Маяк. Дорогу осилит идущий

Здравствуйте, дорогие друзья!
Наконец, написалось продолжение, я почти уложилась в месяц:))) Если Вы ещё не махнули рукой на Хранителей и их Маяков, которых мы оставили тут, добро пожаловать под кат!
Марлена Вайс сидела в кресле, по привычке подвернув под себя ногу, и размышляла. Когда она родила дочь, она была ещё слишком молода, чтобы по-настоящему насладиться незабываемыми мгновениями того прекрасного времени, которое зовётся новорожденностью. Это всего лишь 28 дней и — целая жизнь.

В этот период малыш меняется так быстро, что его стоит фотографировать каждый день, а потом собрать коллаж. Или даже оформить целый альбом. С дочерью она до такого не додумалась, а с сыном было не до того. Поздняя беременность, непростые роды, долгий и муторный период восстановления. Зато сейчас Марлена уже нащелкала невероятное количество фотографий. Надо на досуге отобрать лучшие…

Мишенька безмятежно сопел в кроватке. Он вообще оказался спокойным мальчиком, прекрасно спал, в отличии от своей капризули-сестрёнки, которая затихала только на руках или на прогулке. Невролог порекомендовал грудничковое плавание, и Аннабель целенаправленно ходила на занятия ежедневно: день — с Мишенькой, день — с Яночкой. Сегодня была Яночкина очередь.

Марлена очень гордилась дочерью: она отлично справлялась, насколько это было возможно в ее ситуации. Сама Марлена всегда безумно боялась родить двойню, ведь у неё в роду неоднократно появлялись на свет близнецы. Например, у ее мамы был брат-близнец. И у прабабушки. А ведь двойня — это всегда двойной риск. Но и двойная радость. Марлена почувствовала ее в полной мере, когда внуки начали улыбаться. Как жаль, безумно жаль, что их отец этого не видит…

Марлена сморгнула навернувшиеся слёзы. Да мир несовершенен, и жизнь несправедлива, это всем давно известно, но в данный момент эта несправедливость ощущалась особенно остро. Надо же было, чтобы именно сейчас… Мишенька заворочался и недовольно закряхтел, и бабушка метнулась к кроватке.

Сейчас, сейчас, мой хороший… Так, включить подогреватель для бутылочек. Какое счастье, что Миша не привередливый и бутылочку берет, а то Яна вон вредничает, признаёт только грудь.

Михаэль зачмокал с самым серьезным выражением лица. Марлена перехватила взгляд внука и невольно отметила, что этот взгляд, спокойный, как будто чуть насмешливый, какой-то уж слишком понимающий, ей знаком. Точно так же смотрел ее зять, когда она аккуратно пыталась поговорить с ним о том, что каскадёр — это очень опасная профессия, что отец маленьких детей не имеет права подвергать себя такому риску. И вот, пожалуйста: она оказалась права, хотя очень бы хотела ошибаться!

И все таки дочь явно что-то скрывает, что-то тут не сходится. Какую такую травму можно получить на тренировке, чтобы впасть после этого в кому? Ну, хорошо, допустим, можно, но почему она не хочет, чтобы Альберт задействовал свои связи и отправил зятя в одну из ведущих неврологических немецких клиник, которой руководит его старинный приятель? Почему Аннабель так уверена, что в этой больнице сделали все необходимое? Нет, так просто это оставлять нельзя, надо попытаться ее убедить, уж она, Марлена, не допустит, чтобы внуки лишились отца, даже не познакомившись с ним!
Щелкнул замок, из прихожей донестись приглушённые голоса:
— Pa, könntest du sie mal ‘nen Augenblick halten! Ich zieh’ mich schell um.
— Na, klar! Komm zu mir, Kleine!*

Через пару минут в комнату заглянула Аннабель.
— Мам, как вы тут?
— Отлично! Поспали, можно и поесть. Хотя..., теперь уже поели, можно и поспать. А вы как?

— И мы в норме. Поплавали, надеюсь, Янка устала и поспит хотя бы часа два. Мне надо бы дописать выводы по второй главе и надергать из неё материал для статьи. Подать надо до конца недели.
— Хочешь, я могу остаться, присмотрю за ними, а ты пиши?
Марлена осторожно переложила спящего внука в кроватку.

— Нет, мам, не надо, тебе ж ещё с Робертом уроки делать.
— Попросим папу позаниматься с Робертом.
— Ты же говорила, что у папы и учительницы Роба — несовместимые взгляды на выполнение домашнего задания…
— Ох, да… Ты умеешь убеждать. Хотя бы пойди поешь, пока я тут, и отца заодно покорми, я потушила индейку с цветной капустой, а то… — Марлена с трудом удержалась от замечания, что одежда на дочери висит мешком, — а то они тебе потом не дадут.
— Да, сейчас, — Аннабель запихала поглубже в недра сознания готовую вырваться и облечься в слова мысль, что она уже видеть не может индейку, — папа как раз на кухне, обедает.

— Слушай… Не подумай, что я давлю на тебя…
— Ты просто беспокоишься.
— Да, мне сложно ничего не делать и ждать у моря погоды, тогда как у папы есть выход на одну из лучших клиник Германии. Клиникой заведует его друг, он превосходный невролог, Альберт с ним уже связался, так что если нужно…

— Мам, спасибо тебе. И папе. И папиному другу. Но я уверена, врачи делают все необходимое, нужно просто немного времени.
— Ну раз ты уверена… Но если передумаешь, только скажи. Я не хочу тебя пугать, но чем дольше человек находится в коме, тем меньше шансов, что он из неё выйдет.
Аннабель безумно надоело лгать родителям, она напряжённо думала, как бы сформулировать мысль и при этом не сильно погрешить против истины, но тут ей помогла Яна, издавшая недовольный писк.

Белка вытащила дочь из переноски, радуясь, что можно свернуть разговор о состоянии Владо.
— Тихо, тихо, сейчас быстро переоденемся и будешь обедать! Мам, не волнуйся, я ее покормлю, а потом тоже поем. Обязательно!
Марлена безнадёжно махнула рукой и вышла из комнаты.

Белка привычными уже движениями сменила подгузник, продолжая что-то приговаривать. Все таки, по сравнению с братом, Янка очень звонкая. Миша так громко никогда не пищит, так, ворчит себе что-то под нос или кряхтит. Сейчас она разбудит брата, и все наполеоновские планы по написанию статьи полетят в тартарары. Аннабель поспешно подхватила дочь на руки.

Взгляд внезапно скользнул по оконному стеклу, внизу пересекала двор пара новоиспечённых родителей, светловолосый мужчина катил коляску и улыбался, слушая, как его спутница с забавным кудрявым хвостиком что-то эмоционально рассказывает ему. Острое чувство зависти и жалости к себе кольнуло где-то в районе селезенки. Прекрати, ты не имеешь права на депрессию, у тебя двое детей, ты нужна им нормальной. Лёша принял вместо тебя Миссию, чтобы ты могла заботиться о Мише и Яне. Представь, что было бы, если бы тебе вдобавок ко всему пришлось бы Предвидеть и пытаться предотвратить увиденное.

Белка плюхнулась в кресло и приложила дочь к груди.
— Янка, твой папа очень сильный, он непременно справится. И вернётся к нам. И я, наконец, вас познакомлю, — Аннабель не знала, кого именно она пытается убедить. Но точно знала, что думать иначе нельзя, ибо мысль материальна.

— Он был очень счастлив, когда вы с Мишей родились, помнишь, какую песенку он пел вам по телефону?
Спи, дитя мое, усни,
Сладкий сон к себе мани,
В няньки я тебе взяла
Ветер, солнце и орла…

— Annchen, wir müssen schon gehen!** — голубые глаза Альберта смотрели сочувственно и понимающе. Марлена махнула рукой:
— Пока, дорогая! Если что, звони! Не забудь пообедать!
Белка энергично кивнула, помахала родителям и начала второй куплет:
Улетел орёл домой,
Солнце скрылось за горой,
Ветер после трёх ночей
Мчится к матери своей…

Ветра спрашивает мать:
Где изволил пропадать?
Толи звёзды воевал,
Толи волны все гонял?

Устав Ордена был составлен очень давно, много сотен лет назад. И с тех пор в него неоднократно добавляли новые пункты, но прежние не трогали, и они сохранились в своей первозданности. Один из пунктов гласил, что «ежели между членами Ордена возникают разногласия непреодолимые, то надлежит доказать правоту свою в честном поединке с верным клинком в руке». Но уже много лет этим пунктом не пользовались, скорее всего потому, что не так уж много осталось членов Ордена, владевших клинком. Поэтому Владо был немало удивлён, когда получил Вызов.

Белка тогда, разумеется, спросила, нельзя ли отказаться. Владо пожал плечами: «В принципе, наверное, можно. Но мне кажется, не нужно. Я чувствую, что тот, кто прислал Вызов, поможет нам понять, что за чертовщина творится вокруг Ордена в последние пару лет. Не бойся, это не опасно, я хорошо владею клинком. Ни у Миры, ни у деда, ни у Яры никаких Видений по этому поводу не было.»
На следующий день ее с детьми должны были выписывать из роддома, но вместо Владо приехал Лёша и с вымученной улыбкой преувеличенно бодро сказал, что Тодорович на Миссии. Белка сразу поняла, что Кохановский врет.

Его привезли в больницу Ордена в тяжелом состоянии с огнестрельным ранением и большой кровопотерей. И вряд ли вообще удалось бы что-то сделать, если бы не Мирослава. Лешка сказал, что когда они нашли Владо, рядом уже никого не было. Тодорович был в сознании и смог передать Миссию Алексею, но рассказать ничего не успел. Однако сильный организм Хранителя с отличной способностью к регенерации брал своё, врачи Ордена уверяли, что Владо поправится и обещали скоро разрешить ему говорить, но вдруг однажды не смогли его разбудить. Все жизненные показатели были в норме, обследование не выявило никаких проблем, кроме той, что Тодорович находится в фазе глубокого сна и не может из неё выйти. Ратибор, с трудом сдерживая нецензурные ругательства, заставил сотрудников больницы просмотреть все записи с камер за тот день, и выяснил, что в какой-то момент все камеры оказались выключены, запись возобновилась только через полчаса. Сотрудник охраны, дежуривший в тот день, никак не смог это прокомментировать. Он клялся, что не покидал пост и не помнит ничего подозрительного. Ратибор, покопавшись в его памяти, убедился, что парень не врет.
Не гонял я волн морских,
Звёзд не трогал золотых,
Я дитя оберегал,
Колыбелечку качал...***
Ничего, главное, что он жив, значит, надо просто ждать и надеяться. Делай, что должен…


Продолжение следует
Спасибо всем, кто это читает!
* (нем.) Пап, подержи ее одну минуточку, я быстро переоденусь. — Конечно, иди сюда, малышка!
** (нем.) Анхен, нам уже нужно идти.
*** Колыбельная А. Майкова на музыку П. Чайковского

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори