"Новый театр города Нска". Спектакль"Зрители"

Внимание! Внимание! «Новый театр города Нска» в Международный день театра представляет спектакль «Зрители» по мотивам пьесы С.Могилевского «Антракт».

— Уважаемая публика! Рады приветствовать вас на нашем спектакле! Предлагаем вашему вниманию премьерный показ спектакля «Зрители».

— Актеры всегда волнуются перед спектаклем, испытывают трепет перед сценой, тревожатся. Понравится ли спектакль зрителям?
— А что же зрители? Какие они? Что думают о спектакле?

— Занавес!

(Театральное фойе. Только что закончился первый акт)
— Возмутительно, непозволительно, дерзко, и… и…

(захлебывается от негодования)
И, я бы сказала, даже провокационно! Нет, конечно, известная доля провокации, безусловно, нужна, но не до таких же пределов! Ведь это уже будет не театр, не храм искусств, а какая-то революция! Я и на своих мастер-классах всегда говорю, что драматург не может прожить без того, чтобы не провоцировать зрителя, но все хорошо в меру и в свое время. А время провокации в драматургии еще не настало, я и на своих мастер-классах всегда говорю об этом.

— Что за пьеса, что за характеры? Где вы видели такие характеры? Таких характеров не может быть в современных пьесах!
— А вы пишете современные пьесы?

— Нет, я пишу сагу о покорении космоса!
— Так что же вы суетесь не в свое дело?
— А вы то сами о чем пишете, напомните мне?
— Я пишу биографию одного важного государственного деятеля, правящего в не столь отдаленной стране.

— Странные вещи вы пишете.
— Сегодняшняя комедия тоже довольно странная!

— Автор говорит об ужасных вещах. Например, о катакомбах в центре Москвы, и о бездомных детях, которые там ютятся. Неужели в наше время возможно такое?
— Дорогая, в наше время возможно всякое, но лучше досмотреть все до конца, а не судить о впечатлении от первого акта.

— И все же катакомбы в центре Москвы, да еще с детьми, бомжами, и поэтами, читающими при свечах свои гениальные стихи – это только в гениальной голове может родиться! (Мечтательно.) Как бы я хотела познакомиться с автором пьесы!
— Не советую тебе этого делать! Они все извращенцы, вот и пишут о ненормальных вещах!

— Неслыханно, возмутительно, и вообще призыв к революции! Если на работе узнают, что я был на этой премьере, меня тут же уволят. Немедленно уходим!

— Ну что ты, папа, бывают вещи и похлеще этого. Бывает, папа, такая эротика, что челюсти сводит, глядя на все это!

— Пусть лучше голая правда, чем правда жизни! За правду жизни надо сажать в тюрьму!

— Ты обратила внимание, какие шляпки были у этих двух потаскух, которые играли женщин в спектакле? У секретарши и у жены олигарха?

— Непонятно, откуда они их взяли: то ли вытащили из театрального сундука, то ли специальным рейсом выписали из Парижа?!

— Когда билет стоит в среднем полтысячи долларов, не важно, Париж это, или театральный сундук!

(После третьего акта.Конец спектакля.)
— Не понимаю, автор глуп, туп, или то и другое одновременно? Где он видел такого редактора газеты и такого олигарха, дарящего президенту породистых жеребят?

— В некоторых африканских странах президенты не то еще принимают. Я слышал, что они и человечинкой не брезгуют по утрам!
— Так то ведь в африканских, олух, а мы с тобой где живем?! Надо в конце концов соображать!

— Как жалко, что уже наступила ночь, и в лунном свете мое розовое платье не так блестит, как на солнце. Вы заметили, как в театре все только и делали, что оглядывались на меня?

— А мне показалось, что все только и делали, что глазели на мое платье.

— Вы обе – дуры, глазели все на меня, и никто не смотрел на сцену.
— Вот невидаль! Я тоже не смотрела на сцену!
— И я. А разве вообще в театре была какая-то сцена?

— Во всяком случае, если и была, наши платья, вне всякого сомнения, затмили все, что там представлялось!

— Ух ты, такого давно не бывало! Дух Пушкина и Гоголя витал сегодня над сценой, и только их, кажется, не хватало, чтобы завершить достойно нынешний вечер!

— Пушкина вызываю! Гоголя вызываю!

— Ты что, дурак, кричишь, а вдруг и вправду появятся!

— Пушкина вызывали? (С любопытством оглядывается по сторонам.) Ба, какое светопреставление, все, как в старые добрые времена! Ничего, господа, не меняется в мире, и только лишь одни гениальные стихи, да гениальные пьесы, управляют устройством этой вселенной!

— Гоголя вызывали? (Внимательно оглядывается вокруг.) Ба, да никак это ты, брат Пушкин?!
— И зачем нас вызвали, ума не приложу! тут и без нас с тобой, брат Пушкин, есть авторы, которым есть, что сказать простому народу; которым есть, что сказать этому презренному плебсу, над которым мы, друг Пушкин, всегда потешались, которого искренне презирали, и от которого всегда зависели, словно школьник от строгого учителя математики!

— А что же автор говорит о зрителе?

«О Боже мой, зритель, зритель, зритель! О современный мне зритель! Впрочем, зритель одинаков во все века, и современный зритель ничем не отличается от зрителя времен Нерона и Сенеки, да и сам Нерон ничем не отличается от нынешних императоров и самодержцев разного рода и вида. Все меняется, и все неизменно, одни лишь декорации меняют свой цвет и узор, да шляпки на головках актрис бывают то обсыпаны мушками, то обложены по бокам белой или черной вуалью. А все остальное остается неизменным во все времена. Ничего не меняется, ничего! „

ЗАНАВЕС


Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори