Аэль заняли небольшое неподалеку от первого.

Аэль не стал заходить внутрь, и сел, прислонясь своей широкой спиной к древу прямо у входа.

От шерстяного плаща, коих во всех укрытиях было предостаточно, он тоже отказался, Бэлегестэль завернулась в два и уютно устроившись на древесном ложе, закрыла глаза.

Хоть эльфы и не спят, но их грезы восстанавливают силы, а день 21 нарие выдался насыщенным.
Перед глазами эльфийки предстала цветущая поляна, и она предалась мечтаниям, которые на той самой полянке днем прервал своим появлением 'эльдар.

Аэль пытался обдумать впечатления этого длинного дня. В темноте сверкнули два огонька. Потом еще два, и еще. Послышался шорох раздвигаемых веток.

Бэлегестэль была в прекрасном настроении.
В ее руках заветный трилистник, а это значит, что желание, которое ею трепетно продумывалось все эти годы, наконец-то получило шанс сбыться.

Конечно, не сразу, с годами Бэле все больше понимала, что все не так просто… Но ведь не только Бэлегестэль хотела этого, это такое желание, которое… для всех. И вот теперь, когда трилистник был в ее руках, Бэле задумалась, потому что ей захотелось загадать совсем другое… Личное и даже эгоистичное. Наверное, это недостойно 'авари. Наверное. Именно в тот момент появился на поляне Аэльдар.

А сейчас Бэле с удивлением почувствовала, как чья-то ладонь шарит по ее бедрам.
Чтобы прояснить ситуацию, Бэле приподняла ресницы, и убедившись, что ее догадка верна, спокойным твердым голосом произнесла:
— Убери свои лапищи, Люэн. Чего тебе надо?

Бэле уже построила в своей голове план на случай, если Люэн не в себе. Быстро ударить коленом правой ноги пониже локтя наглеца, заодно вытащить клинок, который на всякий случай, всегда был припрятан за голенищем ее сапожек, ну и постараться попасть куда-нибудь в область шеи, чтобы временно обезвредить тролля.

— Почему ты говоришь со мной так недобро, Бэлегестэль?
— Может потому, что сейчас ты ведешь себя безобразно?
— Я только хотел узнать, прихватила ли ты с собой бутылочку чудесного крепкого эля, которым угощали гостей на поляне… Ты ведь… прихватила?…
— Прихватила. Исключительно в лечебных целях.
— Да, да! Исключительно в лечебных, самая прекрасная альва Большого леса!
— Интересно, еще на прошлой неделе в день Isilya (среда) я была thaurer carpo (отвратительная лягушка) и гадкая авари, а сегодня прекрасная альва?

— На прошлой неделе в день исилия у тебя не было заветной бутылочки. И ты тоже называла меня uvane runda (уродливый чурбан) и saura torco (вонючий тролль). Не будем вспоминать прошлое.
— Ручей вчера твои проделки?
— Я был не в себе, Бэлегестэль!
— А сейчас?
— Близок к тому..., мучает бессонница. Поэтому только и прошу эля, это средство всегда помогает.
— Только половину.
— Как скажешь, о добрейшая из альв.
— Погоди… А как ты сюда попал, если у входа был…
— Клянусь тебе, Бэлегестэль, никого не было у входа!
Огромная тень заслонила вход в древо. Тролль повернулся к Аэлю, потом к Бэле и с интонацией глубокой обиды произнес:
— Ах вот, коварная Бэлегестэль, для кого вторая половина эля бережется! Ты теперь водишься с презренным нолдор?! Нет, справиться с таким потрясением половины эля будет недостаточно.

Выхватив из рук растерявшейся Бэле вожделенную бутылочку Люэн рванул к выходу. Аэль не стал препятствовать, вопреки подозрениям тролля.

— Так ты… еще и нолдор… Хорош из тебя страж, не заметить тролля…

— Мне надо было отлучиться. Но я запер древо твоим словом…

— Ты запер, а я открыл! Это вы только в своих валинорах думаете, что вокруг все без мозгов!
Тролль предусмотрительно отошел на безопасное расстояние и попятился, уходя вглубь леса.

— Компания твоего приятеля посетила укрытие хоббитов. Там было не так мило, когда я пришел.
— … Ясно. Надо идти, какое-то время они будут заняты элем, а там и рассвет.

Нандор свернули на свою просеку, шляпы хоббитов виднелись уже посреди луга, когда Аэль с Бэлегестэль двинулись к берегу Южного Дуилвена.

Шли молча, украдкой бросая взгляды друг на друга. Девушка выглядела очень серьезной.
Нолдор. Он — нолдор. Он тот, к кому с детства в Бэле воспитывали ненависть. Он из тех предателей татьяр, что ушли и оставили своих соплеменников в меньшинстве. Чтобы выжить, оставшиеся племена объединялись, теряя при этом свои традиции, культуру и магию. Теперь они — 'авари, низшие альвы. А нолдор — Высшие и Мудрые. И хоть теперь они ушли из Валинора, авари навсегда останутся непримиримы к нолдор.

Наконец, Аэль решился:
— Куда сердитой альве дальше?
— Тебе не надо знать, Mirie закончился.
— Почему же ты еще здесь?
— Традиции гостепреимства. Где ты оставил дингу?
От воды шел легкий белесый туман. Стояла необычная тишина. Лодка была на своем месте, на ее дне чернела забытая фляга кожи редкого дракона. Аэльдар подошел к Бэле близко. Слишком близко. И прежде, чем она успела подумать об этой опасной близости, он обнял ее, и упругие губы слишком смело прижались к ее, и Бэлегестэль вдруг поняла, что ее губы приоткрылись и она подалась к нему, и ее руки обнимают это горячее, слишком горячее для эльфа тело, и она хочет, чтобы это длилось.

Осознав это, она сделала шаг назад, ее руки медленно опустились.

— Я все-таки добрался до твоего острого язычка, 'авари)
— Я оставлю тебе руки, надо же чем-то грести.
— Еще никогда мне не говорили так «скатертью дорога»…
— … Почему ты не сказал...?

— Что это меняет?
— … Ничего. Ты — прав, 'эльдар. Мне пора. Aa' menle nauva calen ar' hwesta e' ale'quenle (Пусть ветер наполняет твои паруса), альве.
Namaarie (прощай).

Бэлегестэль резко повернувшись спиной к Аэлю стремительно пошла от воды в лес.

Аэльдар смотрел вслед уходящей девушке и понимал, что его жизнь уже не будет прежней. Он был достаточно взрослым, чтобы знать: это то, что вопреки всем принципам, запретам и границам приходит только раз.

Аэль спустил дингу на воду.

Отплывая он все же еще раз посмотрел на пустой берег.
— Я вернусь, арвэн…

Сегодня Аэльдар покидает землю своих предков. История первая заканчивается. Но вторая история обязательно будет, мы встретимся с Аэльдаром, Бэлегестэль, новыми героями и приключениями.


Благодарю за внимание!!!

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори