О ком грустит М77. Глава 6

Здравствуйте, мои хорошие!
Устраивайтесь поудобнее, мы продолжаем

Глава 5 здесь

***
Жозе не была счастлива. Нет, несчастной она, пожалуй, не была, просто она не была счастлива,
что, согласитесь, не одно и то же. Но одно арпеджио переменило всю тональность её жизни. С того памятного вечера в сердце Жозе не осталось места ни для малейшего вопроса, ни для тени рассуждений или логических цепочек – просто, как скоро она почувствовала себя женщиной, в её жизни появился мужчина. Порядок событий также не вызывал сомнений.


Её мало интересовало, кем она была для Александра, и кем он считал себя в её жизни. Она давно его знала, и знала, что он влюбчив, однако верно было и то, что слова «честь» и «мужество» были для него не пустым звуком, и он мог по-настоящему любить. Жозе читала жажду в его глазах, а потому она шла ему навстречу, не останавливаясь и не оглядываясь по сторонам, и, как следствие, оставалась незамеченной. Единственный человек, который с одного взгляда мог бы понять, что с ней произошло – был её брат – и поэтому последнее время она старалась избегать встречи с ним.

Они встречались часто, всё больше как бы невзначай. На улице, в театре, в парке. Иногда, Жозефина приглашала его домой на чай.
Был без пяти минут май, и Вена, пропитанная наиприятнейшими ароматами, сводила с ума с ловкостью искушенной кокетки. Дунай ревниво глядел на всё происходящее, но терпеливо ждал, когда и ему будет отдана дань его могуществу в день, когда прекрасные невесты спустят на воду сотни красивейших венков.
Жозе дышала весной, радуясь нежному кружеву листвы, щебету птиц, новой шляпке. Она любила гулять в парке мягким вечером, ей нравилось угадывать, встретит она сегодня Александра, в длинном плаще, возвращающегося с репетиции с его неизменной флейтой, и, если встретит, то будет ли он один. Казалось, оба они могли бы знать точное время для встреч, но острота непредсказуемости в их встречах согревала и будоражила кровь не хуже стакана доброго вина.
Встречаясь, они шли по дорожкам парка, не таясь, громко болтая о том – о сём. Жозе всё больше молчала, ей, как и её мужу нравилось слушать, а иногда просто — слышать. Но в этот вечер ей отчего-то было беспокойно, а всякий раз, когда её волновало что-то, ей хотелось говорить.
— Я стала ужасно циничной, меня это огорчает.
— Жозефина, вы самая чудесная женщина из всех, которых я когда-либо встречал в своей жизни! – ответил Александр.
— Значит, вам ужасно не везло, и вы всё время встречали каких-то ужасных женщин.
Александр засмеялся и поцеловал её руку.
Напротив Карлскирхе старый аккордеонист играл вальс. Звуки аккордеона всегда напоминали Жозе Париж, который она, как ей иногда казалось, совсем забыла. Ей вдруг так захотелось петь и кружиться в солнечных лучах, хоть вот по этой самой площади. Она вспомнила своё детство, когда она была ещё совсем юной и жизнь улыбалась ей, обещая невиданное блаженство. Тогда, когда она не боялась любить и её – любили.
— Потанцуйте со мной!

О, маленькая женщина, зачем ты веришь в иллюзию, неужели ты не чувствуешь, как тоскуют глаза прекрасного менестреля? Он жаждет, напои его, а после отпусти. Не вяжи ему на руку свой шелковый шарф. Он и так не забудет тебя, а забудет, так что ж – не вешаться же на нём! Когда он забудет о тебе, маленькая женщина, аккордеонист сыграет ему этот вальс. Не забудешь ты, как солнце ласкало его кудри, как море разливалось в его жилах, как говорил он чудесно – об обыкновенном. Танцуй, маленькая женщина, пока его рука в твоей руке! Ты – не часть его жизни, ты – sur, то, чего нет, но можно увидеть. Ты колодец в пустыне, он – вечный странник. Так напои менестреля и благослови в дальний путь!

Они свернули на одну из тех узких улочек, камни которых, несомненно, помнили не одно поколение суверенов Священной Римской империи. Они шли по разным сторонам проезжей части и разговаривали. Жозе все время улыбалась, делая очень большие шаги. Вдруг мостовая, словно веснушками, стала покрываться большими дождевыми каплями.

Жозе ловила их руками, смеялась, как девочка, кружась на одном месте, пока удар грома не возвестил окончательное восшествие весны на престол.
— Гроза, Алекс! Настоящая первая гроза!

Они бежали, задыхаясь от счастья, пока окончательно сбившись с дыхания, не укрылись в небольшой каменной нише, в безвестном маленьком дворике. Они стояли так близко, что могли слышать стук сердец друг друга. Александр, первый обретший способность говорить, слегка наклонился и горячим шёпотом, слово их могли услышать, сказал:
— От вас пахнет голодным мальчишкой.
Жозе скорчила гримаску.
— Премилое сравнение.
— Не обижайтесь, так пахло все моё детство, а каким бы оно ни было – детство – самая лучшая пора в нашей жизни, а сегодня я словно вновь вернулся туда, благодаря вам.
С этими словами, Александр осторожно взял в ладонь широкую прядь её теплых слегка вьющихся от дождя волос, выбившихся из-под шляпки, и поднёс к губам.
— Вы сами не знаете, какая же вы чудесная.
— Если вы думаете, что я буду с вами кокетничать, вы глубоко ошибаетесь, — сказала Жозе по-французски, и в глазах её был такой лукавый огонёк, от которого по телу Александра пробежали маленькие электрические разряды…

…Петр подождал, пока Жозе пересечёт двор, и только когда её уже нельзя было разглядеть, отошёл от окна с уже принятым решением…


***
В комнату вошёл вечер. Жозе зажгла лампу, и в один миг по обе стороны окна появились фортепиано, кресло и камин. Она поглубже запахнула белый шлафрок и уютно устроилась в любимом кресле.

Петр стоял, спиной к инструменту, сложив руки на груди, глядя в окно. Жозе смотрела на него ласково – она всегда считала, что её супруг очень красив, а в свете лампы, ей представлялось, что он таинственный властитель сказочной страны. Жозе часто представлялось, что оба они – суверены соседних государств, которые мирно сосуществуют друг с другом, ибо сферы их интересов не пересекаются, и ей это необычайно нравилось. Мягкая, почти ощутимая тишина, нежно обволакивала их обоих, и казалось, что в неё можно завернуться, как в плащ, и стать невидимым.

Наконец, Петр произнёс:
— Я задумал новый концерт. В соль-миноре.
Он был взволнован, а всегда когда что-то его волновало, он либо играл, либо, если не было инструмента поблизости, ходил и говорил.
Жозе за без малого семь лет совместной жизни с Петром выучила многие его привычки, можно без преувеличения сказать — почти все. Она знала, что теперь он будет говорить, а она – слушать, и длинный шарф будет лениво сползать с её колен.
— О чём будет его история?

— О любви, о разочаровании.
— Разочарование? Один мой знакомый говорит, что для мужчины в отношениях с женщиной самое страшное – это разочарование.

Петр ощутил острую боль в груди, как бывало в детстве, когда старшие мальчишки мимоходом, ломали его картонные замки с маленькими башенками, и резко сменил тему разговора, чувствуя, что не может больше продолжать говорить о концерте.
— Впрочем, нет, я не об этом хотел поговорить. Я сегодня встретил доктора Мартина. Он едва не затащил меня к себе на чай, и даже проводил меня до моста. Его племянница вышла замуж, и теперь они живут недалеко от нас.

— Она красивая?
— Кто?
— Его племянница.
На короткое мгновение Петр растерялся, не зная, что сказать, ведь половина истории была по привычке выдумана.
— Не знаю, я её никогда не видел.
— Я всегда немного завидовала красивым женщинам.
— Ты и сама красива.
— Не знаю…. Мне никто не говорил об этом.
Петр не любил, когда Жозе переводила любой разговор на себя. Он болезненно поморщился, однако вдруг решил продолжать, словно ничего не замечая.

— Для меня разочарование – это путь к переосмыслению, путь к новому мировоззрению…
Жозе больше не останавливала его, Петр говорил и говорил, задавая вопросы и отвечая на них, спицы блестели в руках Жозе, лампа отражалась в оконном стекле, и казалось, что за окном — такая же комната.
Дверь скрипнула, и в комнату зашёл Безу. Он медленно, словно проговаривая заклинание перед каждым шагом, прошёл от двери до кресла, на котором сидела Жозе, и замер. Кот с грустью посмотрел на хозяина. Иногда это очень огорчительно знать то, чего кто-то другой не знает. Уже двадцать один день, как Жозефина держит в руках сердце другого мужчины, так же легко, как сейчас – спицы, а Петр все говорит о соль-миноре. Запомните, когда вашу жену целует другой мужчина – это ре-диез-минор не меньше!

Продолжение следует…

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори