Подлинная история Зорро. Глава 12

Читаем дальше? предыдущая глава
Единственная приличная дорога из пуэбло пролегала как раз мимо таверны (вернее, это таверна стояла как раз возле единственной приличной дороги), а другая дорога, поплоше, тоже вела мимо таверны, только задами. Приличную дорогу Диего отлично видел из окна, а другую стерёг Бернардо. Конечно, Монастарио мог дождаться ночи, чтобы проведать Рамиреса, но Диего отчего-то был уверен, что вспыльчивый комендант не усидит в пуэбло.

Так и вышло — не прошло получаса после ухода лиценсиата Пиньи, как комендант пронёсся по дороге ни дать, ни взять, по жизненно важному делу. Диего направился вслед за ним, не особенно торопя лошадь. Всякий свернувший с дороги был бы виден на окрестных голых склонах, а до места, которое Диего сам выбрал бы для убежища, если бы вздумал от кого-то прятаться, было не так уж далеко. Его расчёты оказались верными: коменданта он не увидел, хотя дорога круто поворачивала и просматривалась, как на ладони, зато на потайной тропинке обнаружилась привязанная к кусту лошадь. Свою лошадь Диего привязал у того же куста, справедливо полагая, что как частное лицо может гулять где угодно, а с комендантом он пока не ссорился в открытую, и осторожно двинулся по тропинке.

Местность постепенно повышалась, и хотя растительность здесь была довольно скудной из-за недостатка воды, укрытий было предостаточно: выветренные песчаниковые скалы были источены целыми галереями пещер. Иные из них осыпались, но взамен ветер создавал новые. Одна из самых любимых Диего пещер была цела и за три года его отсутствия на родине почти не изменилась. Перед ней раскинулся зелёный чапаралевый оазис, потому что в глубине пещеры скрывался родник, и вода сбегала под уклон ко входу, напитывая землю и давая растениям возможность выжить. Диего раздумывал, стоит ли соваться внутрь и проверять, не облюбовал ли Рамирес себе для убежища именно эту пещеру, как послышались голоса. Один принадлежал несомненно капитану Монастарио, второй был Диего незнаком, ведь он видел Рамиреса всего один раз, и то в маске, да и говорил тот мало. Но зато смысл беседы — вернее, ссоры — трудно было понять как-то неправильно. Монастарио был в ярости, он орал, что его собеседник сошёл с ума, если так неосторожно подставляет не только его, капитана, но и себя, что ему заплатили достаточно, чтобы сидеть и не высовываться, а если уж приспичило выбраться в таверну, то нечего было швыряться драгоценностями во всяких… тут комендант употребил такое слово, что Диего поморщился — мало ли у кого какое мнение о девушках, зарабатывающих на жизнь танцами, но Пилар Фуэнте пока ничем его не подтвердила, держась подчёркнуто строго. Видимо, его собеседнику тоже не понравились эти слова, потому что секунду спустя звякнули скрестившиеся клинки, и Диего торопливо отступил под прикрытие тенистой акации, и на прогалину, где он только что стоял, выскочили Монастарио и Рамирес — живой и невредимый. Диего начал злиться. Он вообще не жаловал негодяев, а за пятно на репутации Зорро готов был снять с Рамиреса шкуру. И случай вскоре представился: Рамирес ранил Монастарио в руку, и тот выронил шпагу.
— И не пытайтесь меня преследовать! — сказал ему Рамирес, нырнув в пещеру и появляясь оттуда с сумкой, — Иначе я забуду вашу услугу — тем более, что свою часть соглашения я выполнил и не понимаю, в чём вы явились меня обвинять — и в следующий раз вас убью.
И Диего понял, что надо действовать, что нельзя дать Рамиресу уйти — пусть даже это означает, что тайна его будет раскрыта, и с Зорро придётся попрощаться навсегда.

— Стой, негодяй! — Диего выскочил на поляну, подхватил шпагу коменданта и накинулся на Рамиреса.
Тот поначалу расхохотался, глядя, как молодой человек неуклюже размахивает толедским клинком, срубая кончики веток, попадавшиеся на пути лезвия, но всё же принуждён был отступить перед свистящим металлом — даже неумелый фехтовальщик может серьёзно ранить, а то и убить. Сначала Рамирес только отбивался, не позволяя себя задеть, но затем начал злиться и перешёл в нападение. Монастарио следил за ними, не веря своим глазам: он в жизни не видел фехтовальщика более неуклюжего и бездарного, чем Диего де ла Вега, и тем не менее, этот неуклюжий не только упорно оставался жив и невредим, но и теснил Рамиреса — Рамиреса! — к голым скалам, где среди камней двигаться и маневрировать было крайне непросто. Внезапно дон Диего споткнулся, и Рамирес уже торжествовал победу, готовясь пронзить его шпагой, но юноша так мастерски парировал удар, стоя почти что на одной ноге над краем обрыва, что Монастарио едва сдержал изумлённый возглас. Но долго так продолжаться не могло — Диего наконец выбил у Рамиреса шпагу. Со стороны это выглядело случайностью, но Рамирес отлично видел, каким твёрдым и уверенным внезапно стал прежде рассеянный взгляд его противника. О, он прекрасно понял, что перед ним мастер! Капитан Монастарио снизу видел только то, что Рамирес обезоружен и готов сдаться. А если де ла Вега приведёт его в качестве пленника, да пока ведёт, задаст несколько вопросов? Может, мальчишка и неуклюж, однако далеко неглуп, и выводы сделает правильные. Решение следовало принимать быстро, и капитан его принял. Выстрел разорвал тишину, заставил всхрапнуть лошадей, а Рамиреса — пошатнуться и молча сорваться с обрыва. Когда Диего спустился и подошёл к нему, Рамирес был мёртв. Да иначе и быть не могло — выстрел оказался на редкость удачным, и умер он ещё до падения.

— Капитан! — возмущённо обратился Диего к подошедшему Монастарио, — Зачем вы убили его?
— Он преступник, он ограбил миссию, смотрите, — и Монастарио достал из сумки Рамиреса корону Богоматери, совершенно, кстати, неповреждённую.
— Что ж, теперь всем ясно, что это сделал не Зорро? А Рамирес был безоружен и сдался!
— Всё равно нельзя было дать ему уйти!
— Или дать ему ответить за свои преступления? Или тому, кто его покрывал?
— Что?
— Как вы объясните, что Рамирес «воскрес» из мёртвых? Весь пуэбло видел его гроб на телеге и слышал историю его гибели!
— Свидетельство о смерти подписывал лиценсиат Пинья.
— А вы? Где в это время были вы?
— Сначала ответьте, как самый неуклюжий и бездарный фехтовальщик Калифорнии ухитрился победить такого мастера, как Рамирес?
— О! — Диего пожал плечами с самым простодушным видом, — Он сказал, что я самый везучий фехтовальщик. Наверное, так и есть? — и не дожидаясь дальнейших расспросов, пошёл к своей лошади.
Монастарио проводил его взглядом, и его подозрения относительно личности Зорро всколыхнулись вновь, на этот раз он был почти уверен, что под маской скрывается именно Диего де ла Вега, в остальное время просто разыгрывающий дурачка. «И слуга его наверняка никакой не глухой», — сердито подумал комендант, отвязывая лошадь.

Через три дня Диего де ла Вега был арестован — во всяком случае, когда он зашёл в таверну, сержант Гарсиа при виде него очень огорчился, так как приказ об аресте лежал у него в кармане и он как раз набирался решимости пойти его исполнять. Диего не стал протестовать, спросил только, в чём его обвиняют.
— Я и сам не знаю, дон Диего, — виновато пробасил сержант, — Наш комендант… — он вздохнул, потом махнул рукой, — Эх, да что говорить: я люблю армию, я не представляю себя гражданским, но, по-правде сказать, всё чаще подумываю об отставке, дон Диего.
— Даже так? — приподнял бровь Диего.
— Да, сеньор. Сил моих больше нет терпеть этого самодура-коменданта. По-моему, он с ума сошёл. Вот погодите, он сейчас скажет что-нибудь такое, что вы убедитесь — он тронутый!
В самом деле, когда Диего привели к коменданту, и арестованный спросил, в чём его обвиняют, ответ коменданта вызвал почти всеобщий смех.
— Я обвиняю вас в преступлениях против королевской военной власти, в том, что вы — бандит Зорро!
Диего при этих словах прыснул от смеха вместе со всеми, но это было нервное. Ему было совсем не смешно.

Продолжение следует.

Смотрите больше топиков в разделе: Болталка и разговоры обо всем: жизнь, общение, флудилка