Подлинная история Зорро. Глава 11

Продолжим чтение? Остановились здесь
Несколько дней спустя через весь пуэбло провезли на телеге гроб, в котором, как объявлял громогласно на каждом перекрёстке сержант Гарсиа, покоилось тело преступника Рамиреса, застреленного бдительным сержантом при попытке к бегству. Дон Диего очень заинтересовался подробностями, и сержант охотно поведал их столько и в таких красках, что слушатель совсем запутался в количестве лежащих в гробу преступников. По рассказу сержанта их там должно было быть не менее двух дюжин.

— Вот так, Бернардо, — сказал после Диего своему верному оруженосцу, — комендант отыграл карту по имени Рамирес и сбросил её в отбой. Интересно, на что он рассчитывал? Неужели на то, что Рамирес поймает для него Зорро?
Бернардо в ответ замотал головой и принялся жестикулировать так энергично, что Диего дважды пришлось просить его не тараторить.
— Ты полагаешь, комендант просто хотел опорочить Зорро? — догадался Диего, — Но какой в этом смысл, он же всё равно вне закона! К тому же теперь затея коменданта, какой бы она ни была, окончательно провалилась. Если только… нет, не может быть.
Он не озвучил своих подозрений, появившихся во время беседы с сержантом, однако, когда вечером старший пастух сказал, что полчаса назад пастухи видели Зорро, скачущего по холмам к миссии, эти подозрения вновь всколыхнулись. Полчаса назад Зорро никуда скакать не мог, поскольку играл с отцом в шахматы и почти выиграл, но потом решил поддаться, чтобы порадовать старого дона, тяжело переживающего любые проигрыши. Вслед за подозрением появилось и беспокойство за падре Филиппе, так что Диего поспешил уйти в свою комнату будто бы спать, хотя отец пришёл в негодование и чуть ли не обвинил его в трусости и нежелании проигрывать партию. Спустя четверть часа Зорро снова видели в холмах, и опять он скакал в сторону миссии.

Миссия встретила героя неприветливо. Да что там, рассчитывая застать её обитателей спящими (разве что падре Филиппе мог засидеться над книгами заполночь), Зорро едва не попался бдительно стерегущим ворота индейцам. Прежде стражей в ведомстве падре Филиппе не водилось, с рассвета до заката занятые работой и молитвой индейцы с наступлением ночи засыпали, как младенцы, а сам падре полагал излишней суетой заботы о безопасности. Он полагал, что находящемуся в руке Божией бояться нечего — ведь даже в смерти и посмертии Господь не оставляет детей Своих. Но, по видимому, сегодня произошло нечто из ряда вон выходящее, подумал Диего, рассёдлывая Торнадо и обнаружив впившуюся в седло стрелу с пёстрым оперением. Последний раз лук в руках индейца он видел в детстве, да и то лук был игрушечный и предназначался как раз для Диего.

— Падре я не видел, — пояснил Диего ожидавшему его встревоженному Бернардо, — и что там у них случилось не знаю, но миссия гудит, как потревоженный улей. Что ты говоришь? Падре здесь, у нас?
Падре Филиппе в самом деле примчался на гасиенду де ла Вега со скоростью кроткого мышастого ослика, служившего ему уже почти десять лет и носившего гордое имя Росинант. С чувством юмора у настоятеля было всё в порядке, но сейчас он был предельно серьёзен, между бровей залегла суровая складочка, а взгляд был печален, но твёрд. Оказывается, Зорро ограбил миссию, и не просто ограбил, а похитил корону со статуи Богоматери, недавно привезённую из охваченной войной Испании. Грабителя увидел и попытался остановить один из индейцев, но Зорро без колебаний застрелил беднягу. Дон Алехандро негодовал, падре был более сдержан в проявлении эмоций, но Диего без пояснений понял, что его костюмированная игра под угрозой срыва: падре тихо, но очень твёрдо сказал, что отныне против Зорро ополчатся все, от мала до велика и от богатого ранчеро до последнего батрака, и в его словах слышалась не угроза — ледяная убеждённость, что так и будет. Никому не позволено посягать на святыни. Появиться в чёрной маске отныне становилось невозможно.
— Вот чего добивался Монастарио, — с горечью констатировал Диего, когда падре отправился восвояси, отказавшись от гостеприимно предложенного ему ночлега, — Он уничтожил Зорро вернее, чем если бы воспользовался взрывчаткой — если раньше у Зорро были если не союзники среди простого люда, то ему хотя бы не чинили препятствий, теперь же наверняка начнётся настоящая охота. И у нас только один выход: надо найти похитителя и вернуть корону Богоматери.

Бернардо только руками развёл в недоумении — он не знал даже с чего начать расследование.
— Что ж, давай рассуждать, — Диего давно привык вести беседу за двоих, — мы знаем, что Зорро не грабил церковь. Мы также знаем человека, способного на ограбление. О, не сам Монастарио, но что мешает ему нанять ещё одного Рамиреса? Да, Рамирес мёртв. Но гроб был закрыт. Я не видел тела, ты не видел тела, никто не видел тела, а сержант — он хороший солдат, он верен приказам своего командира. Если Монастарио приказал ему сочинить историю гибели Рамиреса, он не мог ослушаться. Где Рамирес? О, Бернардо, разве мало скал и пещер в нашей местности? Погода благоприятствует, в холмах можно скрываться сколько угодно. Через неделю будет корабль из Монтерея в Панаму, почему бы не уплыть на нём и не начать новую жизнь? А вот корона — не просто драгоценность. Её не продашь, разве что вынув камни и переплавив золото. И вот это нам поможет. Как? Ты помнишь тороговца из Мехико? Да-да, у которого Хачита купила так понравившиеся тебе синие бусы. Я тоже кое-что приобрёл, сам не знаю, зачем, но вот, кажется, пригодилось. Смотри, — Диего достал из ящика комода небольшой мешочек и высыпал себе на ладонь несколько крупных огранённых самоцветов. Бернардо даже запрыгал от восторга — он любил блестящие штучки.

— Отличное стекло! — Диего посмотрел на свет свечи сквозь красный камушек, — А главное, если смотреть издали, то вполне сойдёт за настоящие камни и наделает шуму. Завтра попробую подсунуть их кое-кому в таверне. Да, Пинья там завтракает каждый день в одиннадцать часов.

Утром в таверне обычно бывало довольно многолюдно — встававшие до света пастухи и скотники стекались перекусить и пропустить по стаканчику, дилижанс из Санта-Барбары прибывал около полудня, а ожидать его гораздо уютнее под крышей, чем под палящим солнцем на площади, да и приезжие спешили сначала освежиться с дороги, а уж затем улаживать дела. Лиценсиат Пинья любил эту утреннюю суету. У него создавалась иллюзия безопасности — а в последнее время он начал опасаться капитана Монастарио куда сильнее прежнего, потому что если раньше тот пугал его только расчётливостью и жестокостью, то теперь ко всему перечисленному примешивался суеверный страх перед сумасшедшими.

Да, сомнения в здравии комендантского рассудка посещали не одного только сержанта Гарсию. Ну, а помимо безопасности таверна ещё сулила сплетни и слухи, в тихом маленьком городишке жадно впитываемые всеми слоями населения, и было ещё совершенство по имени Пилар Фуэнте, смотреть на которую никогда не надоедало. Лиценсиат был почти счастливым человеком, когда сидел в то утро за своим любимым столиком и наслаждался дивным искусством своей далёкой родины, так что молодого де ла Вегу, спросившего разрешения подсесть к нему, лиценсиат встретил благосклонным кивком и лёгкой улыбкой. В отличие от коменданта, ему нравился Диего. Приятный собеседник, вежливый, хорошо воспитанный и прекрасно образованный, а главное — не хватающийся чуть что не по нём за оружие — дон Диего был отличным компаньоном для позднего завтрака такого мирного человека, каким был лиценсиат. Завтрак прошёл в приятной атмосфере ничего не значащего разговора, в котором вопрос «а вы слышали?» чередовался с фразой «и вот ещё говорят», то есть собеседники делились сплетнями, услышанными от совсем третьих лиц, и при этом со значительным видом делали столь далеко идущие выводы, словно от их мнения в самом деле что-то зависело.
— А вы слышали? — обратился к лиценсиату дон Диего, — Говорят, что Зорро ограбил миссию!
— Да вы что?! — изумился лиценсиат до того натурально, что Диего ни на секунду не усомнился, что ему известна и личность грабителя, и его местонахождение.
— Да-да! — закивал Диего, — Убил индейца и похитил корону с головы Богоматери! Неслыханная наглость! Как думаете, продаст он корону целиком или же расплавит?
— Ну что вы! — снисходительно удивился Пинья, — Продать такую реликвию целиком невозможно, разве что вывезти за северную границу, в Штаты, где какой-нибудь сумасшедший безбожник-коллекционер… но ведь его ещё надо найти! Нет, он скорее всего продаст камни отдельно, а золото переплавит. Скажу по секрету, — тут Пинья таинственно понизил голос, — что комендант уже приказал проверить все кузницы на этот предмет. Ведь для плавления нужна печь.
— Или аптекарский тигель, — лениво возразил Диего, — помнится, я читал, будто средневековые алхимики плавили золото чуть ли не в домашних условиях, на кухне. Зорро, по-видимому, человек не из низов, так что у него вполне может найтись и кухня, и тигель, и необходимые если не готовые знания, то книги, из которых эти знания можно почерпнуть. Кстати, о книгах: падре Филиппе дал мне почитать очень занятную рукопись. Один давно покойный здешний монах изложил стихотворным стилем историю падения империи Монтесумы. Хотите, я попрошу падре, чтобы он позволил одолжить этот памятник старинной поэзии вам для ознакомления? Ведь вы не то, что большинство местных жителей, в вас чувствуется знаток прекрасного!

Польщённый лиценсиат согласился, про себя ещё раз подумав, что этот молодой де ла Вега исключительно приятный человек. Пилар закончила танец, по полу привычно зазвенели монетки, служанки стали их подбирать, и вдруг среди звона послышался стук, и одна из служанок проворно подхватила и спрятала под передником что-то яркое. Пилар немедленно потребовала восстановить справедливость и отдать ей то, что было брошено кем-то из клиентов. Она была в своём праве, ведь именно её танец награждался, но служанка ни в какую не желала расстаться с подобранным предметом. Вспыхнула ссора, и не прошло пяти секунд, как темпераментные дочери Испании с визгом вцепились друг дружке в волосы под азартные подбадривания зрителей. Потасовку прекратил хозяин, своей волей забравший непонятное подношение и выставивший его наконец на всеобщее обозрение, а заодно и сам рассмотревший, из-за чего сцепились глупые девки.
— Да ведь это рубин! — потрясённо ахнул он, поднимая над головой крупный тёмно-розовый огранёный камень.
— Ого, — дон Диего с уважением посмотрел на лиценсиата, — а вы были правы, сеньор Пинья! Грабитель в самом деле решил распродать корону по частям!
— Почему вы думаете, что камень из короны Богоматери? — лиценсиат сильно побледнел и начал мелко дрожать.
— А откуда же ещё? — простодушно удивился дон Диего, — В наших краях драгоценные камни не растут на деревьях, хотя в старину, говорят, о Калифорнии ходили и такие легенды.
— Смотрите, бриллиант! — вдруг завопил хозяин таверны, обнаруживший на подносе с пустыми кружками ещё один камень, на сей раз прозрачный, но вспыхивающий по граням синим и золотым пламенем. Стекло в самом деле было отличного качества.
Тут уж лиценсиат не усидел на месте, он торопливо извинился, невнятно сославшись на дела королевской службы, расплатился за завтрак и покинул таверну. Диего усмехнулся, но за ним не пошёл. Он и так знал, что Пинья побежит к капитану Монастарио.

Продолжение следует.

Смотрите больше топиков в разделе: Болталка и разговоры обо всем: жизнь, общение, флудилка