Город, которого нет на карте. Ожерелье русалки - часть 2

Приветствую всех! С вами ночной эфир Лысогорск-ТВ, с необещанной, но ожидавшейся порцией страданий и терзаний: слабонервным рекомендую читать с утра, сильно храбрым — запасти валерьянку! Остановились мы тут, и дальше было вот что:

Как и предполагал Олег, Денис знал про русалочье ожерелье не меньше Мирона. Даже может и побольше, всё-таки это была его специализация.

— Да, боюсь, что пропажа ожерелья и юной русалочки связаны, — мрачно сказал Денис, — и я тебя огорчу, Олег: круг поиска очень широк. Не только маг мог взять ожерелье. И не только маг может им воспользоваться — это может сделать даже человек абсолютно лишённый способностей к магии.
— И он же может изловить русалку, — вставила Марина, — если у человека нет ярко выраженного дара, это вовсе не значит, что он не может видеть магических существ и контактировать с ними. И не обязательно их боится.

— Да, с Видящим я сталкивался, — хмуро кивнул Олег.
— Не обязательно Видящий, — возразила Ольга, — вернее, русалочье ожерелье делает Видящим любого, кто взял его в руки. Это одно из его изначальных свойств, магически огранённые хризолиты дают его. Хризолит вообще камень Видения, но механическая обработка в ювелирном деле гасит его свойства. Поэтому для артефактов и амулетов и была придумана огранка магией: если уж не цверги или шиликуны этим занимаются, то можно гранить самоцветы с помощью энергии Воздуха.

— Да ладно! — поразился Олег, — Такую фитюльку можно разве что в порошок растереть!
— Тебе — да, но ты не артефактор, и дар у тебя чересчур сильно выражен, — заметила Ольга, — редкие среди артефакторов стихийники владеют куда более мягким вариантом магии, и вполне могут гранить самоцветы с помощью воздушных потоков.

— Но если брать в расчёт вообще всех — то мы будем искать ожерелье до Второго Пришествия! Про Уну я уж не говорю: она пропала вчера, и, скорее всего, уже погибла, — расстроился Олег.
— Пока не нашли её мёртвой — надежда есть, — попыталась утешить его Марина, — ночью дождь шёл, ей вполне могло хватить влаги… водяницы вообще живучие создания, мы с моим куратором стажировки прошлой зимой замёрзшую нашли — вмёрзла в лёд на ручье, молоденькая, бестолковая. Притащили домой, оттаяли — так до весны в кадушке с водой и жила, как аквариумная рыбка! И то в кадушке разве что ночевала, а так по избе слонялась, следы мокрые оставляла! — улыбнулась она воспоминаниям.

— То местная водяница, — уточнил Мирон, появляясь прямо посреди кабинета, как обычно делают домовые, — а наши — привозные из дальних краёв… все в сборе? Я нашёл кое-что интересное!
— Яны нет, — сказали хором Олег, Марина и Денис, причём Денис покраснел, как помидор, а Олег слегка побледнел, так что очень ярко проступили веснушки.

— Я ей позвоню, — вызвалась Марина.
— Она хотела домой заскочить на пять минут, — сказал Олег, тоже хватаясь за телефон.

Естественно, до Яны им дозвониться не удалось. Марина предположила, что что-нибудь случилось с телефоном, Денис, похолодев, высказал мысль, что могло что-то случиться с Яной, Ольга шикнула на него, а Олег молча развернулся к двери и опрометью помчался к дому. Яны там не было, по пути он её не встретил. Заглянул к бесёнку, и тот пришибленно подтвердил, что с полчаса назад в самом деле разговаривал с Яной.

— Куда она потом пошла?! — Олег схватил несчастного беса, так что тот только сдавленно пискнул.
— Откуда ж мне знать? Пусти, задавишь!
— Тебя задавишь, — буркнул Олег, разжав кулак, — ты же нечисть!
— А ты, можно подумать, чисть! — фыркнул бесёнок, — И разницу в размерах учитывай, хюльдрэ! Яночка меня ценит, освободить хочет…

— Чего?! Вот только не говори, что она пошла искать твою щетину!
— Я и не говорил, это ты сказал, — закивал бес, — и место она сама угадала, я не подсказывал!
— Где? — Олег так разнервничался, что перешёл на койн и короткие фразы.
— Башня. Она спрашивала, и я сказал про башню!
— Какую?

— Белую… я не знаю, не знаю ничего!!! — заскулил бес, торопливо уползая под плинтус от взбесившегося мага, и если бы Олег мог сейчас видеть себя со стороны, то, может, тоже куда-нибудь заполз бы — к счастью, зеркала нигде поблизости не оказалось.

Олег от души выругал бестолкового беса и выскочил из дома. Башня, башня… где в городе может быть башня или какая-то вышка? И тут его взгляд упёрся в водонапорную башню из белого кирпича.


Вокруг башни оказался негостеприимного вида забор, на котором через каждые две секции висели таблички, сообщавшие, что тут находится городская водопроводная станция, водоохранная зона площадью в три с лишним квадратных километра, и посторонним нечего делать. От забора до башни и притулившихся к ней ещё нескольких построек попроще было метров пятьдесят, но гудение насосов было слышно вполне ясно. В больших городах подобные территории охраняются, в Лысогорске всё ограничивалось будочкой у ворот, в которой вязала летние шапочки суровая на вид бабулька. Через пять секций от КПП имелась дырка в заборе и натоптанная тропинка, указывавшая, где местная ребятня паслась на ранней землянике.

Земляники за забором в самом деле было как специально насыпано, Яна съела две горсти, прежде чем вспомнила, зачем полезла нарушать охраняемый периметр. В башню вела самая обычная дверь, деревянная, и даже без намёка на кодовый замок.

На соседнем строении такой замок мигал-таки синей лампочкой, но запереть башню никто не озаботился. Яна осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Внутри горела тусклая лампочка, после улицы совсем тёмная, вверх уходила одетая в металлическую сетку винтовая лестница, обвивавшая запотевшие трубы, за лестницей была ещё одна дверь, ведущая не то в подвал, не то в смежное здание.

Яна прислушалась, но кроме ровного гудения насосов ничего не было слышно. Она поднялась наверх, но там не было ни души – только за смотровым окошком резервуара тускло фосфоресцировали отметки уровня воды.

Яна спустилась – про себя удивившись, что вниз ступеней было как будто меньше, чем наверх, и решила взглянуть на вторую дверь.

О том, что она скажет, если кого-нибудь здесь встретит – а в рабочий день на станции кто-то должен быть, да и вообще у них тут наверное круглосуточное дежурство – Яна не подумала. Дверь оказалась тоже не заперта, а за ней была лестница вниз, в темноту подвала, откуда гудение доносилось особенно громко. Вряд ли там есть кто-нибудь, на чьей шее может быть медальон с бесовской щетиной, подумала Яна, заглянув на тёмную лестницу.

И тут её сильно толкнули в спину.

— Денис, одолжишь свой чудо-компас? – спросил Мирон, расстилая на столе карту Лысогорска – очень старую и судя по подписям, немецкую штабную.
— Конечно, — Денис пошуровал в ящике своего стола и извлёк оттуда в самом деле компас, только с очень сложным устройством, — А откуда у тебя такая карта?

— Кира подарила, ещё в Войну, — пояснил Мирон, — а уж где она взяла – то компост знает!
Во время немецкой оккупации среди захватчиков быстро распространилось мнение о том, что в парке прячутся партизаны – ничем иным нельзя было объяснить периодическое бесследное исчезновение патрулей. Причём когда стали ходить с собаками, это мало помогло: собаки с поджатыми хвостами возвращались, а солдаты и офицеры – нет. Кира не любила распространяться на военную тему, ссылаясь на неприятные воспоминания от осколочного ранения, и никто к ней в душу особо не лез – все всё понимали.

Мирон положил компас на карту, подержал над ним ладонь, и стрелка лихорадочно завертелась.

Домовой убрал руку, стрелка замерла, подрагивая. Указывала она на парк.
— То есть ожерелье всё-таки в парке, — задумался Денис, — но русалки из Поганой Лохани его не брали — если не врут…

— Не врут, — покачал головой Мирон, — Лохань я в первую очередь проверил, нет там ожерелья. К тому же стрелка указывает на просто на парк, а вот на это место, — он ткнул в карту пальцем.
Там, куда он указал, надпись была на обтрёпанном сгибе (карта, видно, лежала в офицерском планшете), но сооружение было явно важное.
— Что тут такое? — спросила Марина.
— Хм… — Ольга и Денис склонились над картой.
— Водокачка! — первой вспомнила Ольга.

— Интересно, похититель работает там, или кто-то спрятал артефакт на водонапорной башне? — задумался Денис.
— Так надо проверить! — подскочила Маринка.

Отсутствие Олега и Яны никого не обеспокоило, потому что все решили, что они нашлись и просто захотели побыть вдвоём…

Водопроводная станция сразу вызвала у Олега скверные эмоции — и дикую, но ослепительную догадку. Таково свойство памяти: воспоминания она прячет в дальнем углу за неприметной занавеской, и пока ветер событий не всколыхнёт эту занавеску, приоткрывая подёрнутый патиной уголок сундука прошлого, мы и не вспоминаем о когда-то виденных или слышанных неприятных мелочах.

Для Олега таким уголком сундука оказалась водопроводная станция. На этой станции работала Светочка — его давняя и бывшая соседка по коммуналке, очень стеснявшая его своим повышенным вниманием, и потом как-то резко от него отставшая после разговора с Яной. Спустя довольно много времени Олег узнал, что кроме житейской мудрости Яна снабдила Светочку простеньким саморазрушающимся заклинанием «жабьей шкурки», от которого физиономия заколдованного покрывалась прыщами.

У Светочки способности к магии были на уровне обычного нормального человека — почти никакие, но зато была бабушка. И бабушка эта жила до недавнего времени в деревне Ясной. Олег периодически навещал Агафью Никоновну, просто так, потому что своей бабушки не было, и как-то неожиданно узнал, что она вовсе не одинокая и брошенная, как он поначалу решил.

Да, сын и сноха погибли лет пять назад в автомобильной аварии, а внучка осталась, выучилась, жила в Лысогорске и работала на водопроводной станции. Лысогорск — маленький городок, водопроводную станцию обслуживает всего восемь человек посменно, ну, конечно, Олег спросил, как внучку зовут. Едва ли в маленьком Лысогорске могло быть сразу две Светочки двадцати лет, работающих в одной организации. В конце марта Агафья Никоновна умерла. Олег не связал её смерть ни с какими последовавшими странными явлениями, потому что и узнал-то неделю спустя от бабкиного соседа, и хоть подумал тогда, что наверное перед смертью деревенская ведьма передала дар внучке — это практиковалось, иначе дикая магия не давала душе спокойно покинуть телесную оболочку — но проверить не удосужился. Да и чем могла помешать необученная ведьма? Оказывается, много чем. Например начать призывать бесов.

Или выкрасть русалочий артефакт — и наверняка не ради мирового господства, а гораздо ближе к земле. Он не обратил внимания на вахтёршу в будке КПП, хотя та при виде него уронила вязание и принялась мелко креститься. В башню Олег не пошёл, потому что вряд ли там кто-то из сотрудников торчал безвылазно, в лучшем случае раз в смену заходили проверить уровень и давление воды в резервуаре.

Код замка он не знал, но едва успел поднести руку к кнопкам, как синий огонёк мигнул и с жалобным писком отключился. Дверь гостеприимно щёлкнула разблокированным замком. Олег не особенно удивился — он умел чинить электронику, но гораздо лучше он умел её ломать — буквально в одно касание, если поймать соответствующий настрой. Сейчас у него настрой был — хуже не придумаешь, Влад называл такое настроение «избил бы кого».

Спокойно, сказал себе Олег, не пороть горячку. Сначала надо узнать, что нужно Светочке и зачем вся эта кутерьма, а потом… потом по обстоятельствам.

Головой она не ударилась, успела сгруппироваться как-то, но всё равно лестница есть лестница — первый удар о ступеньки отдался резкой болью в ключице, а второй пришёлся по рёбрам. Просто замечательно, подумала Яна, скатившись в гудящую вонючую тьму, не успела выйти на работу, как уже больничный. От боли перед глазами плавали радужные круги. Она попробовала поднять руку и выругалась сквозь зубы, потому что это удалось сделать только частично, а потом по плечу будто кувалдой ахнули. Вот зараза! Похоже, ключица сломана… Вдобавок телефон разбился. Очень захотелось заругаться и заплакать, только времени на это не было — следовало скорее выбираться отсюда.

Яна больше всего жалела сейчас о том, что не владеет огненной магией даже минимально, и не может организовать себе хоть какое освещение. Вернее, хоть какое она могла: пара голубоватых трепещущих болотных огоньков не только не разогнала, а, кажется, ещё больше сгустила тьму. И вдруг в этой тьме Яне почудился какой-то шорох, сразу вызвавший ощущение Присутствия. Именно почудился, потому что за гудением насосов невозможно было расслышать почти ничего — разве только кричать во весь голос. Но огоньки послушно полетели по периметру подвала, отыскивая возможных соседей.

Сначала тускло блеснули покрытые конденсатом трубы, потом — серая в жёлтых разводах и ржавых потёках пустота стен, а потом на мгновение что-то красное, совсем неожиданное почти над самым полом. Огоньки вернулись, и в их неверном трепещущем мерцании Яна разглядела красноватую гриву, голубую ящериную лапу с перепонками между пальцев, сжавшееся в комок покрытое чешуёй тело, хлыстовидный хвост со спавшимися плавниками… так вот почему ей казалось, что в подвале кроме обычной погребной сырости воняет ещё и какой-то рыбой! Пропавшая русалочка!

— Уна! — позвала её Яна.
Ответа, разумеется, не последовало: даже владей водяница речью, она пребывала на той грани, что делает безгласным любое существо. Яна осторожно (мало ли, что может быть под ногами в темноте) подошла ближе, коснулась шершавой, как наждак, чешуи. В норме тело водяницы должно было быть покрыто слизью, как у речных рыб, но она слишком долго пробыла на воздухе, без воды. Впрочем, от прикосновения слабо шевельнулся хвост — русалочка была на грани, но ещё не переступила на ту сторону бытия.

Яна как-то очень неприятно припомнила, какие последствия может иметь насильственная — и такая долгая — гибель русалки, и в какую жуткую нежить перерождается магическое существо. Да и жалко было бедняжку. Если бы хоть ведро воды! Но Яна владела лишь воздушной магией… а что, если…
Синий светлячок ещё раз метнулся по подвалу в поисках запотевших от конденсата труб.

Так, там будет поток горячего воздуха, который испарит конденсат, а навстречу пустим поток воздуха холодного, и когда они встретятся, то… шарахнула молния, на мгновение осветившая весь подвал магниевой вспышкой.

Яна успела разглядеть скорчившуюся русалочку, трубы, ряд насосов, какие-то приборы навроде манометров над ними. От грома заложило уши, Яна рухнула на колени, успев подумать, что такое резкое соприкосновение с бетонным полом едва ли пойдёт им на пользу, и тут хлынул ливень.

Бабулька на КПП как раз достаточно пришла в себя для того, чтобы собраться с духом звонить куда следует — только ещё не набралась храбрости пойти к телефону, очень стратегически расположенному в самом здании подстанции. На КПП был только аппарат внутренней линии, в город с него было не дозвониться, иначе бабка не развлекалась бы на посту вязанием, а висела на телефоне. И тут к воротам подошла ещё троица незваных гостей, правда, Ольгу бабка знала — жили в соседних подъездах, и бабкина правнучка дружила с Ольгиной Дашкой.

— Здрасте, тёть Рит, — улыбнулась Ольга, — а мы к вам на экскурсию со студентами (бабка знала, что Ольга работает в том засекреченном НИИ, что возле парка).

— Дык… — хотела было сказать бабка, что ни о каких экскурсиях ей не сообщали, но тут одновременно произошли два события, которые потом бабке так и не удалось восстановить в памяти.

Во-первых, лохматая «студентка» слегка повела в её сторону рукой, и бабке стало так хорошо и так на всё наплевать, что она захихикала и царственным жестом пригласила незваных гостей пройти в ворота, а, во-вторых, в недрах водонапорной башни что-то полыхнуло и раздался взрыв.

Светочка скучала на дежурстве одна — напарница ушла на больничный, что в такую погоду было неудивительно (полстраны в соплях из-за отсутствия лета), да и вообще неудивительно: Светочка точно знала, что муж напарницы укатил в командировку в Геленджик, и жена, понятно, с ним. Лета-то всем хочется, хоть на три дня.

Впрочем, сегодня Светочка даже порадовалась, что дежурит одна: с самого утра, отправившись делать контрольный замер на башню, она увидела такое, что просто глаза на лоб: по территории разгуливала мало того, что посторонняя девка, так ещё и знакомая посторонняя девка!

Светочка про неё уже много всего знала. Собственно, именно эта постронняя и убедила её в реальности магии и полнейшей разумности бабы Гани — а ведь та сколько раз пыталась раскрыть внучке глаза на истинное мироустройство! И вот, огребя полную физиомордию прыщей, Светочка уверовала.

И обозлилась до нельзя. Сразу рванула к бабуле, и та, охая и причитая над поруганной красотой (и посмеиваясь, не без того), сварила на редкость вонючее зелье, которое Светочка, задержав дыхание, выдула в три глотка. Прыщи покинули её через три дня. Баба Ганя — через четыре месяца.

Но за четыре месяца Светочка успела усвоить такой объём информации, что поступи она учиться официально, и красный диплом ей был бы выписан за одно только усердие и рвение. Разумеется, она сразу поняла, чем занимается в своём НИИ красавчик Олег. Ну конечно, такому только и быть волшебником! А потом… потом она неожиданно узнала, что он навещает её бабушку — просто по дружбе. Телик допотопный ей починил. И вообще бабуля его так нахваливала, словно Светочка руками-ногами упиралась, избегая общения с ним! А просто не везло: он как будто заранее знал, когда она приедет к бабке в Ясную, и… сам в этот день не приезжал, хотя его ждали. Приезжал на следующий или через день. Светочка как наяву видела его чуть виноватую улыбку — извините, Агафья Никоновна, служба!

Бабуля же вела себя странно: вроде и хотелось ей внучку выдать за такого парня, и в то же время она люто запретила Светочке любые привороты. Потом-то Светочка сообразила, что бабка просто-напросто боялась связываться с дипломированными магами — заклятыми коллегами, как называл это Олег (в бабкином исполнении говорилось: «заклятые калеки»). И когда баба Ганя наказала ей быть подле себя в день смерти… о, тут Светочка натерпелась всяких страхов на две жизни вперёд, хоть бабка и предупреждала, что будет несладко… какое несладко! Это был полный трындец, Светочку до сих пор передёргивало при одном воспоминании. Но зато она получила нечто новое, такое, что даже скорбь по бабушке — единственной родственнице, как-то притупилась от необычных ощущений. Мир как будто заново покрасили. Или нет, она как будто попала в кино на главную роль (это была её мечта с детского садика). И эта роль была ролью феи-крёстной для Золушки по имени Светочка. Теперь она выполнит любое своё самое заветное желание, только определись, чего желать. И она определилась быстро. Для начала пусть-ка знают заклятые коллеги, что теперь всё будет по-новому! Только вот призванные в помощь бесенята оказались удручающе тупы — первый вообще был бесполезен, только жрал всё, что не приколочено, да гадил где попало, и Светочка вытряхнула его из сумочки у «Супер-пупера», где как раз разгружали какую-то жратву. Второй был чуть поразумнее — даже разговаривал, но уж лучше бы молчал, от его житейской глупости сводило зубы.

Но потом Светочка прониклась к новому помощнику почти симпатией, потому что он открыл ей удивительную вещь, до сих пор как-то ускользавшую от внимания: маги тоже люди. И их можно обидеть, одурачить, они могут получить травму, страдать от несчастной любви или сходить с ума от взаимной, они ценят дружбу и боятся за своих близких… А потом она увидела русалку. Русалка была омерзительная, но Олег с ней как будто о чём-то разговаривал не выказывая ни малейшего отвращения! Ах, русалочек любим, значит… Бес-подручный тотчас был озадачен на предмет сведений о русалках, и выдал этих сведений вагон и две тележки прицепом, но Светочка умела фильтровать информацию, и выделила для себя главное: русалки владели волшебным ожерельем.

И это ожерелье позволяло исполнить аж сразу два заветных желания, только для работы ему требовалась русалочья кровь. Что ж, бес украл ожерелье и принёс Светочке, а вот русалку добывать пришлось самой — беса изловили-таки заклятые коллеги. Хорошо, Светочка заранее сообразила опутать его особенно ценимым покойной бабкой заклятьем, которое бабушка называла «завяжи-язык», и в случае, если заклятый бес сболтнёт лишнего, язык его именно что завяжется. Вокруг его же шеи. Заманить русалку на ожерелье оказалось совсем просто, к тому же бестолковая нечисть поверила, что Светочка кидает ожерелье в подвал, и сиганула следом. С двенадцати ступенек и нечисти падать неприятно, а ошеломлённую падением русалку Светочка от души приложила по башке заранее прихваченной гантелей. Крови натекла целая лужа, а тварь трепыхнулась пару раз и затихла — должно быть сдохла. Светочка решила вечерком вытащить её в кусты, а то весь горводопровод провоняет. Надевать запачканное в крови ожерелье было противно, но уж очень хотелось исполнения желаний.

Первое, что Светочка загадала: сквитаться с мерзкой девкой, за которой — это она уж доподлинно вызнала — Олежка бегал, как пришитый. И тут такая удача, что девка сама шла к ней в руки! По отработанной схеме Светочка столкнула и её в подвал. Пускай там с русалкой посидит — не сдохнет, так хоть чуток выпендрёжа поубавится у штучки столичной! А теперь… теперь пусть Олежка придёт к ней! И что же? Он пришёл.

Продолжение завтра!

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори