Хранитель. Февраль. Достать чернил и плакать

Здравствуйте, друзья по хобби!
Я прошу прощения за длительный перерыв у тех, кто ещё ждёт продолжения «Хранителя»! Меня восхищают люди, которые быстро пишут, снимают и выкладывают серии. У меня с этим явно большие проблемы:) Предыдущая серия тут.
Предупреждение: свет продолжает оставлять желать лучшего, фото — тоже)

Февраль — странный месяц. До весны ещё далеко, а ждать ее сил уже нет. Нет декабрьского предвкушения и январской радости. За окном метёт, и кажется, что зима никогда не кончится.

В феврале сложно сосредоточиться, работа продвигается медленно, мозг отказывается генерировать гениальные идеи.

Чех пару раз шмыгнул носом и ещё раз просмотрел расчёты… не сходится… чего-то он не учёл. Ожил телефон, звонила Маргарита.
— Прости, Рит, надо закончить расчёты. Дедлайн скоро. С голосом? Да нет, ничего, ерунда. Простыл немного. Но лучше, конечно, выждать несколько дней, чтобы тебя не заразить. А что, у тебя что-то важное? Пару дней терпит? Ну и отлично! Я тебе позвоню…

Враньё. Жалкое враньё. Хоть самому себе-то не ври. Если бы позвонила Мирослава, бросил бы расчёты, наплевал бы на простуду и побежал бы, теряя тапки. Она звонит иногда, кстати. Как правило, по делу. И тогда они неизменно долго болтают по телефону. Он тоже иногда звонит. Вернее, каждый раз, как ему удаётся придумать благовидный предлог. И они снова подолгу болтают. Видимо, ей, и правда, интересно с ним общаться. Но любит она Лёшку, это очевидно. Лех всегда был везунчиком. Чех вздохнул, помассировал затёкшую шею и открыл папку с рождественскими фотками из Снежной Балки.

Вот Рита, яркая и красивая, весело спрашивает у него что-то… Рита вообще очень веселая и жизнерадостная. Позитивная, с ней легко. В душу не лезет. Не требует клятв в вечной любви. Клад, а не девушка. И не глупа. По крайней мере, когда он ей рассказывает о своих проектах, она вставляет правильные реплики в нужных местах. Но не ёкает. Жаль…

Рус и Юля, только что с лыжных склонов, улыбаются одинаковыми довольными улыбками.

А тут Рус так на неё смотрит, что Чеху захотелось отвернуться, чтобы не мешать. Если бы Чеху ещё хотя бы год назад сказали, что Рус способен так влипнуть, он бы не поверил. Он девчонок как перчатки менял. Странное выражение, вообще-то, если учесть современные реалии… Не так уж часто мы теперь перчатки меняем. Он, Чех, свои кожаные пятый год таскает.

Ох… Сердце, как обычно, сделало кульбит, пофиг, что это фото! Чеху показалось, что Лешка на заднем плане смотрит с укоризной...
Но ничего поделать с собой он не мог. Вот на этом фото он улыбается в 32 зуба потому, что Мира извинялась за опоздание, а он уверял, что все в порядке, хотя всего минуту назад возмущённо выговаривал Рите, что счастливые, очевидно, часов совсем не наблюдают. Сплошное враньё и лицемерие. От самого себя тошно.

Главное, что он никак не может отделаться от мысли, что если бы он познакомился с Мирой раньше Лёшки, у него, определенно, был бы шанс! Они мыслят сходным образом, смеются над одними и теми же вещами… Хотя, надо признать, с Лехом они взаимодействуют как одно целое. Антон однажды зашёл к Леху под конец тренировки и увидел, как эти двое дрались на мечах с четырьмя противниками. Правда, противниками были подростки из Леховой группы, но это было вообще не важно. Они стояли спина к спине и действовали так слаженно, что Чех решил, что они давно отрабатывают этот номер. Но потом выяснилось, что Мирослава и сама пришла под конец тренировки незадолго до него и просто решила размяться.

Селфи. Ритка их обожает. Неудивительно, с ее-то внешностью. Чех снова пожалел, что его это совсем не колышет. Но конкретно за это селфи он был благодарен Маргарите, потому что она забыла сэлфи-палку, и они всей толпой никак не помещались в объектив. «Покучнее, ребята, покучнее!» — командовала Ритка: «Можете даже обняться!» Что Чех и сделал.

Это фото сделала Юлтенэ, сказала, что свет отлично падает, а бирюзовый свитер выгодно оттеняет Ритины глаза, и что Риту непременно надо снять на фоне елочки. А что она не позирует, а по мобильному треплется, так это только лучше: фото живее будут.

До Чеха долетели только обрывки разговора, ничего особенного, разве что тон показался Антону несколько суховат и официален для жизнерадостной Риты:
— Да, в Снежной Балке, все вместе. Да, пришлю вечером.
Впрочем, тон она быстро сменила и закончила разговор:
— Да, тетя, вечером фотки пришлю! Обязательно! Целую! Счастливого Рождества!
Вечером Ритка потащила всех в музыкальную гостиную, Мира поддержала ее, девчонки вообще отлично ладили, а Юльке с Русом и вовсе без разницы, где целоваться. По пути в гостиную Маргарита углядела праздничный декор в виде рождественского поезда и велела ее немедленно запечатлеть для потомков.
А потом — всех девочек. Чех безропотно снимал, потому что так он мог сколько угодно смотреть на Миру на законных основаниях. Она успела и вечером сбегать на каток и была невероятно красива с мороза.

— А теперь давайте все вместе. Нет-нет, Антон, иди к нам, мы сейчас кого-нибудь попросим…

— Вот, как раз девушка идёт. Девушка-аа!!! Вы нас не сфотографируете?

— Конечно, только я попрошу вас об ответной услуге того же характера: я сегодня буду петь в музыкальной гостиной, сфотографируйте меня в процессе!
Ангелина была совершенно не в его вкусе, Антон любил высоких и стройных, но что-то в ней притягивало взгляд. Наверное, необычное сочетание черт.
— Э, нееет, так не пойдёт, нельзя так фотографироваться в Рождество! Улыбайтесь, господа, улыбайтесь!
Губы Чеха сами собой растянулись в улыбке, Ангелина улыбалась так весело и заразительно, что сложно было не улыбнуться в ответ. Вот оно, это фото. И правда, все улыбаются:

— Вот, готово. Кому ее прислать, Вам? — Лина посмотрела на Антона, потому что он держал в руке смартфон. Диктуйте номер. Все, ловите фото. Ну, я побежала. Не забудьте об ответной услуге.

Сказать по правде, он, конечно, забыл. Чех весь вечер украдкой наблюдал за Лехом и Мирой, и пришел к выводу, что Лёшку что-то тревожит. Тот, конечно, пытался держаться как обычно, сыпал шутками и комплиментами, острил, флиртовал, но Чех знал друга не первый год. Когда Лех думал, что на него никто не смотрит, лицо его приобретало сосредоточенно-хмурое выражение, а глаза смотрели куда-то в одну точку, причём точка эта находилась где-то в его подсознании. Может, он все давно понял? Наверное, надо поговорить с ним. Только как же, блин, это сказать? Привет, Лех, я влюблён в твою невесту, я звоню ей под разными псевдоблаговидными предлогами, чтобы услышать ее голос, она мне снится ночами, и лучше тебе не знать, в каком контексте. А Рита — так, для отвода глаз. Ну я ж не монах… Звучит по-идиотски, и выглядит так же.
И тут от этих невеселых мыслей его отвлёк голос. Нет, Голос! Он повернул голову и увидел, что Голос принадлежал той самой смешной девчонке, которая фотографировала их в холле.

Голос обволакивал, заставлял глаза слезиться, а сердце — бухать где-то в районе пищевода. Она пела «Hallelujah” Леонарда Коэна.*

Юля толкнула его локтем, и он, вспомнив об ответной услуге, начал снимать.
Автор песни может сколько угодно утверждать, что в его произведении нет религиозного содержания, что это абсолютно светская песня, но в ее исполнении в это невозможно было поверить: казалось, будто небо разверзлось, и звучат ангельские хоры. Сейчас Чех понял, какого свалял дурака, надо было не фото снимать, а видео!
Hallelujah
Hallelujah
Hallelujah
Hallelujah
О, а вот это фото он ей не отправлял… Интересно, не удалил ли он номер?
***
Февраль! Достать чернил и плакать! Писать о феврале навзрыд… Говорят, это стихотворение Пастернак писал всю свою жизнь. Сейчас Ангелина была близка к тому, чтобы понять великого поэта: хотелось именно навзрыд. Сейчас навзрыд как раз очень удобно: снег и ветер в лицо, никто не обратит внимания.

Лина зажмурила глаза и плотнее закуталась в снуд. Под ногами вилась поземка. С февралем у неё были сложные отношения, хотя бы потому, что в этом месяце у неё всегда пропадал голос. Вот и сейчас педагог по вокалу буквально выгнал ее с репетиции, дал телефон фониатра, велел сидеть дома и молчать, в смысле, обеспечить полный голосовой покой. И это накануне 14 февраля! Ее ведь приглашали петь в три клуба, она так рассчитывала на этот гонорар!
Наконец-то, метро: можно разлепить ресницы и вытереть с лица мокрые капли. В недрах куртки тренькнул мобильный.


Лина почувствовала, что улыбается, хотя на глазах ещё не просохли слёзы.

Продолжение следует!
Спасибо всем, кто это читает!
Улыбайтесь!
* Чтобы получить представление о том, как поёт Ангелина, можно послушать Hallelujah в исполнении ЛиЭнн Раймс.


Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори